Последнее обновление: 11/04/2012 в 00:18
Подпишись на RSS
rss Подпишитесь на RSS, чтобы всегда быть в курсе событий.

Комментарии

Присоединяйтесь к обсуждению
  • Алексей Шишков: Спасибо за отзыв, Сергей. Написал эту статью в день первого минтинга и до сих пор на сем стою))
  • Сергей: Алексей, спасибо за статью! Разделяю Вашу мысль. Так или иначе мы должны стать государственниками! Людьми,...
  • Pakmajya: Спасибо большое за работу, за смирение и кротость, которые позволяют любить и служить….
  • Сергей: 6 минут жизни… :) А я уши развесил, думал на полчаса… :) ))) Спасибо! Это прекрасно, что такое...
  • петр: без любви и смерть твоя БОГУ не нужна

Как нас легко найти!

Санкт-Петербург, ул. Малая Конюшенная, д. 3/1 ст. м. «Невский проспект» (выход на канал Грибоедова), Шведский храм, Евангельская церковь «О Христе». Тел. +7 (812) 928-75-85

Просмотреть увеличенную карту

Мы в контакте

Записи с меткой "Семья"

Что Библия сообщает о субботе?

Опубликовал 29 марта 2012 в рубрике Богословие, Событие. Комментарии: 0

 Библеист

Суббота — особенный день, выбранный Богом, для отдыха от повседневного труда; суббота давалась Иеговой как знак между ним и сыновьями Израиля (Исх 31:16, 17). Еврейское выражение yohm hashshabbath’ происходит от глагола shavath’, предполагая «отдых, прекращение» (Быт 2:2; 8:22). В греческом языке, he he?me’ra от sab?ba’tou означает «субботний день».

История еженедельного 24-часового соблюдения субботы начинается с народа Израиля в пустыне во втором месяце после их исхода из Египта в 1513 г. до н.э. (Исх 16:1). Иегова сказал Моисею, что удивительной манны будет вдвое больше в шестой день. Когда это стало истиной, вожди общества сообщили Моисею и затем была объявлена договоренность относительно еженедельной субботы (Исх 16:22, 23). Что Израиль стал обязан выполнять это требование с того времени, показано словами Иеговы в Исходе 16:28, 29.

Еженедельная суббота была сделана неотъемлемой частью системы субботства, когда Закон был официально введен на горе Синай некоторое время спустя (Исх 19:1; 20:8-10; 24:5-8). Эта субботняя система была составлена из многих типов суббот: 7-ой день, 7-ой год, 50-ый год (Юбилей год), 14 нисан (Пасха), 15 нисан, 21 нисан, 6 сиван (Пятидесятница), 1 афаним, 10 афаним (День искупления), 15 афаним и 22 афаним.

Не прячьтесь от любви

Опубликовал 26 марта 2012 в рубрике Библиотека. Комментарии: 1

Книги о семье

Все книги автора

Скачать эту книгу

Не прячьтесь от любви

 

Мы стремимся спрятать свою внутреннюю боль от Бога, окружающих и самих себя. Подобный стиль поведения укореняется еще в детстве — так ребенок защищает себя от враждебной ему окружающей среды. Ребенок вырастает, и то, что в детстве служило ему убежищем, становится тюремной камерой для взрослого человека. «Защитные схемы поведения» мешают человеку получить исцеление. В книге д–р Таунсенд помогает тщательно исследовать защитные схемы поведения, которые вы успели выработать в детстве, и покажет, как вырваться из порочного круга.

 

Доктор Генри Клауд и доктор Джон Таунсенд — известные психологи, имеющие частную практику в Калифорнии.

 

 

Не прячьтесь от любви

Как избавиться от страха эмоциональной близости, который держит вас в плену, изолируя от общения

 

Наоми Ламм Барнес

(1889–1972)

Она не пряталась от любви

Предисловие

 

Я познакомился с Джоном Таунсендом в 70–х годах, когда преподавал в Далласской семинарии. Джон был одним из лучших моих студентов. Уже в ту пору он обнаружил страстную любовь к истине и искреннее стремление найти практическое применение Слову Божьему в нашей жизни. Закончив с отличием Далласскую семинарию, Джон столь же добросовестно занялся докторской диссертацией по психологии в Роузмиде. Затем последовала частная практика, в которой он весьма эффективно применял знания, мудрость и любовь к людям, данные ему Господом.

Со временем наши отношения профессора и студента переросли в дружбу и сотрудничество, мы вместе организовали работу в системе Минирт–Мейер Уэст, и теперь я часто прошу Джона, чтобы он сообщал мне о новейших исследованиях в области душевного развития. Наши отношения прошли полный цикл: Джон стал моим наставником, он помогает мне лучше понять те травмы развития, на которые каждый из нас, смертных, обречен в детстве, и узнать, как нам исцелить эти травмы, чтобы осуществить свое предназначение и служение в качестве учеников Иисуса Христа. Я видел замечательные плоды, которые приносит созданная Джоном и полностью основанная на Писании программа терапии, даруя исцеления сотням верующих, обращающихся в клиники системы Минирт–Мейер Уэст. Многие пациенты выражали личную благодарность Джону за его любовь, сострадание и мудрость, поддержавшие их в пору кризиса.

В годы нашего партнерства Джон столько сил тратил на служение отдельным людям, что мне пришлось многократно и настойчиво просить его поделиться с широкой публикой теми ценными принципами, на которых основано его учение. Как известно, болезнь легче предотвратить, чем лечить. Вот почему мы с доктором Фрэнком Миниртом постоянно просим христианских терапевтов ставить на первое и главное место служение. Мы хотим сделать все что в наших силах, чтобы наши братья и сестры во Христе могли помочь себе сами, прежде чем обратиться к нашим консультантам за, так сказать, завершающими штрихами.

Лично я счастлив оттого, что в книге «Не прячьтесь от любви» Джон раскрыл свое сердце и свою мудрость. По мере того как вы будете путешествовать по страницам этого произведения, вы совершите паломничество в глубины своей души.

Две тысячи лет назад пророк Иеремия говорил людям о том, как лживы их сердца, как склонны они прятать истину от своего же разума. Но Слово Божье сильно, остро, словно лезвие, оно разрубает нашу защиту и открывает свету наши истинные мысли, чувства и побуждения.

Вся эта книга пронизана любовью ее автора к людям и его страстью к истине. Джон Таунсенд открывает перед нами различные травмы развития и то, как они препятствуют нам во всей полноте вкусить «жизни в избытке», которую желал для нас Христос. Таунсенд обнажает конкретные виды самообмана, мешающие нам вступать в близкие отношения и устанавливать библейские границы.

Джон со всем сочувствием подсказывает нам библейский путь к источникам, которые наполнят пустоты нашей души, оставшиеся незаполненными в процессе развития, чтобы мы смогли победить грехи и дурные склонности, которыми мы в своей слепоте пытаемся насытить этот вакуум. Бог хочет, чтобы мы не просто перестали грешить: любя нас, Он желает утолить наши эмоциональные и духовные потребности таким образом, каким их никогда не утолит грех. Эта книга учит нас, как мы должны сотрудничать с Богом в процессе своего освящения, идти рука об руку с Ним по пути, который не завершится, пока мы не попадем на небеса.

 

Пол Мейер, доктор медицины,

исполнительный вице–директор

системы клиник Минирт–Мейер Уэст

ЧАСТЬ I

Почему мы прячемся от любви

Глава первая

История Дженни

 

Девятилетней Дженни самым красивым существом на свете казалась бабочка, на которую она смотрела в тот момент. Девочка спокойно и весело играла на поляне, то ее родители поблизости, за холмом, собирают овощи в огороде. Дженни очень любила родителей, ведь от них она всегда получала то тепло и участие, о которых мечтает каждый ребенок — и девочка, и мальчик.

У Дженни было хорошее детство. Она жила с родителями в уютной европейской деревне. Если они куда–то уезжали, то она и в чужих краях помнила про бабочку на поляне и кукол в своей комнате, про огород и маленькую детскую площадку, сооруженную для нее в саду отцом.

Дженни всегда вспоминала и своего милого друга полисмена Джозефа, жившего по соседству. Джозеф часто приносил Дженни конфеты, потому что его брату принадлежал деревенский магазинчик. Дженни нравился коричневый мундир Джозефа и форменная шляпа, но еще больше ей нравилось его доброе лицо и долгие беседы, которые они вели, повстречавшись на углу улицы.

Наигравшись с куклами, навозившись вместе с мамой и папой в саду, Дженни порой отправлялась вместе с родителями на прогулку в Далекий лес, начинавшийся почти сразу за домом, через поляну. Жизнь девочки была полна счастья и покоя. Она чувствовала себя в совершенной безопасности.

Но однажды случилось нечто ужасное: началась война! Всего через пару месяцев после дня рождения Дженни на улицах послышались выстрелы, взрывы, грохот боя.

Маленькая страна Дженни проиграла войну, вражеские войска захватили ее. Спустя несколько дней Дженни увидела, как по дорожке из гравия к дому ее родителей направляются какие–то чужие люди. Сперва она приняла их за друзей, потому что на них были мундиры, внешне напоминавшие форму, в которой ходил констебль Джозеф. Но девочка ошиблась: эти люди в приятной ее глазам форме оказались солдатами оккупационной армии. Они вломились в дом и принялись его обыскивать.

— Беги, Дженни! Беги в Далекий лес! — крикнул ей отец. Девочка выбежала из дома в легком платьице и сандалиях и, оглянувшись, успела увидеть самое страшное зрелище в своей короткой жизни: солдаты грубо подтащили ее родителей к большой черной машине, распахнули дверцы и втолкнули их на заднее сиденье.

Сердце Дженни наполнил страх. Всхлипывая, она бросилась бежать через луг в Далекий лес.

Приют в Далеком лесу

 

Чужаку Далекий лес показался бы слишком густым, непроходимым, но Дженни давно привыкла к нему. Она гуляла здесь с отцом и кое–что знала об этом лесе, она провела здесь много приятных часов и с папой, и с мамой, исследовала ручьи, холмы и подлесок, где пробегали мелкие животные.

Родители научили ее дружить со зверями, и Дженни нe боялась их.

Несмотря на свой испуг, Дженни сумела быстро отыскать в лесу одно из своих излюбленных местечек, где можно было спрятаться. Это был небольшой грот у ручья. Всхлипывая, Дженни заползла в него и упала на землю, растерянная, изнуренная. Ужас от событий и бегство отняли у нее все силы. Девочка уснула.

Она проснулась на следующий день, все еще испуганная и растерянная. Но инстинкт самосохранения взял верх. Девочка хорошенько подумала и поняла, что ей надо делать. «Теперь я одна, — сказала она себе, — мамы и папы нет. Эти страшные люди в мундирах поймают меня, если я вернусь домой. Дом перестал быть домом». Дженни печально вздохнула и решила, что отныне ее домом будет пещерка в Далеком лесу. Этот грот всегда служил ей приютом, теперь он стал ее единственным надежным убежищем.

За несколько недель Дженни освоила Далекий лес. Главное было держаться подальше от людей в мундирах. Девочка чувствовала себя такой одинокой, что порой сомневалась, жила ли она когда–нибудь той прежней мирной жизнью. Она вспоминала родителей и свое счастье, тосковала по прошлому, а потом думала о дне страха и бегства, и растерянность вновь овладевала ею. И все же, несмотря на эти противоречивые эмоции, в Далеком лесу Дженни ощущала себя в безопасности.

Научиться жить в одиночестве

 

В те недели, которые последовали за арестом родителей, одиночество и страх стали постоянными спутниками Дженни. Ей было плохо одной, но она не решалась выдать свое убежище, особенно людям в форме.

Наступали моменты, когда маленькой потерявшейся девочке казалось, что сердце ее вот–вот разорвется от тоски. Она так скучала по маме и папе! В эти мрачные минуты Дженни старалась утешиться и согреться воспоминаниями о былой домашней жизни. Она пересматривала в уме милые семейные сцены, полные любви и заботы, пытаясь извлечь из них как можно больше тепла.

Вот одно из самых приятных впечатлений: она сидит у мамы на коленях. Стул придвинут к камину. Тихий вечер, папа, сидя рядышком в кресле, читает ей вслух книгу, мама укачивает, пока девочка не погружается в дремоту, и тогда ее относят в кровать, заботливо подтыкают одеяло.

Дженни мечтала вернуться в ту пору жизни, когда ей не приходилось прятаться, но она знала, что теперь единственным безопасным для нее местом на земле стала пещера в Далеком лесу.

Лес обеспечивал безопасность девочки, но жизнь в ней поддерживали воспоминания. Каждую ночь Дженни плакала, засыпая, а на следующий день поднималась и вновь принималась за труд, необходимый для выживания. Она нашла места, где можно было зачерпнуть пресной воды, выяснила, где растут самые вкусные ягоды и съедобные растения. Иногда Дженни пробиралась вечером в огород и выкапывала несколько картофелин или свекол. Она умела разжигать костер и выбирать теплое убежище в холодную погоду.

Дженни постепенно обустраивалась в лесу. Она знала, как обеспечить себе кров и пищу. Теперь она чувствовала себя вне опасности — по крайней мере на какое–то время.

Но сердце маленькой девочки было разбито, и все хлопоты Дженни, направленные на выживание в лесу, не могли починить его. Та часть души, которая раньше умела доверять, тянулась за лаской, мечтала о добром слове и нежных объятиях, теперь застыла и оцепенела. Ее место заняла болезненная пустота. Дженни чувствовала, как ее сердце ссыхается, превращаясь в горошину. Она не хотела лишиться сердца, но оно разбилось. Что тут поделаешь?

Выжить в одиночку непросто, даже в знакомом месте. Дженни справлялась с повседневными заботами, но главной проблемой для нее стала необходимость самой принимать все решения. Она еще не была достаточно взрослой для этого.

Многое заводило ее в тупик. Она, не задумываясь, выбрала своим домом пещеру, но не была уверена, правильно ли она поступила. Порой она гадала, не лучше ли было устроить шалаш в ветвях дерева, но если это и лучше, она все равно не знала, как сделать шалаш. У каких деревьев листья достаточно густые и крепкие, а у каких листва осыплется при первом же дожде? Какие ягоды можно есть, а какими отравишься?

Дженни знала, что она слишком мала и ответы на эти вопросы ей неведомы. Но ей нужно было как–то справляться с ними, чтобы выжить в Далеком лесу.

Если проблема казалась чересчур сложной, если Дженни не решалась сделать тот или иной выбор, она пыталась представить себе доброе лицо констебля Джозефа. Он много раз помогал ей разобраться со взрослыми проблемами, когда девочка еще жила с папой и мамой. Он доводил ее до дома, где жила ее подружка, научил Дженни отбивать мяч и ездить на велосипеде.

«Что сказал бы на это констебль Джозеф?» — спрашивала себя Дженни, и довольно часто это помогало ей найти ключ к решению той или иной задачи. В других случаях она вспоминала разумные советы отца и матери.

Но бывало и так, что Дженни в отчаянии садилась на землю и заливалась слезами. Она была такой маленькой, а эти проблемы, эти решения — чересчур сложными. Одиночество казалось невыносимым.

Теперь Дженни утешали только ее прогулки по лесу. Людей рядом не было, но она могла общаться с растениями и животными. Дженни проводила целые часы, здороваясь с косулями, следя за барсуками, змейками, лисами, пробегавшими туда–сюда. Однажды она даже видела черного медвежонка.

Дженни не была уверена, узнают ли ее животные, но они не пугались ее, их не стесняло ее присутствие. Отец рассказывал Дженни, что нельзя делать резких движений, чтобы не встревожить зверьков, и теперь она понимала, чего они боятся, потому что и ей был знаком страх.

Снова страх

 

Однажды на долгой прогулке Дженни внезапно услышала, как кто–то кричит. Она оглянулась через плечо и, к своему ужасу, увидела четырех солдат в униформе, тех самых, которые в тот раз ворвались к ним в дом и увели родителей! Они тоже узнали Дженни и погнались за ней, рассыпавшись в шеренгу, чтобы наверняка ее схватить.

На миг Дженни застыла, парализованная страхом. Потом сорвалась с места. Она быстро промчалась по тропинке через кусты, на ходу припоминая, как добиралась в эти места.

Ее спас старый дуб. Это дерево росло уже сотни лет, даже папа не мог обхватить его руками. Дуб служил Дженни приметой почти незаметной развилки, к которой она и бежала теперь. Поворот нельзя было разглядеть заранее, но дуб подсказал Дженни дорогу, и она резко свернула влево.

Обогнув дерево, Дженни скрылась в густом, почти непроходимом подлеске. Кусты шиповника сходились над узкой тропинкой, образуя такой тесный туннель, что даже девятилетняя девочка с трудом протискивалась в него. Она знала, что этой тропкой часто удирают лисы и барсуки. Дженни бежала, затаив дыхание, прислушиваясь к стуку своего сердца.

Солдаты, не разглядев тайной тропки, побежали по широкой просеке. Дженни слышала их удивленные и сердитые голоса, эхом отдававшиеся от стоявших кругом дубов. Словно гончие, сбившиеся со следа. Потом голоса солдат замерли вдали.

Дженни не сразу вернулась к пещере, она выжидала: а вдруг солдаты нашли ее приют? Потом она поблагодарила дуб за то, что он так надежно стоял на своем месте и помог ей.

Месяцы, проведенные в Далеком лесу, Дженни потратила не напрасно. Она многому научилась, и это помогло ей спастись от солдат. Теперь она начала потихоньку пробираться среди деревьев к своему убежищу.

Тревожный разговор

 

В одиночестве Дженни много времени проводила в размышлениях. Разговаривать ей было не с кем, поэтому она беседовала сама с собой — это развлекало ее и помогало развеять тоску. Беседу вели две воображаемые подружки, Дженни Большая и Дженни Маленькая.

Один их разговор Дженни проигрывала в уме особенно часто. «Девочки» обсуждали очень важный вопрос: «Почему я попала сюда?» Дженни разбирала различные причины, чтобы понять, как же она оказалась в Далеком лесу одна–одинешенька. Большая Дженни и Дженни Маленькая пытались найти какой–то смысл в этой печальной ситуации.

Неделя тянулась за неделей, а их разговор приобретал все более неприятную окраску. Теперь он строился примерно так:

 

Большая Дженни: Как ты здесь очутилась?

Маленькая Дженни: Плохие солдаты забрали моих родителей и хотели схватить меня.

Большая Дженни: Ты уверена, что в этом все дело?

Маленькая Дженни: Да, я уверена. О чем ты говоришь?

Большая Дженни: Нет ли тут иной причины?

Маленькая Дженни: Нет… Какая еще может быть причина?

Большая Дженни: А вот какая: помнишь, как ты заболела и целую неделю пролежала в постели?

Маленькая Дженни: Помню–помню! Мне было так плохо! Просто ужасно!

Большая Дженни: Ты не все помнишь. Разве ты забыла, как твои родители вели себя, когда ты болела?

Маленькая Дженни: Мама заботилась обо мне весь день, а вечером, когда она уставала, ее сменял папа.

Большая Дженни: Вот именно, они заботились о тебе. И ты заметила, что они оба очень уставали. После всей работы, которую им приходилось выполнять, они еще вынуждены были нянчиться с тобой!

Маленькая Дженни: Да, вид у них был очень усталый.

Большая Дженни: Да уж конечно! Вот потому–то ты и попала сюда.

Маленькая Дженни: Не понимаю…

Большая Дженни: Еще как понимаешь! Твой эгоизм измучил их, отнял у них все силы. Им приходилось заниматься тобой, и они не успели заранее продумать, как спастись, когда придут солдаты. Если бы ты поменьше требовала, ты бы и сейчас была с ними, в безопасности.

Маленькая Дженни: И правда, я все время ныла, что животик болит. Наверное, не надо было…

 

Эти разговоры измучили Дженни, но они не прекращались.

Вторая погоня

 

Спасаясь от этих разговоров, Дженни уходила посидеть на берегу реки, которая протекала через Далекий лес. Это место она нашла не сразу, оно таилось в глубине леса. Теперь оно стало для Дженни еще одним убежищем. Она сидела тихонько, прислушиваясь к музыкальному звону струи, бежавшей по гладким камешкам.

Однажды Дженни пробудилась от полудремы на берегу оттого, что в ее уединение вновь ворвался шум и крики людей. В ста ярдах от нее показался отряд солдат в мундирах. Они заметили девочку в тот момент, когда она увидела их, и с криками побежали к ней.

Та первая страшная встреча с солдатами кое–чему научила Дженни. Даже погрузившись в раздумья у лепечущего ручья, она не забывала одним глазком поглядывать вокруг и заранее готовила пути к отступлению. На этот раз Дженни отреагировала на появление солдат гораздо быстрее — не медля, не задумываясь, девочка бросилась прочь, направляясь в густую заросль кустов. Ей стоило только пригнуться, и густая листва укрыла ее с головой.

Раздвигая руками ветки, Дженни то и дело останавливалась, прислушиваясь к мужским голосам. Как и в прошлый раз, они становились все слабее, пока не затихли вдали.

Потеряв Дженни из виду, солдаты остановились передохнуть. Дженни уже ушла чересчур далеко и их разговора не слышала.

— Ты уверен, что это она? — Немолодой мужчина с трудом переводил дыхание.

— Точно, она, — ответил другой, по всей видимости, начальник этого отряда. — Дженни здесь, в лесу, она жива. Ее родители не ошиблись, они знали, что она побежит сюда.

Первый солдат наклонился над ручьем, зачерпнул воды. Выпрямляясь, он печально заметил:

— Дженни не знает, что мы прогнали завоевателей, что наша страна снова свободна. А значит, она не знает, что это ее родители послали нас за ней.

Третий солдат, обернувшись к командиру, спросил:

— Я вот чего не понимаю, сэр: почему девочка убегает? Мы ее соотечественники, мы пришли за ней, чтобы отвести ее домой. Почему Дженни боится нас?

Командир призадумался на минуту. Потом, бросив прощальный взгляд на кусты, за которыми скрылась Дженни, констебль Джозеф мягко ответил:

— Мундир — он и есть мундир, — и, повернувшись в сторону закатного солнца, последние лучи которого еще подсвечивали край Далекого леса, он повел своих людей в деревню.

Безопасная жизнь в укрытии

 

Дженни научилась справляться со своей жизнью в Далеком лесу. Каждый день она просыпалась примерно в одно и то же время, купалась в реке, ела, потом гуляла и исследовала лес.

Она установила для себя множество правил, даже в мелочах. «Сиди в реке, пока не досчитаешь до двухсот, а потом выходи», неукоснительно напоминала она себе. Отправляясь на разведку, она себе предписывала: «Каждый день заходи в Далекий лес на сто шагов дальше, чем накануне». Эти правила становились все жестче, зато у Дженни появлялась иллюзия, будто она вполне контролирует свою жизнь. Теперь она уже не чувствовала себя такой беспомощной.

По мере того как жизнь в Далеком лесу становилась все более привычной и обыденной, менялись и воспоминания Дженни о доме и семье. Сперва они были острыми и болезненными, потом боль уступила место глухой тоске, теперь же Дженни отстраняла, отталкивала от себя эти воспоминания.

С каждым днем она испытывала все меньшую потребность в тех прежних отношениях, даже в дружбе с родителями и констеблем Джозефом, или по крайней мере ей так казалось. Она все больше отдалялась от них и ощущала в себе новые силы и какую–то жесткость. Иногда ей приходили в голову странные мысли: «На самом деле я и раньше могла обходиться без них» или «Сейчас мне лучше, чем дома, дома мы были не так уж близки».

Иногда Дженни испытывала тревогу, видя столь существенное различие между прежней своей печалью и потребностью в любви и нынешней «силой». Однако теперь она была спокойнее, сердце не ныло.

Потом она стала догадываться, что таким образом отваливаются осколки от ее разбитого сердца. Да, она справилась, сумела выжить в лесу, научилась находить себе еду, ловить рыбу, устраивать убежище, сохранять ночью тепло. Но она почти лишилась тех чувств, которые составляли основу ее жизни: любовь и ласка, нежность и радость сделались для нее пустыми словами.

Ее покинули не только добрые чувства, но и дурные, и мучительные — страх, гнев, печаль. Все превращалось в омертвевшее воспоминание. Дженни никогда бы раньше не подумала, что этих эмоций ей будет недоставать, но когда она утратила их, то поняла: что–то разладилось. Девочка уже знала, что человек жив, пока живы его чувства.

Она превращалась в существо, живущее лишь в силу привычки, она медленно, рутинно исполняла каждодневные обязанности, лишившись тех открытий, той готовности к новому, которые сопутствовали ей в первые дни жизни в Далеком лесу. Дженни была едва жива.

Спасение

 

И снова послышался оклик: «Дженни! Дженни! Где ты?» Услышав мужской голос, Дженни залезла на дерево, служившее ей наблюдательным пунктом, и из этого надежного укрытия осмотрела местность. Двадцать дней подряд звал ее этот голос. Один и тот же солдат почему–то все время разыскивал ее.

Дженни ничего не знала об этом человеке, кроме того, что он — один из тех страшных людей в мундире. Этого было достаточно, чтобы держаться подальше. Она запомнила его еще с того раза, как солдаты снова напугали ее. Но вот уже много дней подряд этот человек приходит в Далекий лес, приходит один, что само по себе удивительно: этот лес не слишком–то добр к чужакам.

Теперь солдат ведет себя по–другому. Дженни кажется, что он никуда не спешит. Его голос и жесты подчеркнуто неторопливы, спокойны. Он садится в одном и том же месте, под кленом, и много раз повторяет ее имя. Сидит так примерно час, а потом уходит.

Он возвращается на следующий день, в то же самое время, снова и снова. Приглядевшись к нему, Дженни убеждается, что человек этот с виду добр и терпелив. Как ни странно, животные подружились с ним точно так же, как с Дженни, когда она впервые появилась в этом лесу. Белочки, кролики, косули осторожно приближаются к пришельцу, сидящему под кленом, иногда отваживаются подойти так близко, что он может дотронуться до них рукой.

Тридцать дней подряд приходит солдат, и Дженни наконец решается на рискованный поступок: выходит и становится примерно в ста ярдах от него, у тайной тропинки, ведущей в самую чащу. Она готова в любой момент раствориться в лесу. Легонько кашлянув, Дженни оповещает солдата, что она тут.

Он поворачивается к ней, и Дженни впервые может рассмотреть его лицо. Оно кажется ей смутно знакомым. Солдат улыбается, не трогаясь с места, не делая ни единого движения. Нечеткое воспоминание постепенно проясняется, и Дженни узнает доброе лицо своего друга.

— Дженни! — ласково окликает он. — Это я, Джозеф. Я пришел забрать тебя домой.

— У меня нет дома, — возражает она. — Разве ты не знаешь, что маму и папу увели солдаты? Я живу теперь здесь, в пещере. Это мой дом.

— Верно, — соглашается с ней Джозеф, — твоих папу и маму увели солдаты из чужой страны. Но наши соотечественники храбро сражались и освободили нашу страну, прогнали чужаков. Наша страна теперь в безопасности, и твои родители тоже. Сейчас они в больнице, но они быстро поправляются и скоро вернутся домой. Они хотят, чтобы ты навестила их. Твои мама и папа очень скучают по тебе и послали меня за тобой.

Это известие пробудило в душе Дженни сложные, противоречивые чувства, эмоции захлестнули ее. Узнав, что родители живы и хотят ее видеть, она испытала огромное облегчение. Где–то внутри Дженни все еще пряталась маленькая девочка, мечтавшая вновь укрыться в родительских объятиях.

Но вместе с тем сильный страх не позволял Дженни покинуть безопасное убежище, обретенное в Далеком лесу. За эти долгие месяцы глухие, темные места стали для нее родными, они укрывали и защищали девочку в пору отчаяния и страха, были ее единственным приютом в одинокие долгие ночи.

Дженни понимала, что, оставшись в лесу, она навсегда приговорит себя к одиночеству. Пойти с констеблем Джозефом или остаться? Эта дилемма вновь повергла ее в растерянность, как в самом начале одинокой жизни.

Мундир констебля Джозефа только усложнял ее задачу. Дженни привыкла бояться военной формы, один вид ее напоминал тот страшный день, когда солдаты уволокли прочь родителей. Для Дженни мундир стал сигналом, предупреждающим об опасности.

Дженни посмотрела на мундир констебля Джозефа, потом на его доброе лицо, потом снова на мундир и снова ему в глаза. Мягкие черты лица и добрая улыбка Джозефа пробуждали в девочке воспоминания об их дружбе, о том, как они беседовали, остановившись на углу улицы, как Джозеф играл с ней на площадке, устроенной для Дженни отцом. Воспоминания нахлынули на Дженни.

Мучительные противоречивые чувства раздирали девочку. Глубоко вздохнув, Дженни приняла самое трудное решение в своей жизни: она медленно приблизилась к Джозефу и ухватилась за протянутую ей руку. Вместе они выбрались из Далекого леса и пошли домой.

***

 

История Дженни — это притча, призванная показать каждому из нас, насколько реальна проблема бегства от любви. Каждый из нас так или иначе прячется от любви. А теперь разберемся более тщательно, откуда берется желание прятаться и как оно влияет на наши эмоции и духовное состояние. По мере того как мы будем продвигаться дальше, мы больше узнаем и о Дженни, и о себе самих.

Глава вторая

Две главные проблемы

 

Казалось, в моем кабинете навеки повисла тишина, хотя прошло лишь несколько секунд с того мгновения, как Салли, привлекательная женщина лет тридцати пяти, начала наш сеанс словами: «Дэн уходит от меня».

Супруг, проживший с Салли семь лет, позвонил ей с работы за час до того, как ей был назначен прием у меня, и сообщил, что не желает далее сохранять брак. Другой женщины у него нет, просто их отношения не сложились. Он подыскивает себе квартиру и намерен оставить маклерам номер домашнего телефона Салли.

Уход Дэна стал болезненным испытанием для Салли, но неожиданностью он не был. После первых же лет брака она почувствовала, что муж постепенно отдаляется от нее. «Дэн всегда держался отчужденно, — печально говорила она. — Между нами стояла стена, и я не могла ее преодолеть. Мне кажется, он–то ее не замечал».

Видя, как Дэн изолируется от нее, Салли предпринимала различные попытки «пробиться к нему»: она обсуждала эту проблему с мужем, читала книги, занималась в семинаре, посвященном проблемам брака.

Дэна все эти ухищрения оставляли равнодушным. С его точки зрения, если какая–то проблема и существовала, то заключалась она в том, что Салли разочаровалась в их отношениях. Это вызывало в Дэне все большее напряжение.

В итоге Дэн оставил Салли, но еще долго покинутая жена задавалась вопросом: «Почему Дэн прятался от любви?» Почему он не отважился доверить свое сердце Салли, которая ценила бы его превыше всех сокровищ? Почему он избегал той близости, которую человеку свойственно искать в браке?

Прячущийся человек

 

Одна из целей этой книги — найти ответ на вопрос, почему мы прячемся от наиболее важных для нас отношений и истин. По ряду причин все мы в той или иной мере живем двойной жизнью: внешней, в которой прибегаем к «безопасным» эмоциям, проявлениям и типам поведения, и внутренней, где прячем свои «опасные» черты, оставляя их неразвитыми и изолированными.

Человеку присуща манера постоянно держать свои «нелюбимые» части под спудом в надежде, что со временем они сами собой рассосутся и перестанут причинять боль.

Эта схема напоминает поведение человека, со страхом в душе пришедшего на ежегодный осмотр к врачу. Вот уже какое–то время его мучают острые боли в спине, но он и думать не хочет об операции. Когда врач ощупывает его, пациент прикусывает от боли губу, но упрямо бормочет: «Нет, нет, я ничего не чувствую», рассчитывая, что таким образом ему удастся уклониться от диагноза. Он морочит врачу голову, говоря, что соблюдает диету, чувствует небывалый прилив сил и вообще он «в форме». Главная его задача — уйти неразоблаченным.

В одном из Своих многих споров с фарисеями Иисус затронул этот вопрос и напомнил, что человек склонен замалчивать свою боль. Иисус много времени посвящал страдающим людям. Однажды Он обедал вместе с мытарем по имени Матфей — по нашим временам, это то же самое, что сесть за стол со скомпрометированным чиновником. Фарисеи критиковали Иисуса за неудачный выбор сотрапезников, и Он ответил им::

 

«Не здоровые имеют нужду во враче, но больные; пойдите, научитесь, что значит: «милости хочу, а не жертвы»? ибо Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию»

(Матфея 9:12–13).

 

Иисус говорит, что у всех нас есть проблемы и потребности, и Он понимает их, печется о них, готов помочь нам всеми Своими силами. Однако самой большой проблемой для нас может стать необходимость сознаться в этих проблемах.

Приемы, применяемые нами для утаивания своих проблем, называются «защитными механизмами». Мы пускаем их в ход, как бы спасаясь от опасности, выставляем духовные и эмоциональные «щиты», чтобы не предстать обнаженными перед «противником», не испытать боли.

И щит у нас не один. Как правило, в различных ситуациях включаются разные схемы. Выбор щита обычно определяется двумя факторами:

 

1) тем, какую именно часть себя мы хотим укрыть,

2) тем, от кого или от чего мы защищаемся.

 

Например, некоторые люди обнаруживают, что дома они пускают в ход одни защитные механизмы, а на службе другие. На работе подчиненный прячет свой гнев и разочарование под маской угодничества или высокой производительности, особенно когда ему достается требовательный и не сдержанный на язык начальник. Уступчивость становится защитным механизмом, препятствующим подчиненному высказать правду о том, какие чувства в нем пробуждают несправедливые замечания босса.

Потом, когда тот же человек переступает порог своего дома, он все еще утаивает свой гнев. Но теперь его терзает стыд за покорность, проявленную в разговоре с боссом. Он может отключиться, усевшись перед телевизором или листая газету: такой защитный механизм называется отстраненностью. Может быть и хуже: он свалит вину за неудачный день на кого–то из близких — это механизм замещения.

Отметим разницу между ситуацией дома и на работе. Дома уставший труженик уже не должен укрываться от собственной ярости, вызванной отношением начальника, но теперь он прячет от родных чувство стыда и собственной никчемности.

Что же побуждает нас прятаться? Чтобы понять процесс создания защитных механизмов, нужно вернуться к первоначальной проблеме. Я считаю, что основу жизни как раз и составляет решение проблем. Чтобы понять, что происходит на поверхности, нужно вернуться к корням.

Полагаю, причины, побуждающие нас скрывать свои проблемы и страдания, сводятся к двум фундаментальным проблемам нашего бытия:

 

1) мы не завершены,

2) мы боимся как раз того, что могло бы нас исцелить.

 

Рассмотрим подробнее эти две проблемы, превращающие нас в прячущегося человека.

Проблема № 1: мы не завершены

 

Одна из фундаментальных проблем заключается в том, что мы не завершены. Мы, христиане, подобны прекрасному, но полуразрушенному и ремонтируемому зданию.

Случалось ли вам проходить мимо реставрируемого здания, какого–нибудь особняка, расположенного по соседству, когда вы, то и дело оказываясь возле него, отмечаете различные стадии стройки? Когда я был маленьким, рядом с нашим домом стоял такой особняк. Это было большое, прекрасное здание, только я тогда этого не понимал: долгие годы оно оставалось запущенным, и стихии постепенно разрушали его.

Но вот какие–то люди купили особняк, решившись вернуть ему прежнее величие. Новые владельцы потратили огромное количество денег и сил, стараясь использовать при ремонте по возможности те же материалы, из которых был первоначально построен дом.

Несколько раз в неделю я проходил мимо большой площадки, где шло строительство. Я всегда старался разглядеть дом с одной и той же точки в одно и то же время суток, ближе к вечеру. Постепенный рост дома и происходившие с ним перемены казались великой тайной, я, как завороженный, следил за каждым шагом строительства, за тем, как будто живое, растет это здание. У меня в мозгу словно отпечатывались фотографии каждого этапа ремонта.

Больше всего меня поражало то, что дом со временем начинает казаться совсем другим. Порой он выглядел словно разбомбленные руины: вокруг лежали груды битого кирпича и мешки с цементом, всюду была грязь. Но затем я начинал различать благородные пропорции здания, я видел колонны и большие французские окна и понимал проступавший в них замысел архитектора. Бывали и такие дни, когда я мог разом видеть и трепетную красоту этого дома, и его хрупкую незавершенность.

У ремонтируемого здания имелось прекрасное прошлое и ожидалось будущее, полное надежд, которое должно было наступить по завершении строительства. Прошлое дома превратилось в мечты и надежды семьи, которая его приобрела, в талант и глазомер архитектора, спланировавшего реконструкцию. Будущее же дома — теперь уже его настоящее — оказалось благим: он простоял, высокий и красивый, много лет и послужил приютом нескольким семьям.

Мне кажется, так и Бог видит нас: мы, как этот особняк, имеем чудесное прошлое, мы созданы и избраны «прежде создания мира» (Ефесянам 1:4), мы получили некоторые свойства Бога, такие, как способность любить и быть любимым, а также умение созидать. Это и значит быть сотворенным по образу Его. В сердце каждого из нас заключен чертеж Архитектора, и с течением времени этот чертеж превращается в нашу жизнь.

Как и особняк, который я описал, мы имеем будущее, полное надежд. Нам суждено однажды уподобиться Богу: «Знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть» (1 Иоанна 3:2). Библия называет это состояние зрелостью: «Доколе все придем в единство веры и познания Сына Божия, в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова» (Ефесянам 4:13).

Таково прошлое и будущее. А что же в настоящем? Как и реконструируемое здание, мы проходим различные стадии духовной и эмоциональной незрелости, незавершенности. Иногда мы уподобляемся разбомбленным руинам, в другой раз в нас проблескивает образ Божий, а порой бывает видно и то и другое одновременно.

Наше наследие и наше будущее обеспечено Тем, Кто по–отечески печется о нас, а настоящее — связующее звено между ними. Настоящее — это тот период времени, в котором происходит развитие и восстановление главных частей души. В эту пору чертеж, то есть прошлое, должен превратиться в законченное здание — будущее.

Для большинства из нас настоящее является трудным периодом, периодом борьбы. Мы переживаем реконструкцию, а это подчас болезненный процесс. Библия сравнивает такие муки со страданиями роженицы:

 

«Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне; и не только она, но и мы сами, имея начаток Духа, и мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего»

(Римлянам 8:22–23).

 

Эти слова понятны людям, перенесшим тяжкую утрату. Поистине «реконструкция» причиняет нам тяжкие страдания.

Фундаментальная проблема человека заключается в том, что он — тварь несовершенная, поврежденная, и жизнь его — это движение от чертежа к последнему завершающему штриху, к разрезанной ленточке. Мы активно участвуем в строительстве, как и хозяин дома, покупающий материалы и нанимающий рабочих. Чтобы разрешить свою проблему, мы должны выяснить, какие духовные или эмоциональные области души остались неразвитыми, и заняться их восстановлением.

Незавершенность в области отношений

 

Фундаментальная проблема незавершенности по–разному проявляется в нашей жизни. Многие люди страдают от недостатка личных отношений — подлинных, глубоких и теплых. Иногда эта неудовлетворенная потребность выливается в мучительное чувство отсутствия принадлежности, «невписанности». В сердце человека образовалась пустота, и кажется, что ничто ее не заполнит.

Библия подтверждает потребность человека в связи с другими людьми. Мы — существа, которые на самом глубоком эмоциональном и духовном уровнях нуждаются в надежности и цельности. Это касается всех наших отношений — с Богом, самими собой и другими людьми. Мы начинаем жизнь в состоянии отлученности и страха. Отлученность — наиболее разрушительное последствие проникшего в мир греха. Это самая глубокая и тяжкая из испытываемых нами проблем.

Отлученность противоречит природе Бога, установленным Им ценностям. Бог предназначил нас для жизни, полной любви и привязанности. Иисус провозгласил, что Еврейские Писания целиком покоятся на заповеди любви к Богу и ближнему. Вероятно, большинство эмоциональных расстройств происходит оттого, что какая–то часть души оказывается изолированной и не участвует в отношениях.

Иисус изобразил нашу потребность в близости к Нему в аллегории о виноградной лозе, питающей все отростки:

 

«Пребудьте во Мне, и Я в вас. Как ветвь не может приносить плода сама собою, если не будет на лозе, так и вы, если не будете во Мне. Я есмь Лоза, а вы ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего»

(Иоанна 15:4–5).

 

Библия учит, что мы должны сформировать отношения не только с Богом, но и с людьми. Мы обязаны научиться быть любимыми и испытать чувство принадлежности, войдя в эти отношения. Иоанн подчеркивает важность межчеловеческих отношений:

 

«Кто говорит: «я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец; ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?» (1 Иоанна 4:20).

 

Апостол утверждает, что в каком–то смысле близость с людьми является показателем нашей близости с Богом. Мало кто может выстроить глубокие и искренние отношения с Богом, оставаясь в изоляции и отлученности от Его Тела.

Итак, на первый взгляд искомая формула кажется простой:

 

проблема — потребность в привязанности,

решение — создать близкие отношения.

 

Это может показаться несложным. Найдите себе хорошую церковь, прихожане которой окажут вам поддержку, и начните участвовать в жизни общины — вот вроде бы и все.

Так это выглядит со стороны. Но для людей, не имеющих опыта общения с другими людьми или имеющих болезненный опыт таких отношений, все обстоит иначе.

Во многих случаях верующие, страдающие от изолированности, являются членами здоровых, растущих, библейски ориентированных общин, понимающих ценность человеческих отношений. Они принимают активное участие в работе церкви, тратят много времени, сил и денег, вовлекаясь в это собрание верующих, — и все равно чувствуют себя изолированными, «неподключенными» или даже «мертвыми внутри» подчас в тот самый момент, когда разделяют какую–то «совместную деятельность».

«Я перепробовала множество церквей, — рассказывала мне одна пациентка. — Я думала, не в одной общине, так в другой, я сумею установить близкие отношения. Но повсюду оставалась одна и та же проблема: я не чувствовала себя частью некоего целого. Тогда я решила выбрать себе подходящую общину и оставаться в ней, вроде как обет постоянства дать. Я провела в этой церкви пять лет, но и теперь, после пяти лет, я в ней — посторонний человек. Раньше я думала, что дело в других людях, но теперь вижу — дело во мне».

Удовлетворить наши духовные и эмоциональные потребности отнюдь не так просто, как кажется. Процесс духовного возрастания в Боге осложняется фундаментальной проблемой № 2: мы различными способами прячемся от того, что необходимо нам для восстановления цельности.

Проблема № 2: мы боимся того, в чем нуждаемся

 

Однажды ночью патрульный полисмен наткнулся на человека, который, стоя на коленях на тротуаре, пытался что–то найти в ярком свете фонаря.

— В чем дело? — спросил полисмен

Не подымая головы, человек крикнул в ответ:

— Я потерял кошелек!

— Рад помочь, сэр, — отвечал патрульный. — Покажите, где вы примерно его выронили.

— Все просто, — печально отвечал неудачник, — кошелек выпал у меня из кармана примерно там, — и он указал рукой в дальний конец улицы.

Полицейский, сбитый с толку, переспросил:

— Ничего не понимаю. Почему же в таком случае мы ищем кошелек здесь?

И его собеседник без колебаний разъяснил:

— Здесь светлее.

Этот анекдот точно отражает поведение человека, прячущегося от любви. Бедняга, лишившийся кошелька, предпринимал отчаянные поиски, нащупывая то, что ему нужно, не там, где следует. Мы все страдаем тем же недугом. По множеству причин мы боимся обнаружить раны своей души, чтобы можно было их исцелить.

Вот в чем заключается проблема № 2: мало того, что мы не завершены, мы еще и боимся, и избегаем тех самых вещей, которых нам не хватает для цельности. Мы прячем многие части своей души от любви.

Речь идет именно о частях, а не о какой–то одной части. В нашем теле есть множество костей и мышц, каждая из которых может быть повреждена. И души наши Господь наделил множеством аспектов или частей. Все они могут быть любимы и получать развитие, а могут оказаться в изоляции и остаться незрелыми. В каждом из нас сложное сочетание таких «частей» образует уникальное целое.

Далее мы рассмотрим различные потребности, связанные с эмоциональным и духовным ростом человека, но главное — осознать, что нас не производят на космическом конвейере. Каждый человек индивидуален. Давид говорит об этом, вознося благодарность Творцу, создавшему именно его:

 

«Ибо Ты устроил внутренности мои, и соткал меня во чреве матери моей. Славлю Тебя, потому что я дивно устроен. Дивны дела Твои, и душа моя вполне осознает это. Не сокрыты были от Тебя кости мои, когда я созидаем был в тайне, образуем был во глубине утробы. Зародыш мой видели очи Твои; в Твоей книге записаны все дни, для меня назначенные, когда ни одного из них еще не было»

(Псалом 138:13–16).

 

Переход Адама и Евы из состоянии невинности в состояние греха привел к тому, что «внутренности», созданные Богом, были повреждены, нарушилась их функция. Надо смотреть правде в глаза: грех наносит травму каждому из нас. Если мы хотим исцелить эти раны, надо прежде всего разобраться, что и почему в нас повреждено.

Как это касается меня?

 

В этот момент кто–то из читателей может спросить: «Какое отношение это имеет ко мне? Я всегда стараюсь быть честным и откровенным. Мои проблемы возникают из–за того, что мой партнер по отношениям склонен прятаться».

На этот вопрос есть несколько ответов. Во–первых, люди часто прячутся, сами того не сознавая. Глубокие раны или незрелость души может оставаться в изоляции так долго, что человек утрачивает доступ к определенным мыслям, эмоциям или воспоминаниям. В таком случае «прятки» превращаются в защитный механизм, спасающий человека от всепоглощающей боли, столкнуться с которой он пока не готов.

Вознеся Господу хвалу, Давид уже через несколько стихов просит Бога открыть ему доступ к этим «скрытым частям» души:

 

«Испытай меня, Боже, и узнай сердце мое; испытай меня, и узнай помышления мои, и зри, не на опасном ли я пути, и направь меня на путь вечный»

(Псалом 138:23–24).

 

Давид молится о том, чтобы ему открылась насущная истина о самом себе. Он боится идти вслепую и упасть с обрыва.

Есть и другой ответ на вопрос о том, каким образом эта проблема затрагивает конкретного читателя: каждый человек прянет свое. Одним трудно открыто проявить свою потребность в любви, другие боятся обнаружить более автономные, самоуправляемые части души.

Салли, обстоятельства которой мы обсуждали в начале главы, не считала себя эмоционально отстраненным человеком. Напротив, она была склонна к открытому проявлению чувств. Однако, когда она обратилась к душепопечителю и начала прорабатывать личностные проблемы, она стала понимать, что много лет назад утратила доступ к агрессивным, способным принимать самостоятельные решения частям души. Эта независимая часть ее души оказалась изолирована от любви и истины.

Я обращаюсь к читателям, прячущим какие–то части своей души от отношений, и неважно, сознаете ли вы это в данный момент. Я стремлюсь помочь вам обнаружить и предоставить милосердию Бога и Его народа те поврежденные аспекты вашей личности, которые до сих пор пребывали во тьме. Бог и Тело Христово исцелят ваши раны.

Проанализируйте последние годы своей жизни, те отношения, которые не сложились позитивно, как вы того хотели, упущенные возможности, о которых вы вспоминаете с сожалением. Многие могли бы точно датировать возникновение проблем в важных для себя отношениях и увязать начало этих проблем с тем моментом, когда они начали скрывать части своей души от Бога, себя или других людей.

Как мне узнать, что я прячусь?

 

Подобно Салли, многие из нас на самом деле не замечают собственных защитных механизмов. Но мы испытываем искреннее желание достичь зрелости и развить те отношения, которых нам не хватает. Как же нам обнаружить то, что скрыто?

Здесь поможет библейское учение о корнях и плодах. Бог устроил мир так, что проблему можно вычислить, вглядевшись в ее последствия, проявляющиеся в нашей жизни.

Представьте себе, что у вас в гостиной с потолка потекла вода, она угрожает испортить ваш любимый ковер. Решить эту проблему можно одним из двух способов. Во–первых, вы можете попытаться свести к минимуму ущерб, подставляя под струи воды горшки и кастрюли и торопливо опорожняя их. Если вы живете в местности с дождливым климатом, эта работа может занять все ваше время, да и готовить без утвари несподручно.

Второй метод — вызвать специалиста, который придет и починит протекающую крышу. Это обойдется дороже, чем самодеятельность с кастрюлями, но зато проблема будет решена раз и навсегда.

Промокший ковер — это «плод». По нему мы видим, что в конструкции дома образовалась серьезная проблема. «Корень» — это протекающая крыша. Если мы не обратим внимания на корень, появятся и другие дурные плоды, в частности, придется потратить сотни и тысячи долларов на замену ковра и ремонт пола.

О плодах и корнях Иисус говорит:

 

«Так всякое дерево доброе приносит и плоды добрые, а худое дерево приносит и плоды худые: не может дерево доброе приносить плоды худые, ни дерево худое приносить плоды добрые»

(Матфея 7:17–18).

 

Иными словами, результат всегда указывает на причину. Хороший пример — дети. Как правило, благополучные, любящие дети — признак хорошего корня, то есть правильного родительского руководства, среды и поддержки. В семье же, где дети страдают какими–то расстройствами, как правило, проблема обнаруживается у родителей.

Это происходит и в нашей жизни. Духовные и эмоциональные плоды указывают на наши корни.

«Плод» мы называем «симптомом» — этим словом врачи и психологи обозначают проявления или последствия какого–либо заболевания. Симптом указывает на причину, то есть на «корни».

У прячущегося человека всегда обнаруживаются какие–либо симптомы, то есть о том, что вы прячетесь от любви, вы узнаете по последствиям, по проблемам, возникающим в вашей жизни. Когда мы прячемся, часть нашей души или характера выталкивается из отношений в духовную тьму, в изоляцию. Изоляция какой–либо части души от любви всегда вызывает проблемы. Это естественно, поскольку всякая часть организма, отлученная от питания, остается поврежденной и не способной к развитию. В физиологии это состояние называется истощением, но не менее разрушительно эмоциональное или духовное истощение.

Симптомы могут варьироваться от несостоявшегося брака, как в случае с Салли, до состояний тревоги, депрессии, навязчивого чувства вины или стыда, расстройств питания, злоупотребления наркотиками и другими веществами, конфликтов на работе, физических недугов и так далее. Следует, однако, помнить, что симптомы могут оказаться нашими друзьями: Бог предназначил их для определенной цели, а именно: предупреждать нас — «У тебя проблема, пора ею заняться».

А что делать, если в нашей жизни не обнаруживается отчетливых симптомов? Нужно ли и в этом случае присмотреться к нашим защитным механизмам? Разумеется, профилактика предпочтительней лечения. Вспомним псалом 138. Давид просил Бога дать ему знание о себе, не указывая при этом на какие–либо симптомы. По–видимому, он стремится заранее заглянуть в свою душу. Так и нам, даже если не обнаруживается никаких симптомов (хотя это вряд ли возможно в нашем падшем мире), следует оставаться на страже, пристально всматриваясь в свои эмоции и духовное состояние.

Но одного знания мало. Чтобы выйти из укрытия, нам понадобится среда, пронизанная надежными отношениями. Без этого никакая информация о нашем духовном и эмоциональном развитии нам не поможет. Так задумано Богом.

Во многих христианских кругах как раз этого и не понимают, полагая, что достаточно столкнуть человека лицом к лицу с библейскими истинами, чтобы разрешить все проблемы. Сам Иисус подчеркивал важность отношений для принятия истины. «Я есмь путь и истина и жизнь» (Иоанна 14:6). Это значит, что нужно знать человека, чтобы понять его истину, не просто знать, но воспринимать личностно, а не только интеллектуально. Это знание распространяется как на отношения с Богом, так и на сферу межчеловеческих отношений.

Господь придает большое значение тому, чтобы наши потребности были удовлетворены. Образ боли и сострадания — плач Иисуса над Его народом, отвернувшимся от попечения Божьего:

 

«Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели!»

(Матфея 23:37).

 

Бог хочет помочь людям Своим в их борениях. Иаков напоминает нам о щедрости Господа:

 

«Всякое даяние доброе и всякий дар совершенный нисходит свыше, от Отца светов, у Которого нет изменения и ни тени перемены»

(Иакова 1:17).

 

Библия рисует образ Бога Отца, желающего, чтобы о Его детях хорошо заботились. Он и Сам с радостью помогает нам, дает средства удовлетворить наши нужды.

Почему же мы часто так плохо чувствуем себя?

В этом мрачная ирония игры в прятки: у каждого из нас есть свои потребности, все мы не завершены. Бог предоставил нам то, что необходимо для исцеления и взросления, для того, чтобы уподобиться Ему. Но во многих областях жизни некоторые из нас чувствуют себя эмоциональными и духовными банкротами, претерпевают страдания, не способны совладать с жизнью, как хотелось бы. Мы не видим блага в том, что Господь дает нам, как если бы Он накрыл для Своих чад пиршественный стол и пригласил за него, но некая часть нашей души заподозрила какую–то опасность в этом приглашении и вынуждает нас отвергнуть его.

В том примере, который мы разобрали в начале главы, подобный сигнал опасности заставлял Дэна отворачиваться от собственной потребности в любви, а Салли — не замечать своей потребности в автономии.

Расстройства питания могут послужить полезным примером этой проблемы. Несколько лет назад я работал в рамках программы нашей больницы с Рейчел, молодой женщиной, страдавшей от серьезных проблем в области питания. Она обратилась за медицинской помощью, едва не умирая от истощения: Рейчел фанатично занималась физкультурой, почти ничего не ела и все–таки переживала из–за «избыточного веса», хотя вес ее составлял всего 85% от нормы! Ни родные, ни друзья не могли уговорить ее поесть.

Внешне проблема Рейчел заключалась в недостатке питания. «Простое решение» звучало бы так: проблема заключается в том, что Рейчел погибает от истощения, решение — дать ей побольше хорошей еды. Но девушка не могла заставить себя есть предложенную ей пищу.

Познакомившись с Рейчел, я выяснил, что за ее отношением к пище скрывалось нечто иное. Вернемся к проблеме № 1: мы незавершенные существа, нуждающиеся в развитии. Рейчел была родом из зажиточной, преуспевающей христианской семьи. От нее ожидали, что в плане карьеры и образа жизни Рейчел пойдет по стопам родителей. Родственники создали надежную структуру, обеспечивавшую удовлетворение материальных потребностей Рейчел, но не сочли необходимым научить Рейчел думать самостоятельно. Они слишком многое делали для нее и за нее, строго контролируя поведение девушки.

Постепенно Рейчел привыкла символически отождествлять окружающих со своими родителями. Рейчел казалось, что все люди так же строги и требовательны, как и они. «Для меня съесть что–то значило впустить внутрь себя еще больше их контроля, — говорила Рейчел. — Только отказываясь есть, я могла хоть как–то контролировать свою жизнь. Пища стала для меня врагом».

Рейчел совершенно естественно приспособилась скрывать свои потребности. Эта склонность присуща каждому из нас. Чтобы выявить корни двух наших фундаментальных проблем, нужно вернуться к первой истории, рассказанной в Библии.

Глубочайшие корни

 

Адам и Ева насадили те первые корни, побеги которых продолжают прорастать в виде нашей склонности прятаться. Они съели от запретного древа познания добра и зла и познали зло. Бог не планировал для нас познание зла на личном опыте. Вот в чем заключается проблема № 1: это разрыв отношений с Богом, собой и другими людьми.

Скоро и проблема № 2 начала пускать корни:

 

«И открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги, и сшили смоковные листья, и сделали себе опоясания. И услышали голос Господа Бога, ходящего в раю во время прохлады дня; и скрылся Адам и жена его от лица Господа Бога между деревьями рая. И воззвал Господь Бог к Адаму, и сказал ему: где ты? Он сказал: голос Твой я услышал в раю, и убоялся, потому что я наг, и скрылся»

(Бытие 3:7–10, курсив мой).

 

Адам и Ева спрятались от прощающей, исцеляющей, восстанавливающей любви Бога. Обратите особое внимание на выделенные курсивом фразы. Адам и Ева только что перешли из состояния совершенной любви и послушания Богу в состояние отделенности и греховности, но сила зла уже начала действовать, она обнаруживает себя в принятых ими решениях. Прежде всего они прикрываются, делают вид, что у них нет половых органов. Во–вторых, они выходят из отношений.

Почему они не бросились к Богу, не рассказали Ему, что они наделали, не попросили Его помощи? Они посчитали, что Бог накажет их, а не исцелит, и они предпочли спрятаться от Него.

История грехопадения показывает нам обе основные проблемы нашего бытия: задача заключается в необходимости развития, но на пути развития мы то и дело натыкаемся на препятствия.

Мы все можем представить себе противоречивые эмоции, раздиравшие наших прародителей, поскольку в жизни каждого из нас тоже есть «секрет» — либо вина, либо какой–то позорный поступок, настолько страшащий нас, что и помыслить невозможно кому–нибудь о нем рассказать.

Автор Послания к Евреям призывает нас покинуть убежище:

 

«Свергнем с себя всякое бремя и запинающий нас грех, и с терпением будем проходить предлежащее нам поприще»

(12:1).

 

О бремени, «запинающем» наш рост, мы и будем говорить в этой книге: откуда оно берется, как проявляется, на что нам указывает и что нам с ним делать.

Процесс духовного и эмоционального роста сам по себе не прост, даже если б не было этих препятствий. Под конец жизни Павел называл себя первым из грешников, свидетельствуя тем самым, как много сил затрачивается на взросление каждого человека.

И это трудный процесс оказывается нарушен или даже парализован, когда наш опыт, былые страхи, стыд или гордыня вынуждают нас отказаться от тех самых истин и отношений, которые помогли бы нам достичь зрелости. Мы надеваем «фиговые листочки», укрываясь от Бога, самих себя и других людей, увековечиваем не только деструктивные механизмы, воздействующие на нашу жизнь, но и сами симптомы.

В детстве мы окружаем себя надежными стенами, но во взрослой жизни эти стены могут превратиться в ловушку: то, что служило защитой, станет тюрьмой. Мы готовим себе надежное место, где можем спрятаться, но эти же стены мешают нам выйти и принять те блага, которые предусмотрел для нас Бог.

Вспомним про Дженни

 

Идеи похожи на лекарства — лучше глотать их не в чистом виде, а в оболочке. Многие важные духовные вопросы Иисус изъяснял притчами. Эти «сказки» помогали людям понять идеи, проиллюстрированные яркими образами.

Такой «оболочкой» для нашего исследования послужит история Дженни. Дженни — это образ каждого из нас. Дженни станет появляться в конце каждой главы — живой пример тех истин, которые мы будем постепенно открывать для себя. Надеюсь, по мере того как вы начнете знакомиться с Дженни, ее история станет для вас отражением вашего собственного процесса уклонения от любви.

У каждого из нас есть части души, которые, подобно Дженни, ушли в Далекий лес нашего сердца и там остались жить. Годами, десятилетиями они прячутся в надежном убежище от покинутости, насмешки или уничтожения, но при этом остаются напуганными, изолированными, неразвитыми и нелюбимыми.

Участь Дженни — это состояние любого человека после грехопадения: все мы отчаянно нуждаемся в исцелении, но боимся обнаружить себя. В следующей главе мы выясним, каким образом эти проблемы можно обратить на пользу своему развитию.

Глава третья

Этого не было в первоначальном плане

 

— Поразительно, — задумчиво пробормотала Шерри как–то днем во время нашего разговора, — я только теперь понимаю, как многое в нашей жизни определяется прошлым.

Шерри имела в виду те проблемы, которые она начинала осознавать в своей жизни и в отношениях с мужем (они прожили вместе уже четырнадцать лет).

Шерри обратилась за помощью по поводу хронической депрессии, продолжавшейся несколько лет. Постепенно она стала понимать, что депрессия главным образом была вызвана ее склонностью прятаться. Шерри все время держалась настороже, боясь допустить какую–то ошибку, ей казалось, что ее могут в чем–то «уличить». Этот страх вынуждал Шерри тратить много времени и сил на построение своего ложного образа — она хотела всегда выглядеть перед друзьями счастливой и беззаботной.

Этот страх был настолько силен, что, когда Шерри вызывали к начальнику, не предупредив, о чем пойдет речь, у нее ускорялся пульс, кружилась голова, ее начинало знобить. Налицо все известные симптомы паники. Шерри считала, что тревогу вызывает опасение, как бы босс не обнаружил какие–нибудь ее недочеты и не подверг ее критике, хотя на самом деле начальник вызывал Шерри для того, чтобы обсудить с ней бюджет.

Шерри почти все время занималась тем, что скрывала от других свои ошибки и неудачи. Она создала «ложное я», и в итоге оно стало так давить на Шерри, что развилась депрессия — симптом испытываемой этой женщиной изоляции и душевного истощения.

Шерри никогда не могла понять своего мужа Билла. Его откровенность и способность быстро восстанавливать душевное равновесие притягивали Шерри и вместе с тем вызывали у нее зависть. Так повелось еще в пору жениховства Билла.

Билл всегда без страха и стыда с полной готовностью признавал свои промахи и неудачи. Несколько лет назад он потерял работу. Погрустив немного, он сказал жене: «Вообще–то они правы: для такой работы я не гожусь».

— Я бы никогда не смогла признаться в этом, увольнение просто убило бы меня, — говорила Шерри. — Билл никогда не выдает себя за кого–то другого, а я все время боюсь, как бы кто не разглядел мои слабости и недостатки. Почему я так боюсь быть самой собой, а он так легко справляется с этим? — спрашивала Шерри.

Исследуя свое прошлое и сравнивая его со средой, в которой вырос Билл, Шерри обнаружила некоторые просто поразительные факты. В ее семье не допускали даже мысли о провале. Принося из школы плохие отметки, Шерри натыкалась на ледяное молчание родителей. Если за обедом она проливала молоко, ей приходилось быстро вытирать лужу, а вся семья мрачно наблюдала за ней и возобновляла разговор только после того, как все было убрано.

Шерри привыкла воспринимать любую неудачу как болезненно неловкую ситуацию. Она старалась избегать неудач и прятаться от них, даже если ради этого приходилось калечить собственное «я». Так она могла укрыться от того, что ее пугало.

В семье Билла никто не воспринимал ошибки чересчур серьезно. Более того, значительную часть застольных разговоров составляли анекдоты про членов семьи, причем сам рассказчик и старался выставить себя в глупом виде, а потом радостно присоединялся к общему веселью. Они смеялись все вместе, а не друг над другом. Ошибки составляли неотъемлемую часть жизни, на ошибках все учились, и никто не боялся их совершать.

Это исследование помогло Шерри понять, что различия между ней и Биллом обусловлены различной семейной средой: в ее семье рекомендовалось скрывать ошибки, а в семье Билла не возникало надобности в таких защитных механизмах.

Как должно было быть

 

Судьба Шерри и Билла прекрасно иллюстрирует основополагающий принцип: Бог не закладывал в нас стремление прятаться. Этого не было в первоначальном замысле.

Если б не случилось грехопадения, проблема № 1 просто не существовала бы. Нет греха — нет и необходимости восстанавливать в человеке образ Божий. Не было бы и проблемы № 2 — люди не испытывали бы потребности прятаться.

Первоначальный замысел сулил нам жизнь в постоянной близости с Богом и друг с другом, причем эта жизнь была бы наполнена смыслом и глубоким удовлетворением, когда мы выполняли бы задачу, возложенную на нас Богом:

 

«Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле»

(Бытие 1:28).

 

В двух глаголах — «обладайте» и «владычествуйте» — отражена любая наша нынешняя работа. «Владычествуйте» — это относится к любому непривычному, небывалому, представляющему новые для нас перспективы делу, к открытию собственного бизнеса, материнству и так далее, а «обладайте» — это управление уже налаженной системой, к этой категории относятся обязанности менеджера, администратора.

Итак, наша жизнь должна была наполниться отношениями и делами, любовью и работой. Это вовсе не означает, что Адаму и Еве не нужно было работать, развиваться, расти. Совершенство не отменяет рост. Садовник выращивает совершенные розы, начав с наилучших семян. Совершенство подразумевает всего лишь, что нечто на данной стадии развития является таким, каким оно должно быть на этой стадии.

Получив новую работу, приходится пройти через период ученичества или подготовки. В это время вы знакомитесь со своими обязанностями, пытаетесь их исполнять, делаете ошибки, исправляете их. Постепенно вы овладеваете этим навыком и становитесь компетентным работником. В противном случае вам приходится искать другую работу.

Если ваши начальники разумны, они готовы к тому, что вы будете допускать ошибки, они понимают, что в этом–то и заключается обучение. Ваши промахи не подлежат наказанию, если только вы не отказываетесь учиться на собственных ошибках. Девиз хорошей компании гласит: «Плох только тот вопрос, который ты не задал».

Безгрешная незрелость

 

Одних людей сбивает с толку сочетание незрелости и безгрешности, другие задают вопрос: «Разве несовершенство и незрелость не одно и то же? Все незрелые люди, которых я знаю, весьма далеки от совершенства». В большинстве из нас термин «незрелость» пробуждает негативные ассоциации: эгоцентричный мужчина, женщина, не справляющаяся со своими эмоциями, и тому подобное. Действительно, именно так и проявляет себя незрелость.

Проблема в том, что взрослые, но незрелые люди показывают нам наряду со своими незрелыми сторонами души и зрелые. Налицо нестыковка. Случалось ли вам видеть человека, страдающего от незрелых реакций, например, от приступов раздражительности? Как правило, он взрывается только в определенной ситуации, в моменты стресса или горя, когда происходит регресс, а в другое время этот же человек ведет себя как взрослое и разумное существо.

Итак, незрелость означает, что какая–то цель развития пока не достигнута. Например, Адам был сотворен совершенным, но незрелым — если б он был зрелым, он не нуждался бы в наставлениях Бога, он и без них немедленно начал бы «владычествовать и обладать». Ему не требовалось бы учиться у Бога, как следует править землей.

Заповедь плодиться и размножаться подразумевает, что человек включен в репродуктивный цикл, ведущий к появлению младенцев, которым, в свою очередь, предстоит научиться и стать взрослыми. Не предполагалось, что человек будет появляться на свет уже взрослым.

Есть и другие намеки, указывающие на то, что обучение и постепенное развитие планировалось еще до грехопадения. Еврейский глагол, переданный как «обладайте», предполагает укрощение и сопротивление укрощаемого[1], то есть Адаму и Еве предстояло научиться приручать юный и дикий мир. Каждому родителю знаком этот процесс «укрощения». В младенце мы наблюдаем сильные, неконтролируемые, «сырые» эмоции — радость, любовь, боль, страх и гнев. Со временем при должном воспитании эти эмоции станут более зрелыми и «воспитанными».

Иисус тоже проходил процесс роста, обучения и тренировки. Писания сообщают, что Он «преуспевал в премудрости и в возрасте и в любви у Бога и человеков» (Луки 2:52). Иисус, как и все мы, учился жить и работать, от нас Его отличало только отсутствие греха. Он получил профессию, ту же самую, что и муж Его матери, Иосиф, и стал плотником (см. Марка 6:3). Должно быть, учась этому ремеслу, юный Иисус не раз попадал Себе молотком по пальцам.

Два вида роста

 

Важно различать два вида роста, с которыми мы постоянно имеем дело в процессе превращения во взрослых христиан. Мы уже упоминали, что один из этих типов существовал до грехопадения. Изначально Бог предусмотрел этот способ развития в качестве процесса перехода от благой и совершенной незрелости к взрослому состоянию. Адам был таким, каким ему следовало быть, но не таким, каким ему следовало стать. Этот тип роста, заложенный еще до грехопадения, можно назвать «продвижением к зрелости».

Продвижение к зрелости

 

В фазе продвижения к зрелости мы совершенствуем в себе те аспекты Божьего образа, которые Он заложил в нас. Вспомним рассказ о реконструируемом здании из второй главы. С одной стороны, это было уже «новое» здание, находившееся в процессе превращения из незавершенного в совершенное. Наше созревание также является частью процесса, приближающего нас к совершенству.

Когда мы любуемся восторгом, с каким годовалый малыш ощупывает, швыряет, пробует на вкус различные предметы, мы наблюдаем процесс роста и продвижения к зрелости. Ребенок радостно осваивает свое место в мире, выясняет, что из чего сделано, как все это устроено и на что способен он сам.

Зеленый бутон раскрывается в прекрасную розу. Бутон сам по себе совершенен, но его совершенство ограничено определенной стадией развития.

В процессе продвижения к зрелости мы переходим из «хорошего» юного состояния в «хорошее» взрослое состояние. Этот процесс Павел описывает в 2 Коринфянам 3:18:

 

«Мы же все, открытым лицем, как в зеркале, взирая на славу Господню, преображаемся в тот же образ от славы в славу, как от Господня Духа».

 

Богослов Чарльз Райри писал, что выражение «от славы в славу» означает переход «от одной степени славы к другой»[2]. Мы движемся от хорошего состояния к лучшему.

Продвижение к зрелости предполагает, что, когда мы обретаем близкого человека, наша любовь может расти и углубляться. Если нам нравится наша работа, мы можем получать от нее все большее удовлетворение. Вот почему люди, имевшие счастье сохранить долгие, пожизненные отношения, с такой радостью оглядываются на прожитые годы: их сердца ликуют при мысли об этих длительных отношениях, возраставших «от славы в славу».

С другой стороны, люди менее счастливые в своих отношениях, оставившие за собой след разрушенных и несостоявшихся дружб, приходят к концу жизни, испытывая горечь и бесплодные сожаления. Они не подверглись процессу возрастания к зрелости.

Многие христиане в связи с взрослением и развитием испытывают одну и ту же проблему: им не хватает терпения по отношению к самим себе или другим людям дождаться, когда же наступит совершенство. Один мой пациент женился в возрасте сорока лет. Друзья самого Джека и его жены в основном вступили в брак еще до тридцати лет, и новоиспеченный супруг обнаружил, что многие знакомые ему пары давно разрешили те вопросы, над которыми ему и его жене еще только предстоит биться.

Джек никак не мог понять, что его брак находится в младенческом возрасте, а браки его друзей гораздо старше. «Я должен суметь справиться с конфликтами, с которыми справляются мои друзья», — твердил он. Джек не мог совладать с процессом взросления, и это причиняло ему много разочарований и стыда и порождало в нем чувство вины. Он не видел, что различие между супружескими парами обусловлено различным стажем семейной жизни.

Рост как восстановление

 

Случай Джека — это пример незрелого, но ничем не омраченного брака, то есть рост для него был процессом продвижения к зрелости. Другой вид роста я называю «восстановительным». Если вернуться к нашей аллегории, то теперь речь пойдет о разрушенных частях здания. Погода и небрежность хозяев позволили дому прийти в упадок к тому времени, как интересующаяся архитектурой чета приобрела это здание и занялась его восстановлением.

Рост как восстановление необходим тогда, когда дают себя знать проблемы. Что–то в нашем здании вышло из строя, нужно заняться починкой. Из этого состояния человек не может выйти сам, а возникает оно в результате сочетания нашего греха (см. Римлянам 3:9–20, 23) с грехом, совершенным против нас.

Что такое «грех против нас»? Обычно христиане сразу понимают, каким образом собственный грех человека навлекает на него печальные последствия. Мне не раз доводилось видеть, как люди, искренне желающие добра своим растерянным друзьям, искажают этот принцип, сваливая депрессию, ощущение тревоги или иные симптомы на «неисповеданный грех».

Этот принцип может оказаться разрушительным в силу нескольких причин. Во–первых, он не вполне верен. Многие эмоциональные и духовные страдания не имеют никакой связи с собственным выбором человека. Об этом Бог напоминает во второй заповеди:

 

«Не делай себе кумира… ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода, ненавидящих Меня»

(Исход 20:4–5).

 

По этой же причине, вероятно, ученики Иисуса при виде слепорожденного спросили: «Равви! кто согрешил, он или родители его, что родился слепым?» (Иоанна 9:2).

Ущерб может быть нанесен не только самим человеком, но и другими людьми, которые проявят по отношению к нам деструктивные тенденции. Об этих двух аспектах греха говорит Иеремия: «Лукаво сердце человеческое более всего и крайне испорчено; кто узнает его?» (Иеремия 17:9).

«Лукаво» — этот эпитет относится к нашему собственному греху. Это еврейское слово означает искривленный, болезненный нарост. «Крайне испорчено» — это уже наше болезненное состояние, ущерб, нанесенный человеку, а не его собственная греховная природа. Бог хочет помочь нам решить обе эти проблемы.

Ярким примером «греха против человека» может послужить насилие над детьми. Человек, подвергшийся в первые годы жизни дурному обращению, несет в своей душе рану, полученную в ту пору, когда он не располагал ни малейшим выбором. Иисус гневно порицал дурное влияние, оказываемое на уязвимого человека другими людьми: «А кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской» (Матфея 18:6).

Иисус разъясняет: мы не только греховны, мы еще и травмированы. Не все шрамы на нашей душе мы получили по собственной воле.

Есть и другая причина, по которой опасно возлагать вину на самого страдальца: поступая подобным образом, человек, взявшийся ему помочь, снимает с себя ответственность. Если депрессия или расстройство питания продолжаются после того, как «грех» был выявлен, консультант попросту говорит: «Я же велел ему прекратить, а он не прислушался к моему совету». Этот очень легкий выход для помощника или душепопечителя становится источником многих вредоносных тенденций среди современных христиан.

Созревание и восстановительный рост

 

Позднее мы разберемся, какие именно части души, получив повреждения, начинают прятаться. Сейчас важно понять соотношение роста как процесса созревания и восстановительного роста, поскольку качественного различия между этими двумя процессами нет. Единственное различие между нормальным процессом духовного взросления и восстановительным ростом, возмещающим понесенный ущерб, заключается в хронометраже: созревание происходит «по расписанию», а восстановительный рост затрагивает «отставшие» части души. В процессе нормального взросления развиваются неповрежденные части души, а восстановительный рост происходит на тех участках, где был причинен вред: эти части души «застряли» в прошлом, они остаются неразвитыми.

Бог участвует в процессе духовного роста, проникая в душу человека, обнаруживая поврежденные, застывшие в одной фазе части души. С помощью любви, истины и Своих людей Он помогает синхронизировать более «юные» части личности с целым.

Представим себе огород, где произрастает множество сезонных растений. Весной латук, осенью кукуруза; в апреле весенние овощи выглядят гораздо более зрелыми, чем те, урожай которых приходится на осень. Осенние овощи не могут «нагнать» весенние.

Чак, сорокапятилетний бизнесмен, хороший христианин, внезапно бросил жену и детей, обзавелся новым гардеробом, красным спортивным автомобилем и вступил в клуб холостяков — все это за четыре месяца. Его друзья не могли понять столь внезапной перемены во вполне серьезном ответственном отце семейства.

Прожив так год, Чак перенес нервный срыв и попал в больницу с депрессией. После этого он обратил внимание на свои проблемы и понял, что сорок пять лет для него были критическим рубежом, поскольку именно в этом возрасте его отец умер от инфаркта. Отец всегда требовал от Чака зрелости и ответственности, ему не дали пройти через свойственный подросткам период критики и переоценки ценностей.

Достигнув возраста, в котором умер его отец, Чак подвергся депрессии и паническому страху: ему казалось, что он скоро умрет, не пожив «для себя», всю жизнь играя роль отца по отношению не только к своим детям, но и к братьям и сестрам.

Воля Чака, способность принимать самостоятельные решения без всякого давления каких–либо обязательств была сломлена и нуждалась в восстановительном росте. Отец навязывал ему долг, не давая никакой альтернативы, и воля подростка отступила в укромное место, спряталась вне его сознания, вне времени, исключив доступ к тем элементам, которые необходимы для исцеления и роста. Воля Чака остановилась в развитии, в то время как остальные части его души продолжали расти.

Оба вида роста

 

Мы нуждаемся в обоих видах роста. Нам надо продолжать возрастать в образ Божий в тех аспектах души, которые не понесли ущерба, — так осуществляется первоначальный замысел. Но при этом необходимо обнаруживать в себе и позволять Богу исцелять поврежденные участки души, застывшие в состоянии вечной незрелости, отрезанные от отношений, нуждающиеся в восстановительном росте, который также можно назвать искуплением. Смертью Иисуса Бог искупает, возвращает утраченное.

Не так просто разобраться, какие части нашей души подлежат восстановительному росту. Более подробно мы это обсудим в последующих главах. Начинать надо с выяснения того, какие части нашей личности плохо функционируют в ситуации стресса или утраты.

Обращали вы когда–нибудь внимание на то, как маленький ребенок в игре пытается поспеть за старшим братом или сестрой и их друзьями–ровесниками? Малыш носится как можно быстрее, старается изо всех сил, громко кричит, но все равно не может сравняться с ними. Так «чувствуют себя» и поврежденные части души: они не справляются, не удерживаются на том же уровне, отстают от других.

Вивиан, работающая женщина, участвовавшая в программе нашего госпиталя, сформулировала проблему так: «Во многих отношениях я очень взрослый человек, хорошая мать и жена, надежный работник, я искренне люблю нашего Господа. Но всякий раз, когда начальник недоволен мной, я утрачиваю всякое ощущение своей взрослости и чувствую себя скверной маленькой девчонкой лет трех, которую вот–вот накажут». Вивиан обнаружила в своей душе поврежденную часть, оставшуюся парализованной с тех пор, как девочка сделалась объектом чьего–то гнева, и нуждавшуюся в восстановительном росте.

Святость против «расщепления»

 

Многим из нас знакомы переживания Вивиан. Какие–то части нашей души — это могут быть эмоции, поступки или мысли — как будто не подходят друг другу, все время происходит сбой, слышится тревожный звук, словно в неисправном моторе. Человек задуман так, чтобы все аспекты его личности взаимодействовали и поддерживали друг друга как части идеально налаженного мотора, которые все работают согласованно, и тогда машина спокойно и плавно катит по дороге.

Такую задачу ставит перед нами процесс возрастания во Христе: все части нашего характера должны интегрироваться в хорошо функционирующее целое. В Писании состояние полной преданности верующих Богу, нерушимой связи с Ним и удаленности от зла именуется святостью. Это позитивная связь с Богом и негативное отношение ко всему, что исходит не от Него.

Бог хочет, чтобы мы принадлежали исключительно Ему: «Святы будьте, ибо свят Я Господь, Бог ваш» (Левит 19:2). Вот почему люди с поврежденными частями души никогда не чувствуют себя «хорошо» — какая–то часть их остается вне контактов с их личностью в целом и с Богом. Это люди с синдромами навязчивых состояний, работоголики, люди, злоупотребляющие каким–то видом пищи, страдающие от сексуальных расстройств или наркотиков, часто жалуются на «расщепление» своей души. Какое–то время все идет как надо, но периодически появляется эта трещина, и тогда они ведут себя деструктивно, перестают контролировать свое поведение. Потом жизнь снова налаживается, может показаться, что никакой трещины и не было, от нее остаются лишь печальные или постыдные воспоминания.

«Расщепленность» — состояние, обратное святости. Оно свидетельствует о том, что какая–то часть души мучительно пытается воссоединиться с Богом, с душой в целом или с другими людьми. Расщепление препятствует росту. Когда поврежденная часть души вступит в контакт, возобновится осуществление Божьего замысла и нашего созревания.

Термин «расщепление» нуждается в дополнительном объяснении. Он может сбить с толку, поскольку имеет несколько значений. В данной книге это слово будет употребляться в трех основных значениях.

1. Расщепление как отчуждение, возникшее в результате грехопадения. Грех нарушил первоначальную близость человека с Богом, другими людьми и самим собой. Вместо близости выросла стена отчуждения, подобная той, которая отделяла евреев от язычников согласно Ефесянам 2.

2. Расщепление как неспособность сочетать в себе или в других плохое с хорошим. В таких случаях человек, допустив даже незначительный промах, чувствует себя «совсем плохим». Это расщепление происходит главным образом от недостатка благодати, то есть человек боится, как бы дурное не поглотило полностью не только его «хорошее», но и благодать Божью. Такие мучения, порожденные принципом «все или ничего», разрешаются только прощением, полученным от Бога и Его народа.

3. Расщепление как утрата доступа к поврежденным аспектам души. У некоторых людей произошло эмоциональное расщепление, поскольку их любовь закончилась отвержением. Хотя отторгнутые части души продолжают существовать, они повреждены, неразвиты и не доступны сознанию. Люди в таком состоянии «не могут испытывать» определенные чувства или же не замечают каких–то аспектов в самих себе.

Многие христиане мучительно пытаются понять, на каком же этапе развития они находятся в данный момент. Совсем не каждому требуется больничная программа, индивидуальные визиты к психологу или же групповая терапия. Есть и другие ресурсы для решения проблем, вызывающих умеренные или даже серьезные расстройства в повседневной жизни.

Некоторые люди могут и сами выявить скрытые схемы, понять, какие травмы были им нанесены и на какой путь эти травмы их толкнули. Если «игра в прятки» не зашла чересчур далеко, вы справитесь и без профессиональной помощи.

Бог предоставил нам множество различных ресурсов для исцеления: близкие отношения, хорошие церкви, чтение Слова Божьего, вдумчивую, прочувствованную молитву за себя и других, руководство Духа Святого и обращение к библейским наставникам, немало рассуждающим о восстановительном росте. Все это может помочь нам выйти из тени.

Армия, не имеющая врага

 

Вернемся к первоначальному замыслу, то есть к росту как процессу развития. Человек задуман как растущее и узнающее новое, обучающееся существо. Нам следовало научиться давать и принимать любовь, быть деятельными и креативными. Многое на этом пути совершается методом проб и ошибок, требуется практика, эксперименты: «Твердая же пища свойственна совершенным, у которых чувства навыком приучены к различению добра и зла» (Евреям 5:14). Мы делаем ошибки и учимся на них.

Прятки не входят в первоначальный план экспериментального обучения. До грехопадения обучение, практика и «экспериментальные ошибки» не влекли за собой страх осуждения или утраты любви. «Овладевая землей», люди не нуждались в фиговых листьях.

Ошибки, совершаемые нами в процессе обучения, должны не отпугивать других людей, а напротив, привлекать их. Мы учимся в том числе и для того, чтобы стать еще более любимыми. Случай со Стивом может послужить хорошим примером.

Стив принял участие в больничной программе в связи с приступами тревоги и глубокой депрессии. Ему требовалось все время быть «лучшим», находиться «наверху», и он стремился иметь исключительно «позитивный эмоциональный настрой». Он выглядел бодрым и жизнерадостным, улыбка словно приклеилась к его лицу.

В конце концов другим членам группы это надоело.

— Стив, —- сказали они, — ты не можешь плакать вместе с нами, когда мы в этом нуждаемся, и мы не знаем, что у тебя болит.

Постепенно Стив начал разбираться в укоренившейся в его душе схеме: всегда быть «позитивно настроенным», поддерживая склонную к депрессиям мать. И вот в один прекрасный день на групповом сеансе он заявил:

— Я хочу сказать, что сегодня я испытываю печаль. Я вспоминаю свое прошлое и осознаю, что не все там было так лучезарно, как мне хотелось бы думать. Было и много боли, а в результате я мало что могу дать теперь другим людям.

К его изумлению, члены группы горячо откликнулись на его признание. Некоторые из них сказали:

— Вот теперь мы знаем тебя целиком, а не только «витринный образец».

Стив обнаружил, что, представляя другим членам группы свои проблемы, он не навлекает на себя стыд или осуждение, а напротив, способствует укреплению любви. Так это и было задумано Богом. Наша уязвимость позволяет другим людям любить нас. Исповедуясь друг перед другом, мы начинаем чувствовать соединяющую нас связь.

Первоначальный замысел не предусматривал необходимость прятаться: пока нет врага, не нужна и армия. Вот почему мы прячемся не в силу инстинкта, а благодаря приобретенному навыку. Это не какая–то врожденная склонность. До грехопадения, пока не существовало опасности, не требовалось и убежища.

Потом ситуация явно изменилась. В следующих двух главах мы обсудим те потребности, которые и побуждают нас искать убежище. А теперь вспомним, как Дженни справлялась с одиночеством и как она нашла способ защитить себя в лесу.

 

В те недели, которые последовали за арестом родителей, одиночество и страх стали постоянными спутниками Дженни. Ей было плохо одной, но она не решалась выдать свое убежище, особенно людям в форме.

Наступали моменты, когда маленькой потерявшейся девочке казалось, что ее сердце вот–вот разорвется от тоски. Она так скучала по маме и папе! В эти мрачные минуты Дженни старалась утешиться и согреться воспоминаниями о былых днях, когда она жила дома. Она проигрывала в уме домашние сцены, полные любви и заботы, пытаясь извлечь из них как можно больше тепла.

Вот одна из самых любимых сцен: она сидит на коленях у мамы возле камина. Тихий вечер, папа рядышком в кресле читает вслух книгу, мама укачивает ее, пока девочка не погружается в дремоту, и тогда ее относят в кровать, заботливо подтыкают ей одеяло.

 

Воспоминания Дженни об уюте и безопасности домашнего очага помогли ей выжить. Она вспоминала тот период жизни, когда не требовалось прятаться. Воспоминаний было не так много, но это было все, чем она располагала.

Мы тоже можем обрести утешение в нашем наследии — воспоминании об Эдеме. В каждом из нас жива часть души, томящаяся по той поре, когда не было необходимости прятаться.

Природа человека была страшно сотрясена грехопадением. Мы сделались лукавыми и греховными существами, но образ Божий в нас лишь померк, а не уничтожился безвозвратно.

Мы, носители образа Божьего, получили возможность через Иисуса Христа восстановить связь с нашим Создателем, обрести искупление души и возвратить себе подлинную память о Боге. Получив через искупительную смерть Христа такую возможность, мы приобрели также шанс изучить схемы и механизмы, вынуждающие нас прятаться. Теперь мы можем лучше понять, почему мы убегаем от Бога и других людей и каким образом в определенные моменты, спрятавшись, мы спасаемся от худшего зла. Мы можем разобраться, в каких ситуациях имеет смысл прятаться, а когда это вредно. Как и Дженни, мы сумеем выжить благодаря воспоминаниям о прежней безопасности.

Глава четвертая

Потребность в привязанности

 

Грехопадение изменило состояние вещей. Мы живем отнюдь не в таком надежном мире, каким создал его Бог. Опасность заключается и в нас самих, и вне нас (см. Псалом 138:23–24 и 2 Иоанна 10) — это хорошо известно тем, кто испытал измену друзей или собственной души.

Вот почему Библия предостерегает: «Больше всего хранимого храни сердце твое; потому что из него источники жизни» (Притчи 4:23). Однако осознать, что мы нуждаемся в защите, недостаточно: надо разобраться, какие именно части нашей души не защищены.

Бог наделил человека различными частями души, и каждая из них нуждается в безопасности для того, чтобы благополучно продолжался процесс развития. По мере того как мы обнаруживаем в себе эти части, мы получаем возможность уделить внимание более слабым и незрелым аспектам нашего «я», которые нуждаются в развитии. Для этого нам необходимо создать более точный образ души.

Мы можем представить себе душу в виде царского двора. Чтобы обеспечить его безопасность, царь расставил в стратегически важных пунктах опытных стражей. Но и самим стражам нужно понимать, какое конкретно место они охраняют, чтобы лучше выполнять свои обязанности.

Например, один отряд присматривает за продовольственным складом, заботам другого вверено оружие, третий отряд — телохранители, стоящие при дверях царской опочивальни. Каждый из этих пунктов нужно охранять по–своему, чтобы сохранить его в безопасности.

Душа человеческая — удивительное творение Божье, наделенное высокой сопротивляемостью, но в то же время очень хрупкое. Рассмотрим теперь ее нуждающиеся в защите участки.

Потребности развития. Уязвимые части души

 

Чтобы понять, какие части души особенно нуждаются в защите, нужно рассмотреть потребности развития, то есть те кирпичики, из которых мы состоим. Эти первичные потребности подготавливают нас к жизни и труду в мире взрослой ответственности. Бог увязывает эти потребности с определенными стадиями развития, через которые проходит ребенок.

Духовный рост процесс, состоящий из определенных фаз. Библия выделяет конкретные этапы роста, каждый из которых должен следовать за другим. Завершив один этап, мы переходим к другому — так из семени вырастает стебель, который затем превращается в дерево. Три различные стадии развития выделяет у верующих Иоанн, обращаясь к «отрокам», которым прощены грехи, «юношам», которые «победили лукавого», и «отцам», которые «познали Сущего». Каждой стадии развития Иоанн приписывает определенные задачи. Начинающий христианин должен испытывать безграничную благодарность и свободу получившего прощение. Достигнув большей зрелости, верующий вступает в битву со злом, а «взрослый» христианин познает Бога более глубоко, с точки зрения вечности.

Каждой стадии соответствуют не только специфические задачи, но и специфические потребности. Вот как пишет об этом автор Послания к Евреям:

 

«Для вас нужно молоко, а не твердая пища. Всякий, питаемый молоком, несведущ в слове правды, потому что он младенец; твердая же пища свойственна совершенным»

(5:12–14).

 

Есть ли среди ваших знакомых люди среднего возраста, по–видимому, не способные на эмоциональную близость? Это означает, что они еще не прошли через стадию «вскармливания молоком». У них возникают проблемы при попытке установить взрослые отношения с другими людьми.

Писание показывает нам процесс развития духовных и эмоциональных потребностей, соответствующих определенным стадиям зрелости. Бог не создает нас готовенькими, мы чересчур сложно устроены, и наши потребности надстраиваются одна над другой в разумной последовательности. Как в любом здании, сперва закладывается фундамент, потом возводятся стены и, наконец, крыша, в противном же случае вся конструкция рискует обвалиться. Мы прорабатываем задачи, присущие каждой стадии развития, а затем переходим на новый, более высокий уровень зрелости, который, в свою очередь, подготавливает нас к следующему. (Подробный очерк этой поэтапной модели развития и четырех фундаментальных потребностей см. в книге доктора Генри Клауда «Когда ваш мир рушится»[3].)

Первая потребность: потребность в привязанности

 

И вот опять: всякий раз, когда Бетси обращалась к мужу с просьбой об эмоциональной поддержке, она натыкалась на пустой, отсутствующий взгляд Стюарта. Мы проводили третий сеанс консультаций по проблемам брака и начали выявлять трудности в отношениях между супругами. Они пришли ко мне главным образом из–за того, что Бетси была разочарована недостаточной близостью в их отношениях. Когда я спросил ее, что она имеет в виду, глаза женщины наполнились слезами, и она заговорила о пустоте своей жизни и одиночестве.

Я отметил, что Стюарт достаточно любезно проявлял озабоченность: похлопывал Бетси по руке, когда она плакала, бормотал: «Чем тебе помочь?» Но тем не менее я не видел в нем сочувствия к той боли, которую испытывала Бетси. Стюарт был то ли настроен на другую волну, то ли вовсе не подключен.

— Какие чувства вы испытываете в данный момент? — спросил я Стюарта.

— Ну… — протянул он, — надеюсь, Бетси скоро полегчает.

— Бетси говорит о глубокой пустоте в душе, — напомнил я ему. — Вам это чувство знакомо?

Стюарт призадумался:

— Нет, мне кажется, нет. Для меня побыть в одиночестве — удовольствие. Общение напрягает меня. Пока я не познакомился с Бетси, я думал, все люди так устроены.

Стюарт был заботливым, отнюдь не враждебно настроенным мужем, он был добр к Бетси, сожалел о ее горе, искренне хотел ей помочь. Но он не понимал ее потребностей. Стюарт испытывал дефицит в области эмоциональных контактов, и это плохо влияло на их брак.

Что такое привязанность?

Знаете, как мальчишки–озорники подбивают друг друга лизнуть покрытую инеем стену? После такого эксперимента язык отважного героя удается отделить от стены только с помощью горячей воды. Едва «поцеловавшись» с домом и попытавшись оторвать от него язык, мальчик узнает, что такое привязанность: какие–то частицы его приклеиваются к стене, какие–то частицы стены отныне неразлучны с его губами.

Так строится привязанность между людьми и между людьми и Богом. Когда тот, кого вы любите, покидает вас, вы испытываете утрату, сила которой пропорциональна силе вашей любви: частицы этого человека застревают в вашей душе, печаль свидетельствует о том, как глубоко они проникли внутрь вас. Человек, не знающий подобной печали, попросту не умеет сближаться с людьми. Печаль утраты — особого рода благо.

Способность формировать привязанности — это способность сообщать другим людям свои духовные и эмоциональные потребности. Ключевое слово — «общение». Сообщая другим людям свои потребности, мы вступаем с ними в контакт, открываемся им. Привязанность предоставляет им доступ в наиболее интимные и ранимые области нашей души.

Не следует путать понятия привязанности и дружбы. Дружба может соответствовать определению привязанности, а может быть просто приятельством. Не всякая дружба представляет собой подобного рода прочную связь, хотя всякую прочную связь мы вправе назвать дружбой. Привязанность складывается тогда, когда человек решается полюбить другого до такой степени, что этот другой может, если пожелает, причинить ему боль.

Потребность в привязанности — наиболее фундаментальная потребность человека, поскольку привязанность является основной характеристикой Бога. Библия отождествляет природу Бога и любовь: «Бог есть любовь» (1 Иоанна 4:8). Любовь, которая и есть глубочайшая суть Бога, определяет Его дела: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего единородного» (Иоанна 3:16).

Принцип привязанности проявляется не только в природе Бога, но и в устройстве мира. Бог поощряет отношения и борется с изолированностью. Мир создан так, что от одной его части к другой всегда распространяется цепная реакция. Все воздействует на все.

Это видно и в физическом мире. В последние годы все более популярным становится термин «экосистема». Этот термин подразумевает, что Земля — хрупкий механизм, состоящий из множества факторов — от микробов до людей. Достаточно разорвать лишь одно звено в этой цепочке, и пострадает вся система. В результате наша планета изнашивается, постепенно утрачивая способность к поддержанию жизни.

Библия говорит о величайшей ценности отношений. Мы уже упоминали, что Свою связь с нами Иисус уподобляет виноградной лозе и веткам: «Пребудьте во Мне, и Я в вас. Как ветвь не может приносить плода сама собою, если не будет на лозе, так и вы, если не будете во Мне» (Иоанна 15:4). Тесные отношения необходимы для выживания.

Наша потребность в привязанности не может ограничиваться общением с Богом. Мы нуждаемся еще и друг в друге. Сотворив мир, Бог обнаружил одно «не хорошо» в совершенной вселенной: Адам оказался один. Сочтя необходимым создать человеку пару, Бог имел в виду не только преимущества брака, но и нечто более глубокое: потребность в общении и привязанности. Брак — лишь один из важнейших видов такого общения.

Последствия изоляции и одиночества ужасны. Вот как описывает их Соломон:

 

«Двоим лучше, нежели одному; потому что у них есть доброе вознаграждение в труде их. Ибо, если упадет один, то другой поднимет товарища своего. Но горе одному, когда упадет, а другого нет, который поднял бы его. Также, если лежат двое, то тепло им; а одному как согреться?»

(Екклесиаст 4:9–11; курсив авт.).

 

Люди, страдающие от депрессии, часто винят в ней свое чувство глубокого одиночества в жизни. Эти пациенты с вызванной изоляцией депрессией утверждают, что сердца их пусты, холодны и лишены жизни. Холод возникает от недостатка тепла: как говорил Соломон, только вдвоем можно согреться.

Наиболее внятные примеры «цепной реакции» отношений мы находим в новозаветных пассажах, посвященных Церкви: верующие таинственным образом неразрывно связаны в Тело Христово на земле, так что «страдает ли один член, страдают с ним все члены; славится ли один член, с ним радуются все члены» (1 Коринфянам 12:26).

Привязанность — необходимое условие развития

 

Легко понять, почему привязанность является наиболее первичным и фундаментальным условием развития. Со времен грехопадения мы выходим из материнской утробы пустыми, напуганными и изолированными. Это часть того печального наследства, которое оставили человечеству Адам и Ева. Мы отчаянно нуждаемся в любви, которая выведет нас из одиночества.

Когда родился наш сын Рикки, моей жене Барби и мне труднее всего дались первые минуты его жизни: новорожденного взвешивали, измеряли, осматривали врачи. Это длилось лишь несколько минут, а потом врач передал ребенка Барби, и все же у нас обоих просто сердце разрывалось при виде ужаса и одиночества малыша. Как только мать взяла его на руки и прижала к себе, Рикки успокоился и вскоре заснул.

В начале жизни ребенку нужен теплый прием, родители должны внушить ему: «Ты наш, мы рады тебе, ты часть нашей семьи». Церковь строится как семья: «Итак вы уже не чужие и не пришельцы, но сограждане святым и свои Богу» (Ефесянам 2:19). Тело Христово — новая семья, созданная для нас Богом наряду с биологической.

Весь первый год жизни в идеале следует посвятить тому, чтобы помочь младенцу вобрать в себя чувство принадлежности и безопасности. Этот процесс состоит из тысячи и тысячи опытов, в которых малыш убеждается: когда родители ему нужны, они всегда оказываются рядом. Человек наделен памятью, и множество опытов он превращает в устойчивое представление.

Бог дал нам память, чтобы мы могли понять этот мир и избежать повторения ошибок. «Итак вспомни, откуда ты ниспал, и покайся» (Откровение 2:5) — такое предупреждение адресовано ефесской церкви. Это означает, что наше прошлое учит нас смирению. История Израиля превращается в «образы для нас, чтобы мы не были похотливы на злое, как они были похотливы» (1 Коринфянам 10:6).

Особенно грустно смотреть, как уже немолодые люди по той или иной причине не выучили уроки, которые предложил им Бог. Их жизнь испорчена не тысячами неверных решений в сфере любви или работы, а одним и тем же дурным решением, принимаемым снова и снова.

Младенец создает внутри себя эмоциональный образ мира, основанный в первую очередь на том, как с ним обращались в первый год его жизни. Если мать отзывается на потребности ребенка, берет его на руки, кормит, меняет памперсы, следуя его расписанию, а не заранее установленной схеме, ребенок постепенно убеждается в том, что мир достаточно надежен и предсказуем.

Если процесс формирования привязанности протекает благополучно, результатом его будет устойчивость эмоционального объекта. Это значит, что ребенок сохраняет эмоциональный контакт, даже когда остается один, «укоренный и утвержденный в любви» (см. Ефесянам 3:18). Это происходит в результате многократно повторяющихся опытов, в которых малыш получает помощь и утешение от своей матери или попечительницы.

Вбирая в себя любовь, младенец развивает эмоциональную память, которая будет утешать его в минуты стресса. Если он впадает в панику, как только мать выходит за дверь, значит, он еще не достиг эмоциональной устойчивости объекта. Ребенок, который смотрит вслед матери и с минуту возмущается ее уходом, а затем возвращается к своей игре, уже приблизился к достижению этой цели развития.

Крайняя степень дефицита эмоциональной устойчивости объекта именуется аутизмом. Сочетание генетических факторов и факторов воспитания приводит к почти полному параличу способности устанавливать эмоциональный контакт. Это никак не связано с задержкой интеллектуального развития; напротив, дети, страдающие аутизмом, зачастую чрезвычайно умны и талантливы. Аутизм — это эмоциональное расстройство, это клетка, препятствующая ребенку вступить в личностные отношения с миром.

Дефицит привязанности проявляется по–разному, но общим признаком во всех случаях будет недостаток близости в самых важных отношениях. Эмоционально отстраненный человек «не вкладывается» в свои отношения.

Иногда такие дети остро ощущают свою обделенность, например, если они растут в холодной или враждебной атмосфере. В таких случаях сразу очевидно, что потребность в эмоционально устойчивом объекте не была удовлетворена. В других случаях проблема лежит глубже, например, в дружных с виду семьях, где, однако, ребенку, попавшему в болезненную или неприятную ситуацию, отказываются посочувствовать. Ребенок в процессе развития привыкает к мысли, что получить любовь он может только в тех случаях, когда не предъявляет свои потребности или проблемы. Его страхи и боль затаиваются глубоко внутри, в изолированной части души, и могут оставаться там всю жизнь.

Привязанность — фундаментальная потребность человека, а изоляция — наиболее болезненное для него состояние. На всем протяжении истории самым суровым наказанием в тюрьме считалось одиночное заключение. Евангельская вeсть и заключается в том, что связь между Богом и людьми восстановлена (см. 2 Коринфянам 5:18–19). Почему изоляция так вредна?

Мы можем найти ответ на этот вопрос в законе энтропии (второй закон термодинамики). Этот физический закон гласит, что изолированные объекты деградируют. Проходит сто лет — и куча железа превращается в кучу ржавчины. Овощи, залежавшиеся в холодильнике, покрываются плесенью. Когда человеку минует тридцать лет, он замечает, что поддерживать форму ему уже не так легко: если в дружеском футбольном матче его сбивают с ног, он не так резво поднимается на ноги.

Энтропия действует и в духовном мире. Любая отрезанная от общения часть души деградирует. Самая страшная кара — ад — заключается не в утрате сознания или бытия, а в полной и окончательной изоляции от любви Божьей (см. Откровение 20:10). Принеся Себя в жертву за нас, Иисус прошел и через состояние отделенности от Отца, когда принял на Себя наши грехи (см. 2 Коринфянам 5:21). Он страдал, ибо был «отторгнут от земли живых» (Исайя 53:8). Это значит, что вне отношений нет жизни.

Часто бывает так, что христиане живут деятельной жизнью, ставят перед собой важные задачи и вроде бы принимают верную «шкалу ценностей». Однако они страдают от болезненных психологических явлений, которые кажутся совершенно непонятными, поскольку они не обращают внимания на качество человеческих отношений.

Эту ситуацию я наблюдал в жизни Шейлы. «Я все делаю правильно, — говорила она мне. — Я верующая христианка, Иисус — мой Господь. Я много работаю, по мере сил помогаю людям, стараюсь держаться в стороне от дурных влияний и дурных дел. Почему же, когда я просыпаюсь по утрам, мне не хочется жить?»

Шейла много занималась полезными делами, она искренне верила в Бога. Но все отношения в ее жизни строились исключительно по принципу «донор—реципиент», причем донором всегда выступала она. Шейла не могла попросить помощи у других. Хотя она все время была чем–то занята, жизнь ее была пустой и бессмысленной.

Иисус призвал нас уподобиться детям (см. Матфея 18:3–4). Он имел в виду ту откровенность, с какой дети сообщают о своих потребностях. Нам следует смиренно признать свою зависимость, а не утверждать свою самодостаточность. Шейла из лучших побуждений стремилась к ложной самодостаточности.

Недостаточная устойчивость эмоционального объекта в той или иной форме непременно проявляется уже во взрослой жизни. Одна пациентка, участвовавшая в нашей больничной программе, сказала мне:

— Вы не правы, считая, что я много ем из–за эмоциональной изоляции. Но я ведь люблю быть одна, так я и время трачу с большей пользой

— Так–то оно так, — отвечал я, — но я вот что замечаю: всякий раз, когда вы испытываете стресс или эмоциональное потрясение, вы уходите в свою комнату и набрасываетесь на сладости.

Эта женщина даже не сознавала, что страдает от дефицита привязанности, она утратила доступ к этой своей потребности. Единственным ее симптомом оставалась привычка всякий раз, когда ее что–то беспокоило, искать утешения не в дружбе, а в еде.

Здесь мы затрагиваем еще одну характеристику привязанности: Бог предназначил человека для общения, это часть нашей природы, как и Его, поэтому мы не можем не вступать в отношения. Мы созданы так, что непременно формируем какие–то привязанности, вот только они могут быть способствующими развитию, а могут быть смертельно опасными. Если человек не вступает в отношения любви, он формирует привязанность к чему–то другому, не столь надежному. Таков источник любого вида наркомании, и на этой особенности основывает свои ухищрения Сатана, стремясь подорвать процесс нашего взросления.

Сатана старается сделать так, чтобы мы удовлетворяли совершенно законные, Богом данные нам потребности опасным и деструктивным способом. Этот мастер подделок возмущен тем, что сам он — тварь и испытывает потребности. Первым грехом была гордыня и попытка утвердиться в самодостаточности. «Буду подобен Всевышнему» (Исайя 14:14). Сатана не мог стерпеть свою зависимость от Бога.

Иоанн предупреждает нас о подделках, которые предлагаются нам для удовлетворения наших потребностей: «Ибо все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира (сего)» (1 Иоанна 2:16, курсив авт.). Секс, потребительское отношение к жизни, сосредоточенность на профессиональном успехе — все это временно и удовлетворяет нашу потребность в росте не должным образом. В конечном счете они приводят к саморазрушению.

Мы, падшие создания, легко покупаемся на приманку такого ложного удовлетворения. Есть такая часть нашей души, которая верит, что мы можем удовлетворить свои потребности иными способами, а не теми, что предложил нам Господь.

Осознав, что большую часть своей жизни они провели в эмоциональной изоляции, пациенты нередко спрашивают меня, чем же они в таком случае подменяли привязанность. Как правило, я ссылаюсь на такой стих: «Ибо, где сокровище ваше, там и сердце ваше будет» (Луки 12:34). На что человек тратит больше всего эмоциональных сил, времени и денег, то и является заменителем привязанности. Этот эрзац имеет характер мании, которая никогда не насыщается.

Многих сбивает с толку тот факт, что в список «эрзац–привязанностей» попадают многие хорошие вещи:

 

• Работа

• Спорт

• Хобби

• Еда

• Воспитание детей

• Секс

• Покупки

• Религиозная деятельность

• Приобретение знаний

• Односторонние отношения («донорство»)

 

Многие христиане, сами того не зная, находятся в «наркотической зависимости» от таких вещей, которые сами по себе хороши, но в данном случае служат лишь прикрытием для черной дыры, образовавшейся в их сердце и отчаянно нуждающейся в близких отношениях.

Есть и не столь удачные замены — наркотики, алкоголь и т.п., которые помимо прочего разрушают здоровье. Список всякого рода эрзац–привязанностей очень длинен, поскольку он отражает широчайший диапазон тех средств, которыми человек, не способный к эмоциональной привязанности, возмещает этот дефицит.

Эмоциональная привязанность — не роскошь, не нечто «желательное». Это духовная и душевная необходимость. Бог создал нас для отношений. Современные исследования показали, что хроническое состояние изоляции вызывает физиологические расстройства и сокращает продолжительность жизни.

Печально видеть, как христиане, не сумевшие откровенно признать свою потребность в привязанности, в конечном счете довольствуются не столь теплыми отношениями или вообще отрицают важность близких отношений. По их мнению, дорожить ими значило бы «чересчур полагаться на человеческую природу». На самом деле отношения с Богом и людьми строятся не по принципу «или—или»: необходимы и те и другие. Мы глубоко нуждаемся в Боге, давшем нам ощущение вечности, и тоскуем по надежным человеческим отношениям, в которых мы можем познать других и сами можем быть истинно познаны и искренне любимы, дабы все мы были едино.

Как возместить дефицит привязанности

 

— Я понял, в чем проблема, — сказал мне Джерри во время сеанса. — Я знаю, что не умею сближаться с людьми, что в этом причина моей депрессии. Я понимаю, как дошел до жизни такой. Но что же дальше? Где мне купить «недостающие части»?

Для исцеления изолированных частей нашей души существует Божий план искупления. Неразвитое сердце все еще пребывает в прошлом, в той стадии развития, когда процесс создания эмоциональной устойчивости объекта был по какой–то причине прерван. Бог хочет вернуть изолированную часть нашей души из тьмы на свет, как хочет Он вернуть даже одну потерянную овцу из сотни (см. Матфея 18:12–14).

Процесс нужно продолжить с того момента, на котором он был прерван. Эмоциональные воспоминания, содержащие эпизоды глубокого общения с надежными людьми, нужно возобновить, чтобы эта часть нашего сердца могла «нагнать» остальные.

Восполнение эмоционального дефицита включает в себя два фактора. Во–первых, нужно найти надежные, теплые отношения, в которых эмоциональные потребности будут встречать понимание и любовь, а не критику и осуждение. Иногда приходится сменить круг общения или даже местожительство, чтобы найти правильные отношения, нормой в которых будет утешение, а не отвержение.

Во–вторых, для выздоровления нам придется пойти на риск и откровенность. Нужно открыть другим верующим свое одиночество и оставшиеся без ответа чувства. Как говорит Иисус в Нагорной проповеди: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное. Блаженны плачущие, ибо они утешатся» (Матфея 5:3–4).

Приходится идти на серьезный риск. Другой человек может казаться надежным, но каждому из нас дано Богом право проявлять не только любовь, но и антипатию. Когда изолированные прежде части души включены в контакт, возрастает и наша способность перенести утрату любви. Чем больше человек интернализирует, тем меньше ему требуется постоянное одобрение окружающих. Это примета зрелости. Люди, которых любят, продолжают чувствовать себя любимыми даже в тот период, когда отношения становятся более прохладными. Это и значит быть укрепленным и укорененным в любви.

Христиане, испытывающие дефицит привязанности, знают, насколько уязвима эта часть души. Больше всего наша душа нуждается в отношениях, но именно отношения нанесли ей ущерб. Человек, не сформировавший привязанности, может быть окончательно уничтожен нарастающей эмоциональной изоляцией. Иисус обнажает эту проблему в притче о людях, строящих свои дома на песке и на камне: у людей, имеющих привязанности, надежный «фундамент», они могут выстоять в трудные времена (см. Матфея 7:24–27), а люди, не имеющие привязанностей, не имеют эмоциональных ресурсов, которые позволили бы им выдержать точно такие же трудности. Очевидно, эту часть нашей души нужно беречь и заботливо опекать, как нянчат больного ребенка.

История Дженни — это притча, иллюстрирующая нашу потребность в привязанности и те последствия, которые наступают, когда эта потребность остается неудовлетворенной. В следующей главе мы рассмотрим оборотную сторону этой потребности — потребность в отделении. Сейчас же вспомним, в каком положении находилась Дженни.

 

Лес обеспечивал ей безопасность, но жизнь в ребенке поддерживали воспоминания. Каждую ночь Дженни плакала, засыпая, а на следующий день поднималась и вновь принималась трудиться, чтобы выжить. Она отыскала ручей с пресной водой, выяснила, где растут самые вкусные ягоды и съедобные растения. Иногда Дженни пробиралась вечером в огород и выкапывала несколько картофелин или свекол. Она научилась разжигать костер и выбирать теплое убежище в холодную погоду.

Дженни постепенно обустраивалась в лесу. Она знала, как обеспечить себе кров и пищу. Теперь она чувствовала себя вне опасности — по крайней мере на какое–то время.

Но в сердце маленькой девочки что–то происходило. Сердце ее было разбито, и все хлопоты Дженни, направленные на выживание в лесу, не могли успокоить ее. Та часть души, которая умела доверять, мечтала о ласке, добром слове и нежных объятиях, застыла и оцепенела. Ее место теперь занимала болезненная пустота. Дженни чувствовала, как ее сердце ссыхается, превращаясь в горошину. Она не хотела лишиться сердца, но оно разбилось. Что тут поделаешь?

 

Потребность в привязанности работает, как любая мышца: если ее не упражнять, она атрофируется, сохнет. Только упражнение стимулирует рост этой способности и возвращение к тому образу Божьему, который был осквернен грехопадением.

В одиночестве Дженни испытывала атрофию потребности в привязанности. Сердце ее было разбито. То же самое чувствуем и мы, когда начинаем прятаться от любви. Надо идти навстречу отношениям, формировать привязанности, возрастать в подобие Христа. Мы нуждаемся в эмоциональных ресурсах, предоставляемых нам Богом, в отношениях со Христом и с носителями Его образа.

Глава пятая

Потребность в отделении

 

— Наверное, бывает и чересчур много любви, — сказала мне однажды Кэти. — Я только и делаю, что думаю о других людях, и я попросту перегораю. Мне нужно научиться эгоизму. Беда в том, что мне нравится любить людей.

Всю свою жизнь Кэти провела, разрываясь между различными обязанностями, беря на себя лишнюю ответственность и так и не научившись контролировать свою жизнь. Она в одиночку растила двух непослушных подростков, бывший муж постоянно ей изменял, когда они жили вместе, работа Кэти была бессодержательной и низкооплачиваемой, но она не бросала ее из чувства долга.

Она распознавала свои симптомы, но не саму проблему. Кэти вовсе не была «слишком» любящей: любви не бывает чересчур много, ибо она — часть божественной природы. Кэти страдала не от избытка любви, а от недостатка границ.

Многие христиане, глубоко привязанные к своим близким, обнаруживают, что некоторые страницы их жизни «замусолены» чувством подавленности, неспособности справиться с требованиями, предъявляемыми жизнью. Им трудно «держаться на плаву», а иногда получается так, что чужие потребности и переживания их захлестывают. Они не умеют отделять чужие потребности от своих.

Вторая фундаментальная потребность развития — научиться отделять себя от других, проявлять собственную волю и устанавливать границы.

Что такое границы?

 

Границы — это знак владения, управления, ответственности. Помните, как на Диком Западе клеймили скот? Владельцы ранчо ставили свой знак на боку каждой принадлежавшей им коровы. Это правильно, ведь если ограда между пастбищами рухнет и стада смешаются, с помощью клейма владельцы легко отделят своих животных от чужих, а без этого знака никто не мог бы установить, где чей скот.

Границы — это наше «клеймо», это способ устанавливать владельца, они показывают нам, что принадлежит нам, а что нет (это не менее важно). Люди с неразвитыми границами постоянно влезают в чужие дела, забывая о собственных. Пока они решают чужие проблемы, на свои у них просто не остается времени.

Границы нужны для самоидентификации человека, они дают нам ясное представление о том, где начинается и где кончается наше «я». Это необходимо для любви. Человек, не знающий, какие именно мысли, чувства, ценности, побуждения и поступки принадлежат лично ему, не может быть уверен, по доброй воле он совершает ради другого какой–то самоотверженный поступок или же делает это из чувства долга, страха либо вины (акт самопожертвования всегда должен быть добровольным, если он мотивирован любовью к Богу или людям). Четкие границы оберегают врата любящего сердца.

Бог и границы

 

Многие страницы Библии посвящены изображению Бога и Его характера, попыткам создать такой Его словесный образ, который мог бы храниться в наших умах. Бог описывает Себя двояко: позитивно (Кто Он есть) и негативно (чем Он не является).

Случалось ли вам общаться с человеком, которому «все по душе», и не складывалось ли у вас при этом впечатление, что на самом деле вы вовсе не знаете его? Его устраивает любой ресторан, любой фильм, любое мнение. Эта черта характера может показаться широтой души, но обычно это признак недостаточно четкого ощущения себя. Не зря говорится, что широкого человека не мешало бы и сузить.

По этой причине Писание представляет нам оба типа изображения Бога.

Бог высказывает некие позитивные утверждения о Себе, описывает Себя как святого, любящего, справедливого и милосердного. И это лишь немногие из Его характеристик (см. Левит 11:44; 1 Иоанна 4:8; Второзаконие 4:31, 32:4). Эти характеристики отражают множество аспектов Его личности.

Однако автопортрет Господа рисуется не только с помощью позитивных высказываний, Он говорит нам также, чем Он не является, чтобы мы могли определить человека и явление, которые не от Него. Например: Бог не причастен ко злу, Он ненавидит насилие и ложь, Он не человек (см. Псалом 5:4; 11:5; Притчи 6:17; Числа 23:19). Без этих негативных высказываний Господь ничем не отличался бы от божества пантеизма или «нью эйджа» — тех религий, где Бог существует не только в качестве творца, но и в виде творения.

Эти отрицательные высказывания являются границами Бога, они позволяют нам ближе узнать Его. Существуя в Троице, Бог также имеет границы: каким–то таинственным образом Он существует в Отце, Сыне и Духе, совместно и все же раздельно — один Бог в трех Лицах.

Нам весьма полезно увидеть границы Бога, это способствует большему доверию к Нему, поскольку мы начинаем понимать Его точку зрения: Его «да» — это «да»; Его «нет» — это «нет» (см. Иакова 5:12). И нет нужды беспокоиться, что Он сообщит нам Свое мнение каким–либо туманным или агрессивным способом.

Границы и мы

 

Границы мы можем наблюдать не только в природе Бога, но и в Его творении. Тот же принцип запечатлен и в нашей собственной природе. В Библии этот принцип передается образом опекуна или управителя.

Многие христиане страдают от того, что их «высасывают», «на части разрывают» чужие потребности. Люди не в состоянии выполнять свои обязанности, потому что постоянно отвлекаются на чужие заботы. Это ошибка управления.

Управляющий — человек, распоряжающийся людьми или имуществом. Один управляющий отвечает за функционирование большой компании, другой — за состояние сада или своей семьи. Управляющий несет ответственность. Он все берет на себя.

Бог каждого из нас сделал управляющим в определенных сферах жизни, и мы не можем ни на кого перекладывать свои заботы. Так, один из аспектов этой ответственности — как мы построим свою земную жизнь, «ибо всем нам должно явиться пред судилище Христово, чтобы каждому получить соответственно тому, что он делал, живя в теле, доброе или худое» (2 Коринфянам 5:10).

Это значит, что каждый из нас в той или иной форме ответит за то, как прожил жизнь. В какую бы сторону ни была направлена в итоге наша жизнь, к любви или прочь от нее, винить в этом будет некого, кроме самих себя.

Принцип управления означает также, что мы отвечаем за конкретные аспекты своей жизни. Нашим «клеймом» помечено наше время, деньги, эмоции, мнения, мысли, поступки, ценности, таланты и способности.

Эти дары должны помочь нам жить и поддерживать других людей. Мы обязаны питать и развивать в себе эти аспекты и пользоваться ими благоразумно. Человек, пренебрегающий дарами Бога, уподобляется неразумному рабу, зарывшему вверенные ему хозяином деньги.

Но этим принцип управления не ограничивается. Второй важный его аспект заключается в том, что хороший управляющий знает также, что не входит в его обязанности. Он понимает, какие проблемы нужно «передать по команде», какой проблемой следует заниматься в первую очередь, а что вообще не касается его. Хорошие менеджеры способны с максимальной отдачей распределять свое время, умеют говорить «нет». Плохие менеджеры на все соглашаются, а в итоге срывают сроки, подводят сотрудников и портят свою карьеру.

Различать «свое» и «чужое» не очень просто. Доктор Говард Хендрикс, известный профессор и преподаватель, занимающийся проблемой развития христианского руководства, говорил своим студентам: «Из сорока приглашений выступить я принимаю только одно, а остальные отвергаю, но не потому, что они чем–то плохи. Нет, как правило, меня зовут туда, где я действительно нужен, куда я хотел бы прийти, и все же…»

Четкие границы помогают нам определить, что наше, а что чужое. Так мы приучаемся управлять своей жизнью. Без ясного сознания границ мы будем как тот «человек с двоящимися мыслями (который) не тверд во всех путях своих» (Иакова 1:8).

Одной из наиболее серьезных причин эмоциональных и духовных расстройств сегодня бывает дефицит границ или нечеткие границы. Эти проблемы могут вызвать депрессии, тревогу, чувство беспомощности, нечеткую самоидентификацию, созависимость и лишить цели в жизни.

Ноша и бремя

 

Апостол Павел дает нам подсказку, как следует установить правильные границы исходя из библейских принципов:

 

«Братия! если и впадет человек в какое согрешение, вы духовные исправляйте такового в духе кротости, наблюдая каждый за собою, чтобы не быть искушенным. Носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов. Ибо, кто почитает себя чем–нибудь, будучи ничто, тот обольщает сам себя. Каждый да испытывает свое дело, и тогда будет иметь похвалу только в себе, а не в другом; ибо каждый понесет свое бремя»

(Галатам 6:1–5).

 

Этот текст может ввести читателя в заблуждение. Павел обсуждает, в чем состоит ответственность, и вроде бы говорит нам, с одной стороны: «Заботьтесь друг о друге» (см. стих 2), а с другой: «Заботьтесь каждый о себе» (см. стих 5). Многие христиане растрачивают свою жизнь в тщетных усилиях заботиться обо всех окружающих так же, как о себе. Однако у апостола речь идет не об этом.

Греческое слово, которое в стихе 2 переводится как «бремя», означает «непосильный груз». Мы представляем себе огромный камень, под тяжестью которого сгибается измученный человек. «Бремя» — это тяжкие утраты, катастрофы, сотрясающие нашу жизнь, потери в семье и браке, разорение, болезни. Под таким бременем человек становится беспомощным, он не может разогнуться и идти дальше. Он остается в таком согнутом, изувеченном состоянии.

Мы, члены Тела Христова, должны облегчать бремена друг друга. Если один из нас согнулся под такой тяжестью, все, кто может чем–то помочь или утешить, должны собраться вокруг него, выразить ему свою любовь, сочувствие и оказать поддержку. Такова наша ответственность друг за друга.

В стихе 5 мы видим другое слово, обозначающее груз: «ноша», «заплечный мешок». Этот мешок нужен для того, чтобы путник мог сложить в него все, что понадобится ему на день. Этот рюкзак предназначен для одного человека, для того, кому он принадлежит, и каждый должен нести свою ношу, не принимая на себя чужую. Такова ответственность человека за самого себя.

Мы отвечаем за свое время, деньги, эмоции и так далее. Это «запасы», лежащие у нас в рюкзаке. Мы совершенно самостоятельно распоряжаемся ими. Не менее существен другой момент: мы не вправе распоряжаться содержимым чужого рюкзака, как бы нам этого ни хотелось. Не вправе, даже если владелец сам нас об этом попросит.

Нарушение границ начинается в тот момент, когда путник А, устав от своей ноши, решает освободить себе руки, а путник Б, желая проявить заботу, перекладывает его ношу на свои плечи. Они пройдут еще несколько миль, а потом произойдет вот что: во–первых, А обнаружит, как приятно не платить самому за квартиру, не искать работу, получать всяческие удовольствия, пальцем о палец не ударив, а во–вторых, в Б любовь будет сменяться недовольством, а потом и горькой досадой по мере того, как он будет пытаться совладать с непосильной задачей: отвечать за чужую жизнь.

Во многих семьях отмечается этот конфликт. Кто–то из членов семьи контролирует другого, посылая ему такие «сообщения»: «Когда ты физически или эмоционально удаляешься от меня, я чувствую себя одинокой, впадаю в депрессию, умираю, и все по твоей вине». Таким образом один человек возлагает на другого ответственность за собственную неспособность побыть одному или сформировать другие привязанности.

Притча о добром самаритянине ясно показывает разницу между «бременем» и «ношей». Самарянин помог ограбленному, израненному, едва живому путнику подняться, облегчив ему бремя (см. Луки 10:30–37), однако он повел его не к себе домой, а в гостиницу, то есть во временное пристанище, с тем, чтобы этот человек, когда оправится, мог продолжить свой путь по собственному усмотрению и со своим рюкзаком.

Нельзя брать на себя ответственность за переживания других людей, поскольку в таком случае они не смогут научиться на своих ошибках и их последствиях. Наказание — хороший учитель: если водитель превышает скорость, он платит штраф, если работник не укладывается в договорные сроки, он лишается премии. И так далее. Автор Послания к Евреям называет это «навыком»: «Твердая же пища свойственна совершенным, у которых чувства навыком приучены к различению добра и зла» (5:14).

Чем больше мы практикуемся, чем больше допускаем ошибок и провалов, тем дальше продвигается учение.

Безответственный человек, которому «любящие» друзья не позволяют нести последствия его поступков, лишен возможности научиться. Он никогда не повзрослеет.

Одна моя пациентка двадцать лет прожила с мужем–алкоголиком. Она не понимала, почему все ее непрерывные попреки так и не вынудили его покаяться. Только когда она поняла, что сама неправильно поступала, беря на себя ответственность за мужа, и сама покаялась, муж тоже начал выздоравливать. Каким образом эта женщина брала на себя ответственность? Она оплачивала его расходы на спиртное, включавшиеся в еженедельный бюджет семьи!

Женщина поняла, что сама приучила мужа покорно терпеть ее попреки и ждать, что она принесет домой его «заказ». Когда же она сказала «нет» его манере тратить семейные деньги на спиртное и установила конкретные границы, сдерживавшие его безответственность, муж осознал свою дурную привычку и обратился за помощью.

Дефицит границ

 

Люди с хорошими границами могут принимать добро и отвергать зло. Они столь же свободны говорить тому, кого любят, и «да», и «нет». Без свободы нет любви. Человек, соглашающийся на все требования из страха задеть чувства своего партнера или остаться в одиночестве, не относится к числу любящих.

Любовь несовместима со страхом, поскольку страх лишает нас свободы любить или не любить. Невозможно любить человека, если у тебя «нет права» его не любить. Любовь подразумевает свободу выбора, а не насильственное подчинение. «В любви нет страха» (1 Иоанна 4:18). Соглашаться с человеком во всем заставляет угодничество или склонность к компромиссам, но никак не любовь.

Иисус четко различает угодничество и любовь. Цитируя пророка Осию (6:6), Он говорит: «Милости хочу, а не жертвы» (Матфея 9:13). Бога не интересуют ритуальные действия, совершаемые из страха. Он требует от нас подлинной, благодарной, постоянной любви, ибо мы знаем, что мы любимы.

Люди с неразвитой способностью к установлению границ делятся на две категории:

 

1) одни берут на себя чужую ношу и пренебрегают своей,

2) другие перекладывают свою ношу на окружающих.

 

Первый тип — это сверхответственные, очень заботливые «доноры», никогда не справляющиеся со своими обязанностями, потому что их у них чересчур много. Второй тип — это либо зависимые, нуждающиеся в опеке люди, либо «соблазнители». Как ни странно, эти типы, как правило, тянутся друг к другу.

Во многих браках наблюдается подобного рода расплывчатая граница. Отчего это происходит? Главным образом оттого, что эти два типа ищут друг друга, пытаясь восполнить дефицит границ. Сверхответственный человек находит кого–то похожего на своих слабых, зависимых родителей и думает: «Я буду так заботиться о нем, что на этот раз и мои нужды не останутся незамеченными». Человек с неразвитой ответственностью, в свою очередь, ищет попечителя, мечтая, чтобы тот установил ему границы и помог его росту.

Пока мы не осознаем этих побудительных мотивов, мы не в состоянии принять на себя ответственность за них. Из–за этого многие браки оказываются «несостоятельными». Человек не способен исправить тот изъян в себе, которого он даже не видит.

Дефицит границ может оказаться чрезвычайно деструктивным для всякого человека, в том числе и для христианина. Люди с нечеткими границами «под давлением» принимают решения, на которые они бы ни за что не пошли с ясной головой. Они «прогибаются», им нелегко высказать собственное мнение, они боятся говорить правду. Зачастую такие люди не умеют защитить себя в трудной ситуации, например, когда их несправедливо критикуют. Они не могут удерживать позиции и отстаивать свои личные ценности, как это сделал Иисус Навин, заявив: «А я и дом мой будем служить Господу» (Иисус Навин 24:15).

При нечетких границах и жизненные цели оказываются смазанными. Границы придают нам силы, люди с неразвитыми границами плывут по жизни — как профессиональной, так и личной, — не проявляя инициативы, не стремясь к определенной цели.

Психологические последствия этого дефицита бывают ужасными. Депрессия, тревога, злоупотребление теми или иными веществами, расстройства питания, приступы паники, проблемы самоидентификации — это лишь немногие из последствий нарушения границ.

Как преодолеть дефицит границ

 

Если вы осознали, что ваша проблема заключается в недостаточной отделенности или в отсутствии четких границ, в неспособности самому распорядиться своей ношей, то учтите: это не только ваша проблема. Идеальных границ нет ни у кого. Все мы порой берем на себя чужое бремя или не желаем нести свое. Бог позаботился предоставить нам ресурсы, с помощью которых мы можем восстановить и развить поврежденную способность к установлению границ. Чтобы воспользоваться этими ресурсами, нужно приобрести навык. Как человеку–инвалиду требуется время и много упражнений, чтобы приучитьсй пользоваться протезом, так и опыт установления границ приходит не сразу. Есть несколько способов приобрести этот опыт:

1. Просите Бога помочь вам всегда говорить правду, даже неприятную. «Кто скрывает ненависть, у того уста лживые» (Притчи 10:18). Люди с неустойчивыми границами порой сердятся на тех, кто имеет (или им кажется, что имеет) власть над ними, не понимая, что сами же и дали другим такую власть над собой. Когда человек загоняет себя в безвыходную ситуацию, он испытывает горечь и гнев. Признать этот гнев перед самим собой, Богом и людьми — это первый шаг к восстановлению своего «клейма».

2. Ищите людей, которым нравится ваша отделенность. «Железо железо острит, и человек изощряет взгляд друга своего» (Притчи 27:17). Отделенность способствует укреплению отношений.

Невозможно научиться устанавливать границы, находясь в изоляции или в окружении не поддерживающих вас людей. Пытаясь это сделать, мы только возобновляем прежнюю травму, то есть попадаем в контролирующие отношения с человеком, отказывающим в поддержке, и пытаемся установить границы. Этот человек противится установлению границ, а в результате мы остаемся в одиночестве.

Большинство людей предпочтут плохие отношения полному их отсутствию. Нам нужно найти заботливых и зрелых людей, которые будут уважать наши границы не меньше, чем нашу привязанность.

Одни вопрос может послужить лакмусовой бумажкой для качества ваших отношений. Любит ли близкий человек мое «нет» так же сильно, как мое «да»? Если близкие радуются вашей уступчивости, но лишают вас своего тепла, капризничают или набрасываются с упреками, когда вы устанавливаете границы или высказываете свое мнение, значит, проблема налицо. Ваше «да» любимо, ваше «нет» не принимается, а поскольку не любимо ваше «нет», вы не можете считать себя любимым.

Бог любит наше «нет», поскольку без него наше поклонение Ему превратилось бы в механически соблюдаемый обряд. Бог хочет, чтобы все покаялись и спаслись, но каждому оставляет свободу отвергнуть Его: «Не медлит Господь исполнением обетования, как некоторые почитают то медлением; но долготерпит нас, не желая, чтобы кто погиб, но чтобы все пришли к покаянию» (2 Петра 3:9). Он любит наши границы и тем самым подает нам пример: найти людей, которые соблюдают границы в отношениях.

3. Учитесь спорить. Если вы станете откровенно высказывать истину, вы часто будете натыкаться на расхождение во мнениях. Нельзя узнать, кто ты есть, не выяснив сперва, кем ты не являешься. Когда вы начнете «раскачивать лодку», то поймете, можете ли вы установить границы. Если до сих пор вы никогда не натыкались на негативную реакцию, это может оказаться проблемой. «Горе вам, когда все люди будут говорить о вас хорошо. Ибо так поступали со лжепророками отцы их», — предупреждает Иисус (Луки 6:26). Печально, но факт: нам придется кое–кого огорчить, чтобы самим возрасти духовно. Правда, огорчатся в основном те люди, которые сами с трудом общаются со взрослыми партнерами, имеющими четкие границы.

4. Принимайте на себя ответственность за свои ошибки. Люди с нарушениями границ иной раз как бы не контролируют свою жизнь, они не в состоянии что–либо поделать со своими проблемами и с тем, как относятся к ним другие. Они либо винят во всем окружающих, либо занимаются самооправданием: «Это не моя вина, я же не распоряжаюсь своей жизнью».

Приняв на себя управление своей жизнью, вы научитесь признавать свои ошибки как следствие своей безответственности, а не подыскивать себе извинения. Люди, признающие свои ошибки, взрослеют гораздо быстрее, чем те, кто перекладывает вину на других и ищет себе оправданий, — ведь поскольку находится извинение, ничего не требуется исправлять.

Одна пациентка, участвовавшая в больничной программе групповой терапии, с удивлением обнаружила, что, говоря о своих проблемах, она в каждой фразе поминает своего мужа. Другая женщина сказала ей: «Он не участвует в сеансе, так что сейчас мы не можем ему помочь». Эта пациентка просто не замечала, что все свои проблемы она сваливает на мужа.

5. Учитесь уважать отделенность другого человека. Признаком отсутствия границ является также неспособность признавать чужое «нет».

Однажды я работал с супружеской парой, страдавшей именно от этой проблемы. Всякий раз, когда жена в чем–либо не соглашалась с мужем, он устремлялся к дверям, восклицая: «С меня достаточно! Из нашего брака ничего не выйдет!» Жена в ужасе бежала за ним следом и принималась каяться в том, что посмела иметь собственное мнение. Посетив несколько сеансов, она сумела заставить себя остаться в гостиной и тихо сидеть там после того, как муж в очередной раз разыграл эту маленькую драму. А муж не сел в машину — вместо этого он вернулся в дом и возобновил спор.

Привыкнув уважать чужие границы, мы говорим партнеру примерно следующее: «Раз ты не даешь мне то, чего я хочу, я с Божьей помощью найду другой способ удовлетворить эту потребность». Тем самым партнер перестает быть незаменимым, а ведь считать кого–то из близких «незаменимым» — это форма идолопоклонства.

Если тот человек, к которому мы обращаемся со своей потребностью быть понятыми, выслушанными, любимыми, не хочет или не может пойти нам навстречу, придется найти кого–то другого, кто удовлетворит эту потребность. Множество верующих соединяются в Тело Христово: когда один из наших друзей недоступен, надо обратиться к другому. Таким образом мы защищаем свободу и границы других людей, соблюдая при этом свои. Если мы хотим, чтобы другие люди уважали нашу свободу, мы должны уважать их свободу.

Заключение

 

Кэти, страдавшая от дефицита границ, опасалась, что, обучившись соблюдать границы, она сделается менее любящей. На самом деле все обстоит как раз наоборот: людям с неустойчивыми границами недостаток свободы мешает любить и проявлять любовь. Соглашаться с другими их вынуждает чувство долга, страх или вина. Это не радостное согласие по свободному выбору, «по расположению сердца», о котором говорится во 2 Коринфянам 9:7: «Каждый уделяй по расположению сердца, не с огорчением и не с принуждением; ибо доброхотно дающего любит Бог».

Самые любящие люди отчетливо сознают свою отделенность и необходимость каждого управлять своей жизнью. Поскольку они свободны выбирать, их «да» или «нет» становится очевидным актом любви к другому.

Дженни была прекрасно подготовлена к отделенности благодаря тому, что родители окружили ее в раннем детстве любовью. Вынужденная прятаться, она выжила, сохранила отвагу и уверенность в себе. Только душа, о которой так хорошо пеклись, способна в мгновение ока принимать такие решения, какие приняла Дженни, когда ей пришлось убегать от солдат, схвативших ее родителей. Только очень здоровая душевно девочка могла выжить, внезапно оказавшись в столь трудной ситуации.

У Дженни были четкие границы, и она сразу замечала, когда их нарушали. Это вовсе не значит, что Дженни не знала эмоциональных подъемов и спадов, что все ее способности были уже полностью развиты; напротив, она нередко «застревала» в процессе принятия решения. Но Дженни ясно сознавала свою ответственность и понимала, что должна самостоятельно управлять своей жизнью.

Способность Дженни к отделенности была обеспечена ее прошлым: родители сначала помогли ей развить в себе привязанность и чувство принадлежности. Потребность в привязанности и потребность в отделенности — это две разные, хотя и опирающиеся друг на друга потребности. Наша душа, как и душа Дженни, нуждается и в том и в другом, чтобы строить отношения и хорошо функционировать. Крайне важно, что обе эти потребности, как мы уже убедились, составляют часть нашей природы, сотворенной по образу Божьему.

Исследуя эти две взаимосвязанные потребности и части своей души, присмотритесь к тому, как последствия грехопадения сказались на вашей способности к отделенности. Как вы переносите одиночество? Смогли бы вы подвергнуться такому испытанию, как Дженни, и столь же разумно управлять своей жизнью? Если у вас есть дети, обеспечиваете ли вы им достаточно любви и здоровой привязанности, чтобы они смогли отделиться от вас в свое время или даже преждевременно, если возникнет неотложная необходимость, как в случае с Дженни?

Ребенок довольно рано начинает устанавливать границы и осваивать свою отделенность, но кульминации этот процесс достигает в отрочестве. Родители, усвоившие содержащийся в этой главе урок — ребенку необходимо достичь самоидентификации, научиться высказывать истину, брать на себя ответственность за ошибки, вступать в спор по законному поводу и уважать отделенность других людей, — должны не пожалеть времени на то, чтобы развить эти навыки в своих детях. Благодаря этому самые трудные периоды в воспитании детей сделаются более плодотворными (хотя, вероятно, не менее болезненными).

Насыщенность и качество нашей жизни в значительной степени определяются способностью формировать надежную привязанность к Богу и другим людям и способностью нести в духе Библии ответственность за самого себя. Потребность в привязанности и потребность в отделенности могут указать нам путь к зрелости. Но, как мы узнаем из шестой главы, на этом пути дает себя знать третья из фундаментальных проблем развития: необходимость принять не только хорошую, но и дурную сторону мира и самого себя. Это еще один существенный шаг к пониманию себя и других.

Глава шестая

Потребность в сочетании добра и зла

 

— Я знаю, он где–то рядом, — оптимистически щебетала Кэрол. Она оправлялась от депрессии и попытки самоубийства, последовавшей за вторым разводом. «Он» — это «принц», идеальный мужчина, он будет полностью соответствовать тем требованиям, которым не удовлетворяли первые два супруга.

Бывшие мужья Кэрол оказались «несносными». Первый был «холодный, бесчувственный, не способный к любви человек», от второго исходило больше эмоционального тепла, но он был «слаб и зависим». Оба романа развивались стремительно, Кэрол сразу же теряла голову и выходила замуж после нескольких месяцев знакомства.

В обоих браках Кэрол постепенно начинала испытывать разочарование. «Они оказались не теми, за кого я их принимала». Со временем ее мужья раскрывали свои недостатки: не проявляли достаточной заботы, были неуклюжи и так далее. По мере того как у Кэрол открывались глаза на их недочеты и несовершенства, меркла ее надежда на тот особый, неземной союз, о каком она мечтала.

То же происходило и на работе. Год–два — и Кэрол в очередной раз меняла профессию. Сначала новая должность сулила успех, удовлетворение, обеспеченность, но уже несколько месяцев спустя в каждой компании обнаруживались свои проблемы, и Кэрол казалось, что ее предали, подвели. Она бросала эту работу и быстро находила себе другую, в «идеальной» компании.

Глубокое разочарование в браке и работе породило в Кэрол обиду на Бога: Он–де «обошелся с ней несправедливо». Ее состояние отягощалось пониманием того, что теперь, когда Кэрол миновало сорок лет, ее мечты о замечательной семье и столь же прекрасной работе становятся гораздо менее осуществимыми, чем в молодости, и «идеал» окончательно ускользает от нее. Надежда переродилась в отчаяние. Как сказано в Библии, «надежда, долго не сбывающаяся, томит сердце» (Притчи 13:12).

Столкновение идеала с реальностью

 

История Кэрол может послужить иллюстрацией к третьей проблеме развития: нам нужно научиться жить под бременем падшего мира, зная, что вселенная столь же греховна, несовершенна, ущербна, как и мы. Мир отнюдь не идеален, порой он даже враждебен, но другого у нас нет.

Почему конфликт идеала с реальностью оборачивается проблемой? Если бы не случилось грехопадения, не существовало бы и проблемы. Человек не был предназначен для соприкосновения со злом, для укрощения зла. Первоначальный план предусматривал совсем другое: мы должны были жить в постоянной любви, получая удовлетворение от целенаправленной деятельности. Но в силу ряда причин эта идеальная для нас жизнь не состоялась.

Если вам случалось когда–либо видеть лицо ребенка, впервые обиженного другим малышом, вы представляете себе, насколько ошеломляет человека первая встреча со злом. Я видел лицо годовалой девочки, которую оттолкнули во время совместной игры. Прежде всего на ее лице проступило изумление — она еще не готова была понять чужую агрессию, в ее сознании не было соответствующей схемы. Потом она испытала отчаяние человека, которого обидели, предали, и только затем верх взяла ярость, и родителям пришлось разнимать детей.

Мы сталкиваемся со злом как вне, так и внутри себя самих. На нас обрушиваются тяжкие последствия грехопадения: грех, утраты, несправедливость. Мы живем в несовершенном мире, и это действует разрушительно. Сравните нежную кожицу младенца с увядшей кожей восьмидесятилетнего старика, на которую жизнь наложила свой отпечаток. Всем нам понятен созданный Павлом образ мира — страдающей роженицы: «Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне» (Римлянам 8:22). Эта боль в той и иной форме затрагивает всех нас.

Но ею проблема не ограничивается. Жить в падшем мире нелегко, и эта трудность еще усугубляется нашим знанием добра и зла. Мы имеем некоторое представление о том, каким должен быть совершенный, идеальный мир. Невероятно сложно перенести контраст между этим идеалом и реальностью.

Нам всем случалось пережить моменты истинного блаженства, внезапную, словно дар, радость глубокой, нежной и искренней любви, удовлетворение от проделанной работы, когда «день был хорош, ужин готов, Бог в небесах, и все хорошо в мире». И все же эти неожиданные моменты удовольствия и удовлетворения не компенсируют неудачи, потери и боль реального мира. Когда мы подводим баланс, нам часто кажется, что мы оказались в проигрыше.

Однако это сопоставление вообще не должно было иметь места. Вот почему Бог хотел установить лишь один предел полной свободе Адама:

 

«И заповедал Господь Бог человеку, говоря: от всякого дерева в саду ты будешь есть; а от дерева познания добра и зла, не ешь от него; ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертию умрешь»

(Бытие 2:16–17).

 

Бог не хотел давать нам возможность судить о добре и зле, потому что Он желал ради нашего же блага избавить нас от познания зла, защитить нас от того, что могло нанести нам тяжкие раны, как это и происходит теперь.

Зло само по себе настолько заразно, что лишь Бог может иметь с ним дело, не становясь при этом дурным. Наша тварная природа сделала нас податливыми злу. Я думаю, что, изгоняя прародителей из Эдема, Господь опять–таки заботился об их благе: если б Адам остался и съел плод с древа жизни, он сделался бы бессмертным и навеки оказался бы изолированным от Бога и других:

 

«И сказал Господь Бог: вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло; и теперь как бы не простер он руки своей, и не взял также от дерева жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно. И выслал его Господь Бог из сада Едемского, чтобы возделывать землю, из которой он взят»

(Бытие 3:22–23).

 

В каком–то смысле райский сад всегда остается с нами. В воспоминаниях о прекрасных моментах жизни и в желании самим стать лучше и исправить окружающий мир отражается отблеск того идеала. Иногда идеал придает нам сил, а порой превращается в орудие пытки, например, когда мы твердим себе: «Как я мог допустить такой промах, ведь я же знал, что из этого получится! Как же это снова вышло?!»

Потрясающее основы столкновение с несовершенством мира и личный опыт добра и зла порождает в нас дилемму, которую можно сформулировать примерно так. Человек хочет быть идеальным и жить в идеальном мире, он даже способен представить себе это состояние. Что же ему делать со злом, которое он видит в себе и в мире, как уживаться с несправедливостью, неудачами, несовершенством, разочарованиями?

Для некоторых людей, в частности, для перфекционистов и разочарованных идеалистов, это превращается в затмевающую все проблему, в основе которой лежит страх, как бы зло не взяло верх над добром или не «заразило» его. «Одного яблока хватило, чтобы лишить нас рая», — рассуждает идеалист. Это признак нарушения развития: человек не представляет себе добро иначе, чем «в чистом виде».

Одна моя знакомая устроила себе замечательно красивую свадьбу. Вся церемония — от первого гимна до заключительного танца в вестибюле церкви — была прекрасным свидетельством ликования новобрачных перед Богом и множеством собравшихся. Однако невеста призналась мне, что в течение нескольких месяцев она не могла наслаждаться приятными воспоминаниями о бракосочетании, потому что ей мешал один маленький эпизод, навеки отпечатавшийся в ее памяти: ее свекровь поспорила с распорядительницей церемонии о том, быстро или медленно невеста должна пройти мимо ряда скамей. Эта женщина не могла получить удовольствие от замечательно устроенной свадьбы, поскольку не умела закрыть глаза на один «плохой» момент. Ее перфекционизм не допускал этого.

В плену такой проблемы оказалась и Кэрол, искавшая «идеального» мужа, «идеальную» семью и работу. Она не могла смириться с какими–то изъянами и несовершенством и превратила свою жизнь в бесконечное путешествие в сказочную страну, где бы ее избавили от разочарования в любви и работе. «Достаточно хорошее» оказывалось недостаточно хорошим на фоне идеалистической мечты Кэрол.

С точки зрения развития ребенка

 

Эта же проблема возникает и в процессе развития маленького ребенка. Сначала малыш приобретает понятие о привязанности (первая стадия), затем об отделенности (вторая фаза), а после этого он знакомится с еще одним принципом — с существованием добра и зла. Как часто довольный агукающий младенец, только что сосавший материнскую грудь, превращается в яростно вопящее существо, лишь только его сажают в манеж, и тут же вновь переходит к блаженству, если встревоженная мать поспешно берет его на руки.

Младенец еще недостаточно умен, чтобы разобраться в действиях матери. Он знает, что мать была «хорошей», когда держала его на руках, а когда его засунули в манеж, все хорошее кончилось и вместо хорошей матери явилась «плохая», не исполняющая его желания. Ничего страшного — через мгновение явилась «хорошая» мать и «спасла» его. Младенец еще не видит, что любящая, обнимающая его мать и строгая, отбирающая у него то, чего он хочет, — один и тот же человек.

Малыш не может справиться с этим раздвоением: тот самый человек, которого он любит, подчас вызывает у него ярость. Это происходит потому, что после грехопадения все мы рождаемся в состоянии греха, без благодати и любви. От утробы матери в сердцах наших царит пустота, страх и гнев. В этот период нет никакого противоядия «злу», поскольку младенец еще не успел получить достаточно благодати, чтобы прощать «плохое».

Мать тратит много времени и сил, выводя младенца из тревожного состояния. Она дает ему ощущение устойчивости и строит каркас любви, она должна давать ребенку достаточно «хорошего», чтобы он не утрачивал эмоциональный образ «хорошей матери», когда ему приходится сталкиваться с отсрочкой удовлетворения. С какого–то момента ребенок сможет понять, что «противная тетка», намылившая ему голову, — это та же самая чудесная мама, которая вечером играла с ним. Зло перестает вытеснять добро.

Над этой проблемой, только не по отношению к матери, а по отношению к самому себе, бился апостол Павел. Он тяжко страдал от реальности греха в своей душе:

 

«Ибо не понимаю, что делаю; потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю. Если же делаю то, чего не хочу, то соглашаюсь с законом, что он добр. А потому уже не я делаю то, но живущий во мне грех. Ибо знаю, что не живет во мне, то есть, в плоти моей, доброе; потому что желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу. Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю»

(Римлянам 7:15–19).

 

Столетиями христиане находили утешение в этом горестном вопле апостола, говоря себе: «Он понимает, с чем мне приходится жить». Этот текст может применить к себе и человек, страдающий от навязчивых состояний «дурного поведения», постоянно движущийся по порочному кругу: он жаждет добра, но увяз во зле. Павел осознавал внутренний конфликт, отчуждение, разрушительное расщепление души на плохую и хорошую. Он знал, каким ему следует быть, но и понимал, каков он есть на самом деле.

Ложные решения

 

Люди, не получившие достаточно благодати, чтобы справиться с проблемой зла, живут в постоянном страхе, они все время бегут и скрываются от своего стыда или от разочарования при виде чужих промахов, или от того и другого. Если человек получает 95 баллов из 100 возможных, проходя трудный тест, и считает это провалом, он, как правило, начинает мечтать о мире, где все люди набирают только 100 баллов. Это временное и неадекватное разрешение конфликта между идеалом и реальностью вызывает по крайней мере частичное расщепление добра и зла. Человек старается удержать их по отдельности, изолировав зло, вместо того чтобы реально осознать его и решить проблему с помощью прощения, получаемого от Бога и людей.

Типичным примером такого временного решения является нетерпимость к своим недостаткам. Джефф обратился за помощью после того, как жена обнаружила у него порнографические открытки. Его браку был нанесен страшный ущерб, Джефф не знал, куда деваться оттого, что его «дурная сторона» была разоблачена. Постепенно на терапевтических сеансах удалось выяснить, откуда у Джеффа взялось это пристрастие.

Эта зависимость сложилась у Джеффа давно, еще в отрочестве, и служила весьма важным с психологической точки зрения целям. «Я всегда был звездой, — рассказывал Джефф. — В моей семье не было места посредственности». Родителям Джеффа требовался вундеркинд, который заполнил бы пустоту в их сердцах. Его способности как нельзя лучше годились для этого. Все давалось мальчику легко: учеба, спортивные достижения, лидерство в классе.

Но довольно рано Джефф стал замечать, что чувствует себя каким–то «нереальным». Он блестяще проводил молодежные семинары при церкви, но при этом у него возникало чувство, что это не он, а какой–то похожий на него актер. Иногда ему казалось, что он наблюдает за самим собой из–за кулис, наслаждаясь этим спектаклем. Несколько лет детства и отрочества почти полностью выпали из памяти Джеффа. «Как я могу что–то вспомнить? — возмущался он. — Меня там не было, это был актер».

Найдя в кладовке у отца порнографические открытки, Джефф испытал соблазн гораздо более глубокий, чем просто сексуальное возбуждение. Эти картинки открывали ему дверь в фантазийный мир, где он мог быть импульсивным, зависимым, чувственным, то есть, по понятиям Джеффа, «плохим». Порнография сделалась прибежищем всех нелюбимых, несовершенных, с точки зрения родных Джеффа, частей его души.

Зацикленность на добре и нежелание видеть зло могут привести к тому или иному виду наркотической зависимости или к самообожанию; они всегда уводят прочь от любви. Любовь не отказывается видеть дурное, она прощает его, «не радуется неправде, а сорадуется истине» (1 Коринфянам 13:6). Любовь не отрицает ни позитивную, ни негативную истину.

Джефф понял, что желал признавать относительно себя только позитивные истины. Точно двойной агент, он был расщеплен надвое: на идеальное совершенное «я» с обожающим его кругом семьи и друзей по церкви — и на тайное, «плохое», зато живое «я». Тем не менее эту часть себя Джефф ненавидел. «Я все время думал о людях, с которыми я связан: как бы они были обижены, разочарованы, если бы правда выплыла наружу».

Джефф решил проблему зла в себе таким образом: отвел ему место, изолированное от своей остальной жизни. Он до смерти боялся собственного унижения и всеобщего разочарования, которое испытают окружающие, узнав о его греховности.

На сеансе групповой терапии Джефф впервые признался другим людям в своей проблеме и страшно удивился, когда вместо того, чтобы обрушить на него непосильное бремя позора, многие члены группы заплакали, услышав, как мучительно боролся Джефф, пытаясь всегда быть «замечательным». Впервые дурное «я» Джеффа ощутило благодать милосердия. «Я думал, это дурное «я» должно быть наказано, а не прощено и любимо». По мере того как Джефф расставался с завышенными требованиями к себе, ослабевала и его зависимость от порнографии.

Был ли его собственный грех причиной проблем, от которых страдал Джефф? Да, разумеется. Однако не следует путать корни и плоды. Его дурные наклонности нужно рассматривать как следствие или симптом более глубинной проблемы — неспособности интегрировать хорошие и дурные части своей личности. Иисус учил, что необходимо заботиться о корнях, уходящих глубоко в сердце, не позволяя внешним проявлениям ввести нас в заблуждение:

 

«Далее сказал: исходящее из человека оскверняет человека; ибо извнутрь, из сердца человеческого, исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства, кражи, лихоимство, злоба, коварство, непотребство, завистливое око, богохульство, гордость, безумство. Все это зло извнутрь исходит, и оскверняет человека»

(Марка 7:20–23).

 

Случалось ли вам иметь дело с желающими вам добра христианами из числа «поборников греха»? Они с готовностью берутся решить проблемы, подобные проблемам Джеффа, не обращая внимания на то, что Иисус назвал «осквернением извнутрь». Чтобы решить такую проблему, нужно было сперва выявить мучительную борьбу Джеффа с собственной порочностью.

«Поборники греха» тоже оказывают нам помощь, поскольку они подталкивают нас к ситуации, в которой мы сможем исповедать свою борьбу перед Богом и людьми. Но завершать эту борьбу наставлением «больше не веди себя плохо» — это значит повторять известную ошибку фарисеев, «очищающих внешность чаши»:

 

«Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что очищаете внешность чаши и блюда, между тем как внутри они полны хищения и неправды. Фарисей слепой! очисти прежде внутренность чаши и блюда, чтобы чиста была и внешность их»

(Матфея 23:25–26).

 

Омывание внешней стороны чаши, замазывание ошибок ни к чему не приводят, так как не обнаруживается источник проблемы. Эта часть души ждет и разбухает, чувствуя себя все более нелюбимой и непрощеной, пока вновь не даст знать о себе.

Другим неправильным или временным решением становится нетерпимость к чужим недостаткам. Потребность отталкивать все «плохое» в поисках идеала коренилась в душе Кэрол со времен ее бурного детства: родители постоянно ссорились и дома, и на людях, используя детей как оружие в этой войне. На потребности детей никто не обращал внимания.

Спасаясь от сложной ситуации в семье, Кэрол создала в своем воображении идеальный фантазийный мир, где «все хорошо», где никто не критиковал и не обижал ее. В этом мире ее окружали исполненные сочувствия или восхищения люди, понимавшие Кэрол с полуслова, работа всегда приносила хорошие результаты, радовала, была наполнена смыслом и абсолютно избавлена от рутины. В своих мечтах Кэрол должна была выйти замуж за идеального человека, исполненного совершенной любви к ней, всегда заботящегося о ней.

Естественно, к середине жизни Кэрол подошла, оставив за собой шлейф разочарований как в области отношений, так и в области карьеры. Малейшее замечание, даже морщинка на лице кого–нибудь из окружающих — и Кэрол снова вспоминала свое мрачное, безблагодатное детство. Для этого хватало даже пустякового замечания, неудачной реплики, произнесенной кем–нибудь из лучших побуждений.

Однажды ближайшая подруга Кэрол, женщина несколько старше ее, попыталась сделать ей комплимент: «Ты в прекрасной форме для человека средних лет, я хотела бы брать с тебя пример». Кэрол была просто уничтожена. Ей исполнилось сорок четыре года, но она отнюдь не относила себя к поколению, достигшему «средних лет». Состояние безблагодатности, постоянное ощущение себя «плохой», «нелюбимой» сделали Кэрол гиперчувствительной, и, если друзья говорили ей не совсем то, чего она ожидала, она чувствовала себя непонятой или обиженной.

Нередко единственным способом обращения с неприятными аспектами своей души становится отрицание. Укрывая какие–то эмоции, мысли или воспоминания от сознания, человек ухитряется как–то избавиться от стыда или чувства, что он не любим, которое связано с этими сторонами души. Беда в том, что отрицание не помогает. Можно пытаться похоронить свои эмоции, но хоронить их приходится заживо.

Библейское решение

 

Поскольку никто из нас не находится в том надежном состоянии, в каком мы могли бы быть, все люди нуждаются в помощи, чтобы разрешить конфликт со своими «плохими сторонами». Бог предлагает нам иное решение: не перфекционизм и не расщепление, а нечто противоположное — прощение.

Любовь или закон

 

В Библии противоядием против того дурного, что есть в наших сердцах, названы отнюдь не хорошие наши качества — такое противопоставление было бы законничеством или самооправданием. «Но, если по благодати, то не по делам; иначе благодать не была бы уже благодатию» (Римлянам 11:6). Противоядием должна служить любовь.

Вот что совершил Иисус, приняв распятие: Его смерть перенесла проблемы морали из сферы закона в сферу любви. Мы не должны более страшиться того, что наши недостатки лишат нас близости к Богу или к другим людям. Да, мы «очень плохие», мы никогда не будем соответствовать идеалу, не «заслужим» любовь. Все мы грешим и недостойны славы Божьей, но и мы найдены и выкуплены из тьмы и одиночества Отцом, Который никогда не отречется от обета любить нас без всяких условий.

Если человек не понимает этого, он либо пытается как–то сгладить свои несовершенства, либо яростно отрицает их. Каждая ошибка для него словно дамоклов меч. Такой человек находится в постоянном страхе перед неотвратимым наказанием, он знает, что в какой–то момент нить оборвется, его слабости станут явными, навлекут на него стыд, отвержение, изоляцию от Бога или людей.

Но Библия говорит нам, что мы освящаемся, когда эти несовершенные стороны нашей личности раскрываются в отношениях с другими, когда мы признаемся в своих проблемах людям, которые могут позаботиться о нас, простить и поддержать. Этот процесс Библия называет исповедью.

Исповедь

 

Исповедаться — значит признать истину о самом себе. О чем бы ни шла речь — о скрываемых дурных наклонностях, постыдном воспоминании, нелюбимом аспекте своего «я» — мы должны принять это перед Богом и людьми: «Признавайтесь друг пред другом в проступках и молитесь друг за друга, чтоб исцелиться» (Иакова 5:16).

Исповедь перед Богом и людьми не ведет к осуждению, она открывает путь к решению проблемы. Процесс исцеления начинается с того, что человек признает реальность и свою ранимость.

Христиане зачастую неправильно понимают назначение исповеди. Суть ее не в том, что таким образом «снимается вина», как полагают некоторые. Мы несем свою вину, но подзаконная вина разрешилась Крестом: «явлением Спасителя нашего Иисуса Христа, разрушившего смерть и явившего жизнь и нетление чрез благовестие» (2 Тимофею 1:10). Прежняя подзаконная вина становится ничтожной, поскольку мы находимся в союзе с Богом. Для верующего нет осуждения, а потому нет и необходимости в исповеди ради прощения — эта проблема уже решена.

Цель исповеди заключается в том, чтобы подставить нелюбимые, ненавистные, дурные части себя свету Божьей благодати и получить ясное наставление Его истины. Части, нуждающиеся в прощении, вовлекаются в отношения, устраняется все заражающий яд греха, который больше не может распространяться по всему организму души. Любовь сводит проблему вины к ее сути: наша дурная часть в том и состоит, что какие–то наши потребности не удается — или кажется, что не удается, — удовлетворить согласно предписаниям Библии.

Когда Джефф получил возможность откровенно обсудить с членами группы свое пристрастие к порнографии, произошло нечто удивительное: изменилась интонация, с которой он говорил. Сначала Джефф мямлил и заикался, был глубоко смущен, в каждом его слове чувствовалось мучительное напряжение, когда он рассказывал, как вел себя под воздействием своей мании. Но потом в его душу начали проникать и доброе расположение других членов группы, и их собственные откровенные признания, и спустя какое–то время исповедь стала для Джеффа чем–то естественным. У него, как и у всех людей, была своя проблема, которую требовалось решить. Другие члены группы также мучились из–за конфликтов, связанных с нарушением границ, и тому подобного.

Мы, можно сказать, видели, как «дурные» аспекты Джеффа интегрируются с остальными частями его личности, так что он мог взять на себя ответственность за них и позаботиться, чтобы и эту сторону его натуры окружающие его люди могли понять и полюбить.

Как вовлечь дурные аспекты в отношения

 

Подумайте, с кем из близких вы чувствуете себя наиболее легко. Может быть, этот человек имеет множество собственных проблем, вероятно, он не слишком дисциплинирован, но в одном вы уверены: он любит вас целиком — и плохим, и хорошим. Вы чувствуете себя прощеным, ваши дурные качества не раздражают этого друга, не навлекают его критику, не вызывают отчуждения — они вовлечены в отношения.

Каковы бы ни были изъяны этого человека, он, как Мария, «избрал благую часть»: он любит вас. Если уж нам суждено переборщить в том или ином, то пусть Бог поможет нам переборщить в любви.

Я никогда не забуду самый яркий пример такого рода любви, какой я получил в своей жизни. В начале семидесятых я учился в колледже на юге страны и, как многие мои сверстники, отрастил длинные волосы. Я руководствовался целым рядом причин: хотел покрасоваться перед приятелями, поэкспериментировать со своим правом самому принимать решения, досадить старшим и так далее.

В те времена на юге к длинноволосым парням относились без особой терпимости. Я, конечно, сам напросился, но реакция некоторых людей задевала меня за живое.

Приехав домой на выходные, я отправился в гости к бабушке, жившей в маленьком деревенском поселке. Бабушка была невысокой, чуть больше пяти футов, ей давно перевалило за семьдесят. По современным стандартам бабушка не была образованной женщиной, всю свою жизнь она проработала на ферме, вырастила шестерых детей. С точки зрения социологии, ее никак нельзя было отнести к числу открытых для диалога и свободомыслящих взрослых.

Как только я переступил порог, бабушка куда–то поманила меня рукой: «Пошли во двор, пошли во двор». Я пошел за ней, недоумевая. Выйдя во двор, она велела мне остановиться, внимательно посмотрела на меня и улыбнулась:

— Мне хотелось получше рассмотреть твои волосы. На солнце у них такой красивый оттенок.

Я ехал обратно в колледж и всю дорогу плакал. Некую часть меня, причинявшую мне неудобство и боль, кто–то приласкал. Рана начала исцеляться.

Вот что такое благодать: не следует бояться ни своего, ни чужого несовершенства, потому что благодать исцеляет несовершенство и благодати всегда будет больше, чем дурного. Библия говорит нам, что благодать, если только мы позволим ей это сделать, непременно восторжествует над злом и грехом: «Закон же пришел после, и таким образом умножилось преступление.

А когда умножился грех, стала преизобиловать благодать» (Римлянам 5:20). Наши грехи можно сравнить с огромным материком, но благодать — океан, который поглотит его. Зло не в состоянии состязаться с благодатью. Оно не из той категории.

Благодать воссоединяет нас с Богом и людьми, избавляя от страха утратить любовь. Мы можем решать свои проблемы, не боясь изоляции. Какое–то время спустя я постриг волосы. У меня была на то разумная причина: я хотел устроиться на работу. Сделать это меня побудила ответственность и понимание последствий, а не страх утратить любовь. Под страхом любви не учатся — слишком многое поставлено на карту.

Исповедав дурные части своей души и воссоединив их с любовью, мы учимся обращаться с ними честно и без страха, потому что в таких отношениях отсутствует угроза отвержения и мы можем с уверенностью обсуждать, исследовать и исповедовать все дурное, что находим в себе.

Нужно ли вам преодолеть в себе расщепление на дурное и хорошее «я»? Начните с освоения некоторых навыков.

1. Исповедуйтесь в своих недостатках перед Богом и людьми. Признаваясь в своих изъянах Богу и другим людям, вы приучаетесь не бояться их. Зло возрастает в тайне. Вот почему Иоанн сказал, что тьма не объемлет света (см. Иоанна 1:5). Как только тайное зло выходит наружу, начинается процесс исцеления.

2. Получите прощение. Стать любящим человеком можно, только позволив кому–то принять и простить ваши слабости. «Кому мало прощается, тот мало любит» (Луки 7:47). Найдите группу поддержки, члены которой сами получили прощение. Люди, получившие прощение, знают, что это такое — жить со своими недостатками.

3. Откажитесь от преследования идеала. Иметь идеал, конечно, хорошо, это цель, стремление к которой способствует росту. Но, когда цель превращается в неотступное требование, она уже не помогает, а подчиняет человека себе. Избавьтесь от жажды совершенства.

4. Примиритесь с «достаточно хорошим» в себе и других. Если вы считаете друга «достаточно хорошим», это значит, что вы видите его проблемы, но цените отношения с ним. Если вы умеете видеть хорошие стороны отношений, не закрывая при этом глаза на их изъяны, если вы способны наслаждаться своей работой, прекрасно зная при этом ее недостатки, значит, вы находитесь в состоянии благодати, а не пустоты и зависти.

5. Признайте печаль своим союзником, а не врагом. Согласно Божьему замыслу утрате отношений, идеалов, мечты или какого–то шанса сопутствует печаль. Этой печали или скорби не следует избегать: она помогает вам отказаться от того, чего вы иметь не можете, и освободить в своем сердце место для того, что вы можете иметь.

Если человек не чувствует себя настолько надежно, чтобы предаться скорби, он будет цепляться за утраченные надежды и отношения, и ему будет трудно устанавливать новые привязанности, поскольку его эмоциональная жизнь переполнена призраками прошлого. Соломон понимал пользу скорби: «Сердце мудрых — в доме плача, а сердце глупых — в доме веселия» (Екклесиаст 7:4).

Итак, печаль может быть полезной, однако не следует путать печаль и подавленность. Это совершенно разные состояния: депрессия — это неспособность проработать утрату или гнев, это паралич души, препятствующий разрешению проблемы. Печаль — противоядие против депрессии.

Депрессия неподвижна и статична, в то время как печаль устремлена к преодолению утраты. Вот почему Давид восклицает: «Вечером водворяется плач, а на утро радость» (Псалом 29:6). Это означает, что печаль длится недолго и делает свое дело. Печаль функциональна: скорбь подготавливает нас к любви. Когда подготовка заканчивается, приходит конец печали. Ее «сезон» завершается. Как говорит Соломон: «Время плакать, и время смеяться; время сетовать, и время плясать» (Екклесиаст 3:4). Если человек пытается «проскочить» через период скорби, позднее он обнаруживает, что непроработанные чувства вновь, но уже в другой форме дают о себе знать.

Заключение. Два вида плохого

 

Нужно понимать, что существует два вида плохого. Один вид связан с греховной, падшей стороной человеческой души:

 

«Все совратились с пути, до одного негодны: нет делающего добро, нет ни одного. Гортань их — открытый гроб; языком своим обманывают; яд аспидов на губах их; уста их полны злословия и горечи. Ноги их быстры на пролитие крови; разрушение и пагуба на путях их; они не знают пути мира»

(Римлянам 3:12–17).

 

Это вид плохого представляет собой ту сторону души, которая не признает своей тварной природы и желает, как хотел того Сатана, уподобиться Богу. Она увлекает нас прочь от Бога, Который мог бы удовлетворить наши потребности, заставляет нас удовлетворить эти потребности подделками, предложенными Сатаной.

Второй тип плохого можно назвать «ощущением зла». Это не обязательно (хотя и возможно) греховный аспект собственной души, но это что–то, что воспринимается как «дурное».

В изоляции человек самого себя считает «плохим». Все, что отлучено от отношений, не может быть «хорошим», потому что жизнь основана на привязанностях. Когда люди отворачиваются от нас из–за тех или иных наших склонностей, мы начинаем считать эти черты своего характера «плохими». На самом деле отношение людей само по себе не свидетельствует о том, что то или иное качество нашей души греховно, но мы начинаем ощущать его плохим.

Это могут быть наши потребности, сила воли, гнев, тревога, печаль или даже радость. Так, Терри выросла в семье, где считалось, что человек должен быть самодостаточным. Любая просьба о помощи или утешении наталкивалась на ледяное недоумение. Когда Терри стала взрослой и испытывала порой пустоту и одиночество, это чувство немедленно включало внутренний голос: «Ты слишком требовательна. Нечего нагружать всех своими проблемами!» И Терри снова бралась за работу, пока депрессия и опустошенность не вынудили ее обратиться за профессиональной помощью. Вполне естественные эмоциональные потребности, не какие–то капризы, сделались для Терри «плохими».

Все, не любимое нами и людьми, которых мы ценим, будет рассматриваться нами как «плохое», и мы будем придерживаться этого убеждения, пока оно не сделается частью нашей души.

Тем не менее проблема обоих видов «плохого» решается одинаково: дурные стороны личности независимо от того, в самом деле они плохи или плохи только в наших глазах, нужно исповедать и вовлечь в отношения, принять их как часть своей личности. За действительно дурное в себе мы должны нести ответственность и наказание, которое помогает нам научиться. А то, что мы субъективно ощущаем как зло, мы должны осознать как норму характера, лишь воспринятую другими вразрез с библейскими предписаниями.

Дженни пришлось иметь дело с дурным и хорошим в ее столкновении с двумя типами людей в мундирах. Первая встреча с врагами в лесу послужила для нее чрезвычайно суровым уроком: если б не старый дуб, Дженни не удалось бы спастись. В ужасе она инстинктивно бежала прочь от солдат, а старый дуб подсказал ей развилку, с которой она свернула на укромную тропку.

Когда Дженни во второй раз бежала от солдат, она уже была готова к бегству, она заранее предусмотрела различные маршруты для отступления. Беда в том, что Дженни не замечала разницу между двумя типами солдат.

Первые солдаты в самом деле были «плохими», они бы схватили Дженни. Однако если бы девочка обратила внимание на различия в мундирах, то поняла бы, что во второй раз ее заставило обратиться в бегство ее представление о солдатах, а не они сами: вторая группа солдат хотела отвести Дженни домой, к родителям. Дженни понадобилось время на то, чтобы выяснить разницу между плохими и хорошими солдатами.

Мы, как и Дженни, иной раз прячемся потому, что не сумели определить, что хорошо, а что плохо в нашей жизни. А как обстоит дело с вами? Нет ли в вашем прошлом моментов, которые преследуют вас и заставляют воспринимать других людей как «плохих», хотя они вовсе таковыми не являются? Нет ли у вас наклонностей, которые вы заклеймили как «дурные», хотя на самом деле причиной такого восприятия самого себя стало неблагожелательное отношение окружающих? Может быть, ваша проблема лежит еще глубже, и вы так и не примирились с собственной натурой? В этом случае вам следует всерьез поразмышлять о жертве Христа и прощении, которое мы получили ценой этой жертвы.

Во всех подобных случаях человеку нужно пересмотреть отношение к «дурному» и «хорошему» в себе. Человеческой природе свойственно и то и другое: человек хорош, поскольку он создан по образу Божьему; он дурен, поскольку он потомок Адама и Евы, склонный ко греху. Одна из основных задач взросления — преодолеть это расщепление собственной души.

Последняя глава исследования «проблемы игры в прятки» будет посвящена четвертой потребности развития — потребности быть взрослым. Мы убедимся, что эта потребность увенчивает три первые — в привязанности, в отделенности и в примирении плохого и хорошего «я».

Глава седьмая

Потребность в авторитете и зрелости

 

Проводя в одной фирме консультации по схемам отношений, сложившимся между ее ведущими работниками, я наткнулся на такую проблему: сотрудники, рассказывая о своем вице–президенте Филе, говорили так, как будто это были два разных человека.

Их мнения о Филе были противоположными: от одних я слышал, что Фил «добросовестный, склонный к сотрудничеству человек, старается изо всех сил», а от других — что Фил «тиран, требовательный, придирчивый».

В растерянности я проглядел список сотрудников компании… и тут все стало ясно: начальникам Фила нравилось его стремление угодить, но подчиненных Фил замучил избыточным контролем. Все отношения Фила с сотрудниками были неравными: на одних он смотрел снизу вверх, на других сверху вниз.

Этот пример иллюстрирует четвертую из основных потребностей развития и возрастания в образ Божий: человек должен стать взрослым, взять на себя определенную ответственность. Зрелость подразумевает полное развитие сил и знаний, ответственность, умение в разумной мере подчиняться, решение половых вопросов и способность к самостоятельному мышлению.

Полное развитие этих аспектов присуще взрослому человеку. Люди, испытывающие проблемы в области ответственности и авторитета, как правило, не справляются с какой–либо из перечисленных задач.

Библейский подход

 

Чтобы понять место и роль авторитета, нужно всмотреться в природу Бога. Бог — государь, правящий миром:

 

«И богатство и слава от лица Твоего, и Ты владычествуешь над всем; и в руке Твоей сила и могущество; и во власти Твоей возвеличить и укрепить все»

(1 Паралипоменон 29:12).

 

«Ты, Господи, пребываешь во веки; престол Твой — в род и род»

(Плач Иеремии 5:19).

 

Царь, правитель, контролирует все, ведет, наставляет, руководит и исправляет.

Мудрые правители склоняются перед властью Бога. Одному неразумному царю пришлось весьма необычным способом усвоить этот урок. Чтобы отучить вавилонского царя Навуходоносора от гордыни, Господь на время низвел его ниже самых жалких из его подданных: Он дал ему разум животного. Признаком выздоровления Навуходоносора стала его готовность смиренно преклониться перед высшим Царем:

 

«По окончании же дней тех я, Навуходоносор, возвел глаза мои к небу, и разум мой возвратился ко мне; и благословил я Всевышнего, восхвалил и прославил Присносущного, Которого владычество — владычество вечное, и Которого царство — в роды и роды. И все, живущие на земле, ничего не значат; по воле Своей Он действует как в небесном воинстве, так и у живущих на земле, и нет никого, кто мог бы противиться руке Его и сказать ему: «что Ты сделал?»

(Даниил 4:31–32).

 

Эти слова описывают неограниченную власть Бога: мир полностью подчинен Ему. Бог правит миром.

Однако, как любой хороший правитель, Бог умеет передавать власть по инстанциям. Он поручает другим осуществление Своих замыслов. Он облек властью Адама и Еву, вверив им землю:

 

«И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле»

(Бытие 1:28).

 

На Адама и Еву возлагалась огромная ответственность. Они стали представителями Бога на земле — так посол в чужом государстве представляет своего короля или президента. Адаму и Еве поручалось управлять землей так, как управлял бы ею Сам Бог.

Если бы не совершилось грехопадение, быть может, мы бы и сейчас жили под властью Адама и Евы. Но они взбунтовались против Бога, и власть была у них отнята. Адам и Ева оказались непригодными для этой работы, а в результате одна «колония» отпала от вселенской империи. Бог — справедливый правитель, но Его творение вырвалось из–под Его власти.

С тех пор Бог не раз облекал властью других вождей: Авраама, Исаака, Иакова, судей и пророков, а также царей. Он давал им право на власть: «над царством человеческим владычествует Всевышний Бог и поставляет над ним, кого хочет» (Даниил 5:21).

Но все это складывалось не слишком удачно. Очередной правитель, хоть и допущенный к власти Богом, еще более удалялся от идеала, каким были Адам и Ева до грехопадения. Это походило на прогрессирующее заболевание.

Мы не сумели стать правителями земли по образу Божьему. Мы не царим на своей планете, мы позволили греху править нами (см. Римлянам 6:12,17).

В этом наша трагедия: посланцы царя сделались пленниками. В этом же причина пришествия Христа. Его смерть освободила нас от оков, от вечной изоляции во тьме: «Освободившись же от греха, вы стали рабами праведности» (Римлянам 6:18). Сын, облеченный властью Отца, дал нам свободу восстановить свой статус носителей Его образа, вновь научиться покоряться, править и стать Его соработниками.

Вот что такое Царство Небесное, Царство Божье: Бог возвращает Себе законное место правителя вселенной, которая вышла из–под контроля и устремилась навстречу собственной гибели. Бог искупает наши жизни и тем самым возвращает Себе принадлежавшую Ему изначально территорию. Придет день, когда Его Царство вновь сделается полным.

Вот почему такое значение имеет наша способность правильно обращаться с властью. Только умея подчиняться и править, мы можем точно распределять обязанности. Центурион, чей раб заболел, ясно понимал свое положение в иерархии. Он обратился к Иисусу с такими словами:

 

«Господи! я не достоин, чтобы Ты вошел под кров мой; но скажи только слово, и выздоровеет слуга мой; ибо я и подвластный человек, но, имея у себя в подчинении воинов, говорю одному: «пойди», и идет; и другому: «приди», и приходит; и слуге моему: «сделай то», и делает»

(Матфея 8:8–9).

 

Центурион умел подчиняться власти и делегировать свои полномочия. Иисус сказал, что в этом человеке больше веры, чем в любом израильтянине.

Нам, верующим, предстоит однажды получить такую власть и право судить, какие нам нынче трудно даже представить себе: «Разве не знаете, что святые будут судить мир?.. Разве не знаете, что мы будем судить ангелов, не тем ли более дела житейские?» (1 Коринфянам 6:2–3). Каким–то образом мы будем призваны к той власти, какая была доверена людям изначально: «Поставил его (человека) владыкою над делами рук Твоих; все положил под ноги его» (Псалом 8:7).

Мы предназначены мудро править под руководством нашего мудрого Правителя. Вот почему нам важно сейчас научиться управлять собственной жизнью.

Процесс развития

 

— Он отбился от рук, — встревоженно сказал Роберт, и Черил, его жена, закивала. Их шестнадцатилетнего сына Билли только что арестовал инспектор по делам несовершеннолетних: подросток в третий раз был замечен в употреблении наркотиков и непристойном поведении. Лет с тринадцати Билли утратил всяческое уважение к родителям, дерзил, осыпал их ругательствами, откровенно насмехался над ними.

Эта перемена в сыне повергла Роберта в шок.

— Отец мой был военным, — рассказывал Роберт. — Со мной всегда обращались сурово, наказывали куда более жестоко, чем любого из моих друзей. Я никогда не мог угодить отцу, и я дал себе зарок: если у меня будет сын, я стану ему не отцом, а другом. А теперь Билли даже не разговаривает со мной.

В значительной степени проблемы Билли связаны с реакцией Роберта на его собственное прошлое: он хотел уберечь сына от авторитаризма, жертвой которого был он сам, а потому вообще воздерживался от руководства семьей. Все правила и стандарты поведения рассматривались как «законничество»; когда малыш Билли капризничал, родители извинялись перед ним за свою «излишнюю» строгость.

Билли не мог интернализировать модель авторитета, над ним не было власти, которая научила бы его признавать и любить благую и разумную власть. Мальчик находился в положении первых поселенцев Израиля: «В те дни не было царя у Израиля; каждый делал то, что ему казалось справедливым» (Судьи 17:6). В результате Билли не научился подчиняться авторитету.

Основная задача семьи как творения Божьего — воспитать взрослых людей, которые смогут продолжить дело покорения земли Царству Божьему. Задачу семьи можно считать выполненной, если дети, подрастая, достигают ступени, на которой они сами могут распоряжаться своей жизнью, функционировать как самостоятельные взрослые люди и продуктивно пользоваться своими дарами и талантами. Они смогут также правильно распорядиться своей сексуальностью, зная, когда следует играть первую скрипку, а когда уступать.

Процесс воспитания — это путь от той стадии, когда ребенок совсем мал и не справляется с собой, до той, когда он почувствует себя равным окружающим его взрослым. Невозможно быть на равных, когда голова твоя болтается ниже плеч. Трехлетний ребенок (или тот, кто остался им в душе) не может ни общаться, ни спорить как взрослый.

В идеале подготовка человека к взрослой жизни заканчивается примерно к восемнадцати годам, в том возрасте, когда юноши и девушки обычно покидают семью. Но некоторые люди не созревают и к тридцати семи годам. Если процесс воспитания проходит успешно, ребенок приобретает собственную мораль и религиозные ценности, планы на будущее, вкусы, интересы и встраивается в социальную структуру, которая поможет ему самостоятельно продолжить путь во взрослом мире.

Зарождающаяся самостоятельность обычно дает о себе знать в двух возрастных фазах: до десяти лет и в отрочестве. От рождения ребенка до начала полового созревания воспитание заключается в проявлении любви и установлении границ. Ребенок знает, что не может делать все что ему заблагорассудится, что другие люди распоряжаются его жизнью, а ему следует прислушиваться к ним. Интернализация семейных ценностей и правил становится частью его собственного характера.

В возрасте от четырех от шести лет ребенок начинает идентифицировать себя с родителем своего пола, подготавливаясь тем самым к своей будущей половой роли. Позднее начинается соперничество за любовь родителя противоположного пола, ребенок пытается вытеснить родителя своего пола, заменить его, и это вызывает в нем чувство вины, поскольку связь с этим родителем остается очень сильной. Затем такие желания подавляются, и укрепляется идентификация с родителем того же пола. Ребенок надеется в будущем встретить такого же спутника жизни, как мама или, соответственно, папа.

С этого момента наступает вторая стадия воспитания, в которой родители постепенно должны отказываться от своих функций. От начала отрочества до ухода юноши или девушки из дома обязанность родителей состоит не в контролировании поведения подростка, а в том, чтобы помочь ему справиться с трудностями самому. Правила и границы действуют по–прежнему, но теперь они становятся более гибкими и подлежат обсуждению. Подросток должен сам «владеть» своими ценностями и отвечать за свои поступки.

Некоторым родителям легче дается первая стадия, другим — вторая. Помнится, нашу церковь посещало одно семейство, где росло семеро детей, старшему из которых едва исполнилось одиннадцать лет. Все они вели себя просто идеально, и другие родители с завистью поглядывали на них, пока кто–то, самый мудрый, не сказал остальным: «Подождите судить, пока они не достигли отрочества». Этот человек знал, что отрочество — главный тест для родителей.

Многим родителям перемена «стиля воспитания» дается с огромным трудом. Они не понимают, почему ребенок хочет проводить время не с ними, а с друзьями, почему ему больше не требуются их советы, почему он не идеализирует папу и маму, как прежде. А происходит это потому, что подростку необходимо подготовиться ко взрослой жизни, в которой он сможет полагаться на собственное представление о мире. Это представление о мире складывается не только из родительских ценностей, но и из его собственных. Если ребенок не «оттолкнется от берега», он станет легкой добычей для авторитарных лидеров, всевозможных культов и сект, боссов, подминающих под себя подчиненных, и партнеров по браку, любящих командовать, а также друзей, которые будут им манипулировать.

Для обеих сторон будет лучше, если родители позволят ребенку пройти через этот период вопросов и вызова, но они должны оставаться его советчиками, указывать ребенку на последствия тех ценностей, которые он избирает. Если ребенку позволяют задавать вопросы и высказывать сомнения, он будет гораздо лучше подготовлен к жизни, чем те, чей «бунт» был подавлен и кто восстал лишь в тридцать лет, а то и позднее. Эти подавленные дети теряют в жизни очень многое.

Итак, четвертая стадия развития увенчивает три первые. Сначала семья учит ребенка привязанности, потом приучает его к отделенности, помогает установить собственные границы и уважать границы других людей. Семья предоставляет ребенку надежное место, где он может разобраться со своими хорошими и плохими сторонами, а также с добром и злом мира, не прибегая к расщеплению. Наконец, семья поощряет разумные действия подростка, помогая ему повзрослеть и занять свое место в мире.

Значение авторитета

 

Авторитет подразумевает не только власть, но и опыт. Мы всегда прислушиваемся, если в новостях ссылаются на «авторитетные источники», поскольку им известно больше, чем нам. Божий замысел предполагает, что, взрослея, каждый человек становится экспертом в той или иной области: в управлении фирмой, воспитании детей или исполнении музыки. Опыт в сочетании с авторитетом дается членам Тела Христова, чтобы они могли взаимодействовать друг с другом согласно Божьим предписаниям.

Взаимозависимость легче всего проследить в структуре старинной деревни или маленького городка. Кузнец подковывает лошадей, конюхи смотрят за животными, бакалейщик продает всем еду. Каждый работник необходим, и все нуждаются друг в друге.

Авторитет предполагает понимание правил, а не механическое заучивание. Однажды я видел на машине наклейку: «Мама сказала, и все!» Очевидно, так отвечает измученный родитель ребенку, упорно твердящему свое: «Почему нельзя? Почему?!» Для маленького ребенка такого ответа было бы достаточно, примерно до полутора лет он вообще не воспринимает разумные доводы. Но затем уже приходится отвечать на осмысленные вопросы, чтобы ребенок мог освоиться в своем мире. А вот когда родители говорят подростку: «Потому что я так сказал!», это является лишь признаком их неспособности руководить разумно, из–за чего они и вынуждены прибегать к давлению.

Фарисеи очень уважали правила и не могли постичь, что за традициями стоит один лишь закон — закон любви к ближнему. Правила и традиции должны служить любви, а не наоборот. Если традиция препятствует проявлению любви или причиняет боль невинным, ее надо нарушить во имя любви.

Вот почему Иисус сказал фарисеям, что они обвиняют невинных. Он позволил проголодавшимся ученикам собирать в субботу колосья, Он исцелял по субботам и осуждал тех, кто оставлял животное погибать в субботу, прибавив при этом, что человек гораздо ценнее скота (см. Матфея 12:1–7, 10–13). Фарисеи допускали, чтобы люди испытывали лишние страдания ради соблюдения правил.

Законники, склонные осуществлять контроль, обнаруживают те же свойства, что и фарисеи: соблюдение правил для них важнее любви, справедливость — это нечто внешнее, а не часть отношений. Когда подобные люди занимают высокие должности, они привлекают к себе ущербных, склонных к самоосуждению людей, бессознательно ищущих кого–то, кто бы вторил звучащей в их сердцах «родительской критике». Для таких отношений типичны образы критикующего «родителя» и вечно виноватого «ребенка», изо всех сил старающегося угодить. Возникает порочный круг, поскольку «родителю» — фарисею угодить невозможно по определению.

Отдаленность и авторитет

 

Стадию взрослости и авторитета легко спутать со стадией отделения и установления границ, поскольку в обеих фазах проявляются наши агрессивные функции, склонность к конфронтации, «отталкивание». Тем не менее эти две фазы принципиально различны: установление границ приводит к появлению отдельной личности, а завоевание авторитета позволяет нам войти в мир в качестве зрелого, дееспособного взрослого человека.

Однако многие люди с прочными границами не имеют профессиональных задач, особых способностей, не справляются со своей сексуальностью, не могут занять свое положение в мире и остаются детьми среди взрослых. Эти люди не получили разрешения быть взрослыми.

Как восстановить состояние взрослости

 

Одна из важнейших задач развития — выйти из состояния запуганного или рассерженного ребенка, заброшенного в мир взрослых. Мы должны избавиться от неравных отношений сверху вниз или снизу вверх, взять на себя ответственность за то, чтобы занять свое место в мире в качестве взрослого человека. Для осуществления этой задачи нам необходимо уметь:

1. Задавать вопросы. Люди, умеющие задавать вопросы, приучаются не идеализировать других людей, но принимать и хорошее, и плохое.

Задумайтесь, случалось ли вам разойтись во мнениях со своим лидером в духовной, финансовой, карьерной области или в сфере отношений. Если такого никогда не случается, значит, вы сотворили себе кумира. Вы должны в чем–то сомневаться. Подлинному авторитету ваши сомнения не страшны, взрослый человек всегда рад общаться с такими же взрослыми людьми, а не с поддакивающими ему «детьми». По–настоящему взрослый авторитетный человек знает, что ваши вопросы способствуют не только вашему, но и его собственному росту.

2. Подчиняться авторитету. Библия говорит, что Бог передал часть Своей власти начальникам, и мы должны подчиняться им:

 

«Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога, существующие же власти от Бога установлены»

(Римлянам 13:1).

 

«Повинуйтесь наставникам вашим и будьте покорны, ибо они неусыпно пекутся о душах ваших, как обязанные дать отчет; чтоб они делали это с радостью, а не воздыхая, ибо это для вас не полезно»

(Евреям 13:17).

 

Нужно сразу же прояснить два момента:

а) авторитет определяется положением, а не личностью человека. Бог ставит над нами того или иного человека по Своим, не известным нам соображениям. Мы не выбираем себе начальника, и его авторитет основывается не на его личных заслугах и не нашем уважении к нему, а на авторитете корпорации, иерархии в целом, которую, в свою очередь, наделяет авторитетом Бог.

Мы должны уважать статус людей, стоящих выше нас, и волю Бога, поставившего их в данный момент над нами, даже если сам начальник как человек не заслуживает уважения. Вот почему мы обязаны чтить родителей (см. Исход 20:12 и Ефесянам 6:2–3). Чтить — это и значит уважать положение человека, придавать вес тому, что весомо. Если характер того или иного родителя нестоек, непостоянен, лишен цельности и не заслуживает уважения, мы не обязаны притворяться, что нам нравится его характер, но статус родителей определен Богом;

б) авторитет имеет свои границы. В детстве родители временно замещают в наших глазах Бога, они позволяют нам понять, каков Бог. Но, когда мы становимся старше, любой авторитет ограничивается какой–то конкретной сферой, не пытаясь более равняться с нашими отношениями с Богом.

Например, я внимательно выслушаю мнение хирурга относительно предстоящей мне операции, но вряд ли я буду придавать большое значение его советам насчет протекающей водопроводной трубы.

Если человек приписывает непререкаемый авторитет какому–нибудь человеку или группе людей, переадресуя им все решения и в области духовной жизни и любви, и в области работы и финансов, то он пытается найти себе другого «отца» на земле вместо Бога.

3. Разбираться в своих ценностях и убеждениях. Задайте себе вопросы: «Как я верю в Бога? Что я знаю об Иисусе Христе? О спасении? О Библии?» Разберитесь, почему вы верите в то, во что вы верите. Это хорошая «проверка веры».

Нужно ли вам непременно обратиться к какому–то автору или комментатору, чтобы выяснить, во что же вы верите? Многие люди боятся самостоятельных духовных упражнений, но Бог поощряет их, Он хвалит жителей Верии за то, что они выслушивали проповедь Павла, «ежедневно разбирая Писания, точно ли это так» (Деяния 17:11). Если наши представления о Писании и христианской вере правильны, проверка им не страшна, а если не верны, их тем более следует проанализировать.

4. Общаться со взрослыми как со взрослыми, а не со старшими. Вы должны отказаться от общения снизу вверх. Некоторым людям трудно смотреть в глаза тем, кто в их представлении заменяет родителей, у них даже лексика меняется, они лепечут по–детски. Обращайтесь по имени к человеку, который так обращается к вам.

Это касается и наших родителей. С того момента, как ребенок становится взрослым, родители перестают быть родителями и становятся его друзьями. Этот же принцип запечатлен и в словах Иисуса: «Кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот мне брат и сестра и матерь» (Матфея 12:50). Итогом хорошего воспитания должно стать равенство между родителями и детьми, а не продолжающийся контроль.

5. Развивать свои таланты. Взрослый человек должен знать, к чему у него лежит душа, чего он хочет достичь в жизни, какие дары нужны ему для этого. Возможно, ваши устремления существенно отличаются от ожиданий ваших близких, но Библия возлагает на родителей обязанность не задавать ребенку путь в жизни, а помогать ему обрести этот путь: «Наставь юношу при начале пути его: он не уклонится от него, когда и состареет» (Притчи 22:6). Говоря о «пути его», еврейский автор подразумевает путь, намеченный Божьим планом, а не субъективными желаниями родителей.

6. Принимать сексуальность как благо. Христиане, не сумевшие отделиться от родителей, не чувствуют себя взрослыми людьми в области секса. Они же еще «дети», а дети не имеют сексуальности. Во многих таких людях «встроены» суровые запреты. Одна пациентка поведала мне, что она не могла заниматься с мужем сексом, потому что со стены напротив кровати на нее смотрел большой парадный портрет ее родителей! Каждый раз, когда они с супругом затевали любовную игру, женщине мерещилось, что родители с упреком глядят на нее. Ей пришлось перевесить эту фотографию.

Чтобы преодолеть такие внутренние запреты, полезно найти себе друзей, с которыми возможно откровенное, на взрослом уровне, обсуждение вопросов секса. Нужно привыкнуть к сексу как к чему–то «нормальному для взрослых», а со временем человек начнет ценить секс как один из даров Божьих и будет вести себя более спонтанно.

7. Чувство вины один из признаков взросления. Это может показаться странным, однако нужно учитывать, что, становясь взрослыми, мы вынуждены нарушить «предания старцев» (Марка 7:3), обдумать и переоценить их, чтобы слушаться Бога.

Этот процесс включает в себя многочисленные вопросы и вызовы, которые навлекают критику и гнев со стороны «внутреннего родителя». Иногда он порождает острое чувство вины. Человек кажется самому себе «плохим», раз он мог помыслить или сказать такое. Он говорит себе: «Если б родители знали это, как бы они разочаровались во мне!» Потребуется навык быть взрослым, чтобы человек от критического осуждения себя перешел к напоминанию об идеале.

Не испытывает чувства вины тот человек, который избегает сопряженных со взрослением рисков, боясь оказаться «плохим ребенком» и разочаровать своих родителей. Чувство вины может быть полезным, часто оно — симптом, сопутствующий взрослению.

Итоги

 

Последние четыре главы мы посвятили изучению тех фундаментальных блоков человеческого характера, из которых строится образ Божий. Это способность:

 

• испытывать привязанность;

• отделяться и устанавливать границы;

• сосуществовать как с хорошими, так и с дурными чертами своего и чужого характера;

• функционировать в качестве взрослого человека и уметь завоевывать присущий взрослому авторитет.

 

На этих четырех качествах основывается личность человека. Бог желает, чтобы мы полностью развили все четыре аспекта. Чем более мы развиваем в себе эти качества, тем больше уподобляемся Ему. Беда в том, что развитие всех этих аспектов в каждом из нас в какой–то момент было нарушено.

Тут–то и включается механизм игры в прятки. Если рост какой–либо части души останавливается, человек отказывается от дальнейшего ее развития, он старается укрыться от новой боли и порой прячет важные аспекты своей души — способность к доверию, зрелость — так глубоко, что сам забывает об их существовании.

Более всего мы нуждаемся в искуплении этих частей своей личности, но этого же мы больше всего и боимся. Застывшие участки нашей души отчаянно нуждаются в свете благодати и в истинном наставлении, но мы страшимся навлечь на себя еще большую ненависть, критику или отстраненность.

Это не означает, что прятаться всегда плохо. Разумеется, защитные механизмы играют свою важную роль в духовном и эмоциональном развитии человека.

Вспомним, как нелегко было Дженни принимать взрослые решения, когда она оказалась одна в Далеком лесу.

 

Дженни знала, что она слишком мала и что ответы на эти вопросы ей неведомы. Но ей нужно было как–то справляться с ними, чтобы выжить в Далеком лесу.

Если проблема казалась чересчур сложной, если Дженни не решалась сделать тот или иной выбор, она пыталась представить себе доброе лицо констебля Джозефа. Он столько раз помогал ей разобраться со взрослыми проблемами, когда девочка еще жила с родителями. Он помогал ей добраться до дома, где жила ее подружка, он научил Дженни отбивать мяч и ездить на велосипеде.

«Что бы сказал на это констебль Джозеф?» — спрашивала себя Дженни, и довольно часто это помогало ей найти ключ к решению той или иной задачи. В других случаях она вспоминала разумные советы отца и матери.

Но бывало и так, что Дженни в отчаянии садилась на землю и заливалась слезами. Она была такой маленькой, а эти проблемы, эти решения такими сложными. Одиночество было мучительным.

 

Дженни испытывала огромную потребность в зрелости, но ее уровень развития был недостаточен, и она не могла стать авторитетом для самой себя. Поэтому она изобрела полезный способ прятаться: она призывала себе на помощь «констебля Джозефа», чтобы его мудрые советы, звучавшие «внутри Дженни», помогали ей разбираться с проблемами, окружавшими ее извне. Воспоминания о констебле Джозефе защищали Дженни от необходимости преждевременно взрослеть: она могла принимать взрослые решения, но как бы несамостоятельно.

Однако разговоры между «Большой Дженни» и «Маленькой Дженни» обнаруживали действие уже вредоносного механизма пряток, хотя и он защищал Дженни от необходимости принимать взрослые решения.

Оглядывались ли вы когда–нибудь на трудные годы своего приближения к зрелости? Не осталось ли у вас горестных воспоминаний, ограничивающих ныне вашу способность функционировать во взрослом мире? Дженни была не готова проявлять взрослый авторитет, не соответствовавший ни ее возрасту, ни уровню развития, и защитный механизм игры в прятки помог ей выжить. Тем не менее процесс взросления требует от каждого человека, чтобы он развил в себе все перечисленные выше способности. Перечитайте этот список еще раз, задайте себе достаточно жесткие вопросы относительно своих способностей в каждой из этих областей. Так вы поможете себе продвинуться к большей зрелости.

Во второй части книги мы рассмотрим полезные и вредные варианты игры в прятки. Нужно уметь распознавать эти схемы, чтобы стать здоровым, активным, полноценным взрослым человеком.

Часть II

Прятки полезные и вредные

Глава восьмая

Полезные прятки: переживание страдания

 

Конни, женщина средних лет, одна из лучших выпускниц библейского колледжа, обратилась ко мне по поводу серьезных богословских проблем, а также в связи с депрессией.

— Я никак не могу смириться с тем, как Бог распорядился моей жизнью, — сказала она. — Вы в состоянии помочь мне приспособиться к ситуации, которую нельзя отменить, к тому, что составляет мой «удел» в этой жизни?

— Разумеется, помогу, если дело обстоит именно так, — ответил я. — Но сперва опишите мне свою ситуацию.

Конни изложила историю своего брака, длившегося уже двадцать лет. Критически настроенный супруг, которому ни в чем нельзя было угодить, буквально вытирал об нее ноги.

— Это не бросается в глаза, — сказала она. — Он не бьет меня, даже голоса не повышает, но, как бы хорошо я ни убрала дом, сколько бы времени ни потратила, готовя ему изысканный ужин, он замечает лишь недостатки: дескать, что–то я упустила, забыла, подгорела какая–то еда. Я заранее настраиваюсь на это, и долго ждать мне не приходится.

— А что происходит, когда вы говорите ему, что вам это неприятно? — поинтересовался я.

— Ничего не происходит, — ответила Конни, — потому что я никогда ему этого не скажу.

— Разве его поведение не задевает ваши чувства?

— В том–то и дело! — воскликнула Конни. — Почему меня это так задевает? Я недостаточно духовна, я не умею принимать эти замечания с любовью и использовать их для своего роста. Я стараюсь приносить плоды там, где укоренил меня Господь, но мне нужно преодолеть в себе гордыню.

История Конни иллюстрирует весьма типичное заблуждение. Нужно знать, что прятки, хоть это и механизм, возникший после грехопадения, иногда бывают необходимыми. Многие же христиане уговаривают себя не только терпеть все, что выпадает на их долю, но еще и напрашиваться на страдания, потому что они якобы «страдают во имя Христа».

Это идет вразрез с Библией. Значительная часть наших страданий не служит ни вящей славе Божьей, ни нашему благу. Если не включаются защитные механизмы, некоторые виды страдания действуют разрушительно. Иногда человек напрасно уклоняется от боли, но порой это бывает необходимо. Конни не видела полезной стороны пряток. Чтобы понять это, обратимся к библейской концепции страданий.

Библейская концепция страданий

 

В жизни нас поджидают два вида боли: во–первых, физическая боль от ран, порезов, ушибов, переломов и так далее. Обычно эта боль бывает последствием физической травмы.

Вторая боль — это эмоциональное и духовное страдание, происходящее на гораздо более глубоком уровне. Мы почти постоянно испытываем депрессию, тревогу, печаль, гнев, стыд или чувство вины. Эмоциональная боль порождается в первую очередь проблемами в наших отношениях с Богом, самими собой и другими людьми. Когда любимые покидают нас, сердце оплакивает эту утрату. Это «хорошая боль», потому что она свидетельствует о том, как много значил для нас этот человек. Но есть и «плохая боль», которая нередко возникает из–за попытки уклониться от «хорошей боли».

Если мы сердимся на кого–то за недостаточное проявление любви — это хорошая болы она указывает, что в наших отношениях есть проблема, которую требуется разрешить. Однако если мы предпочтем не обращать внимания на свой гнев, он застрянет глубоко в сердце и станет «горьким корнем» (см. Евреям 12:15), то есть «плохой болью».

Физическая и эмоциональная боль могут объединяться. Представим себе мать–одиночку, тянущую изо дня в день чересчур тяжелый воз и два–три раза в неделю мучающуюся мигренью, или строительного рабочего, получившего травму спины, ставшего инвалидом и теперь находящегося в тяжелой депрессии.

Эта боль — часть родильных мук творения, она напоминает нам о том, что процесс искупления еще идет. Мы не станем обсуждать в этой книге вопрос, откуда и почему вообще возникает страдание, но нам надо понять, что оно представляет собой, чтобы знать, как на него реагировать.

Типы страдания

 

Наша реакция на страдания обусловливается смыслом и значением той боли, которую нам приходится испытывать. Некоторые виды страдания нужно принимать с радостью, а другим следует противиться изо всех сил. Ниже приводится таблица, которая поможет нам разобраться в основных типах страдания.

Используя эту таблицу, мы определим, к какому типу страдания принадлежит та или иная боль и как следует реагировать на нее.

 

Уровень 1: справедливое и несправедливое страдание

 

Справедливое страдание учит нас. Услышав тревожный сигнал: «Мне грозит боль!», нужно в первую очередь задать вопрос: «Заслуживаю ли я ее?»

Иногда огорчение становится естественным последствием наших поступков. Не стоит называть это Божьим наказанием: эти невзгоды — наши друзья и наставники. Страдание помогает нам лучше подготовиться к жизни. Водитель, превысивший скорость и заплативший штраф, ничему не научится, если будет обижаться на дорожную инспекцию: штраф — это напоминание о необходимости соблюдать установленную скорость, чтобы не довести дело до аварии. Рабочий, которого уволили за систематические опоздания, должен понимать, что ему оказали услугу. Если он усвоит этот урок, он будет раньше ложиться спать и вести себя более ответственно. Вот почему юной фессалоникийской церкви Павел указывает: «Если кто не хочет трудиться, тот и не ешь» (2 Фессалоникийцам 3:10), потому что наказание заставляет человека опомниться.

Этот принцип различим и в психологических симптомах. Депрессия, расстройство питания, различного вида наркотические зависимости и синдромы навязчивого поведения, как правило, развиваются в результате комбинации нашего греха и греха против нас.

Когда Диана сердилась на что–нибудь, она не могла показать этого, потому что ее родители всегда обижались и отдалялись от нее. Диана научилась скрывать свой гнев под маской саркастической, злой иронии, так как тут она всегда могла вывернуться, сказав: «Я всего лишь пошутила!»

Диана обратилась к психологу, поскольку ей не давались близкие отношения. Как только какой–нибудь человек приближался к ней, Диана отпугивала его своим злым язычком. Она страдала от острого чувства одиночества.

Нужно разобраться с такого рода эмоциональным переживанием. Если мы не обращаем внимания на психологические симптомы и не пытаемся исцелить полученную рану, страдание становится неизбежным. Иными словами, такого рода тревожные ощущения и странности поведения — наши друзья, они предупреждают нас: «У тебя не все в порядке, займись этой проблемой». Если мы не обращаем внимания на эмоциональные страдания и не ищем исцеления, то, как и в случае с телесной болью, последствия окажутся намного хуже.

Несправедливое страдание — это боль, не заслуженная нами. В этой ситуации мы оказываемся пешеходом, которого вдруг сбила машина. И нам прежде всего нужно задать второй вопрос: неизбежно ли несправедливое наказание? Можем ли мы контролировать такую ситуацию?

Уровень 2: предотвратимое и непредотвратимое страдание

 

Неизбежное и несправедливое страдание — это последствие грехопадения.

Когда Кристине было шесть лет, она подверглась сексуальному насилию со стороны отца. Однажды вопреки его приказу никому не рассказывать «их» секрет Кристина, как могла, попыталась сообщить матери о том, что с ней происходит. Мать ответила: «Если это правда, значит, ты сама его поощряла». Больше девочка, растерянная и пристыженная, никому не говорила о совершавшемся над ней насилии, пока не стала взрослой и не была вынуждена обратиться за психологической помощью в связи с сильными приступами паники.

История Кристины — пример непредотвратимого страдания, что бы ни говорила по этому поводу ее мать. Девочка не могла уклониться от физического и эмоционального насилия со стороны отца. Дети особенно уязвимы перед таким страданием, они недостаточно развиты, они запуганы, не подготовлены к самозащите, в особенности от тех, кого они любят.

Из всех типов страдания человеку труднее всего смириться со страданием незаслуженным и непредотвратимым. Та боль, которую мы никоим образом не навлекали на себя, кажется особенно «неправильной».

Некоторые специалисты по Библии считают такую боль ниспосланной Богом с целью чему–то нас научить. Однако, хотя Бог и допускает существование такой боли, она вовсе не всегда является «уроком» или «благословением».

Этот тип страдания — оборотная сторона столь ценимой Богом свободы воли, нашего права самостоятельно выбирать между любовью и злом. Бог предоставил нам такую свободу, потому что свобода без любви была бы рабством, угодничеством, притворством, она была бы бессмысленной, поскольку человек слушался бы Бога не по велению сердца. Но за то, чтобы человек мог выбрать любовь к Богу и людям, приходится платить высокую цену: мы можем не только прийти к любви, но и уйти от нее.

Наше «да» имеет вес лишь постольку, поскольку мы можем сказать и «нет». Вспомним притчу Иисуса о двух юношах, посланных работать на винограднике (см. Матфея 21:28–32). Отцу требовалась помощь, и он хотел, чтобы его сыновья потрудились в винограднике. Они отвечали отцу очень по–разному. Один не умел открыто отказать отцу и сделал это не словами, а на деле: сказал «да», а на работу не вышел; второй сын откровенно воспротивился воле отца, но благодаря своей честности сумел так же откровенно покаяться и в итоге пошел на виноградник.

Бог хотел, чтобы отец Кристины любил свою дочь и обращался с ней, как с драгоценным даром Божьим, но этот человек вместо любви выбрал зло. Кристина страдала, потому что ее отец обладал свободой воли и выбрал зло.

Библия говорит о пользе наказания, полученного от Бога: «Наказания Господня, сын мой, не отвергай, и не тяготись обличением Его; ибо кого любит Господь, того наказывает, и благоволит к тому, как отец к сыну своему» (Притчи 3:11–12).

Такого рода боль — это боль от «растяжения мышц». Хороший тренер порой заставляет своих подопечных пробежать лишний круг, чтобы укрепить их мышцы. Эта боль имеет смысл и цель, однако разумный тренер не допустит, чтобы бегуны свалились замертво, поскольку от этого ни им, ни ему самому не будет пользы.

Бог — добрый родитель. Он наказывает нас, когда есть на это причина, но Он оставляет нам свободу делать зло, потому что любовь обладает наивысшей ценностью в Его глазах.

Нас повсюду окружает непредотвратимое и несправедливое страдание, оно проявляется в болезнях и телесных ограничениях в те моменты, когда нас предает тот, кому мы доверяли, когда мы становимся мишенью чьего–то неспровоцированного гнева. На это страдание возможны три реакции: либо печаль, либо отрицание, либо сочетание того и другого.

Многие люди ищут справедливости на земле. Некоторые постоянно борются с несправедливостью, которую проявляют по отношению к ним другие. Можно оценить прошедший день, подсчитав, сколько раз нам удалось отразить чужой грех против нас. Иногда это чувство жертвы проецируется на другого человека. Некоторые люди, страдающие такого рода заболеванием, превращаются в «крестоносцев» — поборников того или иного дела. В такой форме выражается нежелание смириться со своей неспособностью даровать абсолютную справедливость другим людям или миру в целом, ибо это — прерогатива Бога: «У Меня отмщение и воздаяние» (Второзаконие 32:35).

Существуют люди, которым легче перенести «праведный гнев», нежели печально смириться с тем, что многие страдания мы совершенно не в силах предотвратить. Иллюзия «владения ситуацией» мешает нам признать свою беспомощность в определенных случаях. Мы говорим себе: «Я по крайней мере пытаюсь что–то исправить в этом мире», но часто бывает и так, что человек просто отчаянно борется с печальной необходимостью признать «несправедливость» как неотъемлемое свойство падшего мира. Как Павел, шедший «против рожна» (Деяния 26:14), мы не желаем принять то, помешать чему не в нашей власти.

Симптомом такого умонастроения является хроническое беспокойство и неудовлетворенность. Все время что–то не так, что–то требуется исправить. Это означает, что человек все что угодно предпочитает печали.

Даже Господь ограничил Себя, предоставив нам свободу, и оттого познал печаль:

 

«Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели!»

(Матфея 23:37).

 

Иисус Сам поставил Себя в такую ситуацию, когда Он вынужден был беспомощно наблюдать за тем, как люди губят свою жизнь.

Разумеется, человек должен творить справедливость на земле, но он не может сдержать все несправедливости, какие здесь совершаются, и в таком случае должен посетить «дом плача». Скорбь дана нам Богом, чтобы принять то, чего мы изменить не в силах. Печаль помогает сердцу отказаться от того, чего оно не может получить, и подготовиться к принятию того, что будет ему дано. Бог так высоко ценит нашу печаль, что в Израиле были даже профессиональные плакальщицы, изучавшие это ремесло и передававшие его своим ученикам (см. Иеремия 9:17–20). Печаль помогает нам осознать свою тварную природу и склониться перед Богом, как перед высшим и последним Судией.

Несправедливое, но предотвратимое страдание заставляет нас задать вопрос о соотношении любви и справедливости. Вспомним жизнь Конни с ее критически настроенным супругом. Конни вовсе не была беспомощна, она могла обратить внимание Хэла на его недостойное поведение, но она позволяла мужу многие годы критиковать ее, потому что ей казалось, будто это предписывается Библией. Прежде чем принять или отвергнуть такое страдание, мы должны задать себе третий вопрос: «О чем идет речь: о любви или о справедливости?»

Уровень 3: страдание с радостью и полезные прятки

 

Представьте себе все те повседневные ситуации, в которых выбор страдать или не страдать остается за вами. Например:

 

• друг предлагает вам пойти в итальянский ресторанчик; вы не очень–то любите эту кухню, но идете с ним;

• начальник кричит на вас, а вы, ни слова не говоря, глотаете оскорбления;

• жена в пятый раз за квартал превышает банковский кредит, а вы молча платите по счетам.

 

В этих и множестве других ситуаций мы можем позволить или не позволить себе перенести некое огорчение. Дополнительное усилие требуется, чтобы решить, принять эту ситуацию или воспротивиться ей, допустить чью–то безответственность или положить ей конец, терпеть боль или избегать ее.

Некоторые люди полагают, что христиане должны все принимать, другие, напротив, призывают бороться с несправедливостью во всех ее проявлениях. На самом деле все не так просто, какой бы выбор вы ни сделали. Бог много говорил нам о добровольно принимаемом страдании, но не меньше Он говорил и о противлении злу.

Принимая решение, мы должны исходить из двух фундаментальных качеств Бога: любви и справедливости. То есть если в данном случае способность любить превосходит потребность в справедливости, надо с радостью принять страдание. Когда же потребность в справедливости превосходит способность любить, нужно отдалиться, сохраняя ответственность.

Эта «ответственное отстранение» и есть полезные прятки.

Библия часто говорит о радостном страдании, когда речь идет о поведении христиан в пору гонений. Иисус учил нас, что в определенные времена тому, кто ударит нас по щеке, нужно подставлять другую щеку, отдавать плащ тому, кто хотел отобрать у нас рубашку, и идти две мили с тем, кто принуждал нас пройти одну. Все мы, верующие, должны нести свое бремя (см. Матфея 5:38–45, 10:38 и 16:24). Первое Послание Петра полностью посвящено наставлению о том, как следует с терпением переносить несправедливости:

 

«Ибо то угодно (Богу), если кто, помышляя о Боге, переносит скорби, страдая несправедливо. Ибо что за похвала, если вы терпите, когда вас бьют за проступки? Но если, делая добро и страдая, терпите, это угодно Богу, ибо вы к тому призваны; потому что и Христос пострадал за нас, оставив нам пример, дабы мы шли по следам Его»

(1 Петра 2:19–21).

 

Эти непростые слова позволяют нам на миг заглянуть в сердце Божье, и мы узнаем, что страдание — это плата за любовь. Если кто–то дорог нам, мы охотно примем страдание ради его блага.

Петр предлагает нам с радостью принять незаслуженное страдание, видя в этом акт глубокой благодарности Богу за все, что Он сделал для нас. Центральный образ этого текста — образ величайшего, незаслуженного и добровольно принятого страдания, распятия Христа. Смысл распятия заключается в том, что Христос принял смертельную муку лишь потому, что Бог желает исцелить нас и вернуть к Себе. Страдание невиновного за виновных не укладывается в наше представление о справедливости, но так проявляется всепобеждающая Божья любовь.

Бывают времена, когда сердце пусто, ранено, не может ничего дать. В такую пору мы нуждаемся в справедливости, поддержке, которая избавит нас от страдания и поможет восстановить отношения с Богом и людьми.

Восстановив отношения, мы из нужды и скудости переходим в состояние благодати. Мы получаем любовь, и сердце наше снова наполняется. Теперь мы можем позволить людям причинить нам какие–либо неудобства, но сердце от этого не пострадает. Способность любить сделалась сильнее потребности в справедливости.

Марджи несколько месяцев постоянно выговаривала Алану за его манеру разбрасывать одежду по всему дому. Наконец стали заметны кое–какие сдвиги: Алан начал сам поднимать с пола носки, убирать с дивана свою куртку, рубашка его больше не лежала на столе. Аккуратность не давалась ему столь естественно, как самой Марджи, и Алан очень гордился собой, когда однажды убрал все вещи и даже постирал их.

Но спустя несколько дней Алан убегал из дому в спешке, больше разбросав одежек, чем надев на себя. Оценивая «ущерб», Марджи все время видела перед собой лицо Алана, когда он радостно ухмылялся, предъявляя ей результаты своей уборки. Она почувствовала прилив любви к мужу: «Он так старается!» Нагнувшись, Марджи принялась убирать за Аланом.

Думаю, этот опыт знаком каждому из нас: бывает так, что способность любить превосходит нашу потребность в справедливости. Марджи испытывала прилив любви и близости к Алану, сердце ее было полно. В этот момент ее способность любить превзошла ее потребность в справедливости. Она не хотела снова выговаривать Алану за его неаккуратность, хотя ей и придется вечером продолжить процесс воспитания — в этом смысле ее муж был еще весьма далек от совершенства!

Надо, однако, быть очень осторожным, потому что принцип «любовь или справедливость» легко извратить. Человек, подобный Конни, скажет: «Раз я не испытываю такой любви, какую ощутила в себе Марджи, мне нужна помощь психолога». Людям иногда кажется, что они обязаны «вынудить» у себя благодарность, чтобы страдать с радостью, но это даже не ошибка, а извращение.

Любовь, радость, благодарность — все это плоды милосердия Божьего Духа. Они возникают в нас потому, что нас любят, мы не можем произвольно вызвать в себе эти чувства, как не можем силой воли понизить температуру до нормы, когда заболеваем. Чтобы снизить температуру, нужно распознать инфекцию, вызвавшую лихорадку. Точно так и нашу духовную и эмоциональную изоляцию нужно понимать как симптом недостатка любви, радости и благодарности. Этот дефицит наступает в те времена, когда мы не наслаждаемся плодами Духа.

Если мы принимаем страдание из чувства страха, долга или вины, то мы принимаем его не с позиций любви: как говорит в своем Первом Послании Иоанн, любовь изгоняет страх. Конни не могла страдать с радостью, потому что не находилась на позиции любви. Она не могла дать то, чего у нее не было. Сердце ее было травмировано жесткой критикой Хэла.

Мне однажды довелось услышать, как муж заявил жене, что любит ее исключительно в силу Божьей заповеди. Боюсь, страх мужа перед Божьим наказанием не способствовал умножению любви и нежности.

Если человек, находящийся в такой ситуации, как Конни, не испытывает особой любви к обидчику, это вовсе не является признаком гордыни или недостаточной духовности: это сердце напоминает человеку, что отношения нарушены, что не была удовлетворена потребность укорениться в любви.

Полезные прятки — нечто противоположное навязанному себе страданию. Нам требуется мудрость, чтобы понять, какие лишения мы способны перенести в отношениях, прежде чем понесем слишком большой ущерб. Библия советует нам уклоняться от таких отношений, спасая свою душу. Это значит, что мы должны обратить внимание на тот момент, когда потребность в справедливости превосходит в нас способность любить.

Выйти из такой ситуации будет проявлением не эгоизма, а ответственности и благоразумия: «Благоразумный видит беду, и укрывается; а неопытные идут вперед, и наказываются» (Притчи 22:3). Не всякое страдание — страдание ради Иисуса. Мы можем оказаться в слишком затруднительной, болезненной, деструктивной, оскорбительной для нас ситуации, и этому состоянию мы должны положить предел.

Для этого нам нужно хорошо понимать состояние своего сердца, мы обязаны знать, какие части нашей души особенно ранимы и нуждаются в большем количестве благодати. Иногда человек становится очень хрупким, например, когда он находится на грани отчаяния: «К страждущему должно быть сожаление от друга его, если только он не оставил страха к Вседержителю» (Иов 6:14). Но бывает так, что сердце человека ранимо и больно, а он прислушивается к несвоевременной, нечуткой критике и еще более отдаляется от Бога.

Бог указывает нам, как следует обращаться с людьми в зависимости от их духовного и эмоционального состояния: «Вразумляйте бесчинных, утешайте малодушных, поддерживайте слабых, будьте долготерпеливы ко всем» (1 Фессалоникийцам 5:14). Бесчинных (нарушающих правила) нужно вразумлять, им требуется структура, которой они лишены, но все мы нуждаемся в утешении и ободрении, когда падаем духом.

Ужасно, когда люди делают все наоборот. Они утешают бесчинных, тем самым лишь поощряя их распущенность, — это все равно, как если бы сторожевой пес завел дружбу с грабителями! Еще хуже, когда ослабевших духом призывают к порядку, причиняя еще больший ущерб и без того страдающей части души.

Бог не желает общаться с людьми, не проявляющими любви:

 

«Я сокрою лице Мое от него в тот день за все беззакония его, которые он сделает, обратившись к иным богам»

(Второзаконие 31:18).

 

«В жару гнева Я сокрыл от тебя лице Мое на время, но вечною милостию помилую тебя, говорит Искупитель твой Господь»

(Исайя 54:8).

 

Мы прямо–таки видим, как Бог то отворачивается от Своего заблудшего народа, то вновь обращается к нему.

Ветхий Завет рассказывает нам и о том, как уклонялся от общения с нелюбящими людьми Давид, один из мудрейших царей Израиля: «Кто ходит путем непорочности, тот будет служить мне» (Псалом 100:6). Иисус советовал ученикам сразу же уходить из города, если им окажут дурной прием. Он знал, что страданию нужно установить границы.

Потребность в справедливости превышала в душе Конни способность любить. Она не могла «страдать по–христиански», но не могла и сделать усилие и вырваться из этой ситуации. Правильным решением было бы не допускать, чтобы муж причинял ей еще больший ущерб, противостоять тем его действиям, которыми Хэл (сам того не зная!) обижал ее.

Есть и вторая причина отказаться от несправедливого страдания, тем самым препятствуя злу. Если мы закрываем глаза на постоянные проявления безответственности или иных дурных наклонностей, мы не даем человеку шанса чему–то научиться на собственных ошибках и их последствиях. «Лучше открытое обличение, нежели скрытая любовь», — говорит автор Притчей (27:5). Если родители позволяют ребенку все плохие отметки списывать на учителей, они готовят его к новым поражениям в будущем.

Соотношение любви и справедливости нигде не проявляется так выпукло, как в работе миссионеров. На долю проповедников христианства в чужих краях выпал чрезвычайно тяжкий труд, по многу часов в день, с низкой оплатой, множество трудностей и почти полное отсутствие земных наград. Поразительно, как по–разному воспринимают свое положение разные люди.

Мой знакомый по имени Ли двадцать лет трудился в одном маленьком племени в чрезвычайно тяжелых обстоятельствах; он преуспевал в своем деле и был счастлив. Другой миссионер, Реймонд, работал во вполне цивилизованной стране в гораздо более комфортной ситуации, но через полтора года его настиг нервный срыв, а затем развалился и его брак.

Почему их результаты оказались столь несходными? Дело не в избытке или недостатке веры, духовности, а в том, что Ли вырос в дружной, понимающей семье, воспитывался в хорошей церкви. Он впитал в себя многие годы безоговорочной любви, сердце его было полно. Занявшись миссионерской деятельностью, Ли находил поддержку в воспоминаниях об этой дружбе и любви. Поскольку всю свою жизнь он имел хорошие и здоровые отношения, он смог выстроить работающую систему взаимной подцержки даже в той дикой стране, где он оказался. Любовью любовь преумножается.

У Реймонда прошлое было совершенно иным. Эмоционально отстраненные родители развелись, когда он был еще подростком. В ранней юности Реймонд обратился ко Христу, что помогло ему выйти из этой среды, однако он так и не научился устанавливать связи с другими людьми. Ему казалось, что миссионерская деятельность позволит ему приносить пользу людям, держась при этом на некотором расстоянии от них.

Приступая к миссионерской работе, Реймонд не был готов к сопутствующему ей одиночеству и напряжению. Он не располагал инкорпорированными воспоминаниями о любви и поддержке и потому не умел просить о них. Провал его был неизбежен.

Чем более мы любимы, тем более мы способны выносить страдание. Если мы получали в прошлом достаточно каждодневной, теплой, принимающей нас любви, мы можем вынести большие лишения в настоящем. Иисус находился в постоянном контакте со Своей «системой подцержки» — Троицей, вот почему Он смог добровольно вынести немыслимые страдания. Автор Послания к Евреям призывает нас обратить наши взоры на «начальника и совершителя веры, Иисуса, Который, вместо предлежащей Ему радости, претерпел крест, пренебрегши посрамление, и воссел одесную престола Божия» (12:2).

Наша Дженни перенесла невероятное количество тяжких страданий за очень короткий промежуток времени. Можно сказать, это был краткий шоковый курс. За считанные часы из теплой, любящей семьи она попала в ситуацию, полную ужаса и одиночества. И все же она выжила. Как ей это удалось?

За спиной у Дженни были многие годы, проведенные в нерушимой связи с родителями. Она была полностью подключена к ним, и родители дали Дженни идеальный образ любви и постоянства в отношениях.

Кто знает, быть может, на вашу долю не выпал такой образ, или, даже если у вас и было такое же прекрасное детство, вы потом отвергли эти воспоминания ради какого–нибудь эрзаца, подменившего нормальные отношения, — например, ради наркотической зависимости, а может быть, для вас на первое место вышла справедливость. В любом случае, вам необходимо принять важное решение и выровнять соотношение любви и справедливости.

Если вы в состоянии признать сосуществование любви и справедливости и понять, что Бог дал нам вполне четкие указания по поводу того, как следует относиться к обоим этим взаимодействующим факторам, вы сможете, если сочтете это правильным, принять решение страдать по–христиански. Если вы начнете искать для себя любящие отношения, в которых будет укрепляться ваша способность любить, вы подготовитесь к тому, чтобы принять страдание, когда пробьет урочный час. В то же время, уклоняясь от несправедливости всякий раз, когда вы отчетливо видите ее, вы сможете избежать ненужного страдания.

Принципы и правила

 

Для некоторых христиан принцип равновесия любви и справедливости может оказаться неприемлемым, потому что они хотели бы получить более четкие указания, «правила поведения» в ситуации страдания. Без такого рода конкретных указаний они не могут разобраться, в каком случае им следует страдать, а в каком нужно не допускать этого.

Разумеется, правила несколько облегчают нам жизнь, но люди цепляются за правила не из любви, а из страха допустить ошибку. Любящие люди знают, что ошибки неизбежны, но знают также и то, что на ошибках они будут учиться и таким образом продвигаться к зрелости.

Иисус учил нас принципам. От человека требуется определенная степень зрелости, чтобы, усвоив принципы, правильно применять их. Когда Иисус заявил, что весь Закон сводится к заповеди любить Бога и ближних, Он нанес жестокий удар религиозной традиции, которой фарисеи подменяли отношения с Богом.

Полезные прятки

 

Мы обсудили, в каких случаях мы должны переносить страдания, а в каких уклоняться от них. Надеюсь, теперь ясно, что во многих ситуациях нам следует прятаться, спасаясь от опасности и боли.

Травматические ситуации могут проистекать из двух видов эмоциональных источников: внешнего и внутреннего. К числу внутренних эмоциональных источников относятся наши мысли, чувства и воспоминания. Они могут указать нам на наличие внутренней травмы, как правило, речь идет о прежних отношениях. Часто бывает так, что человек, оплакивающий утрату любимого, вдруг начинает представлять себе лицо того, кого он потерял, — это признак, что в нем происходит процесс осознания утраты и скорби. Внешние источники, как правило, связаны с нынешними отношениями. Близкие люди могут наполнить наше сердце радостью, а в другой раз — сделать нас несчастными

Чтобы понять, как мы должны обращаться с внешними и внутренними источниками боли, нужно более внимательно рассмотреть механизм полезных пряток.

Глава девятая

Полезные прятки: подготовка к отношениям

 

Марта не желала понимать этого, так что Дуайт перестал ей объяснять. Возвращаясь по вечерам с работы, он всегда целовал Марту, подхватывал на руки и обнимал детишек, а затем прямиком устремлялся в свою мастерскую, оборудованную в гараже. Там он проводил с полчаса в полном покое и тишине. Дойдя до заранее намеченной «точки», Дуайт чистил и складывал инструменты и возвращался в дом, чтобы помочь жене приготовить ужин и весь остаток вечера возился с детьми. — Марту это страшно обижало, — рассказывал мне Дуайт.

— Она говорила, что я не хочу уделить ей время, а предпочитаю строить скворечник. Я решил не ходить после работы в мастерскую, оставался с ней и детьми. Я выдержал три недели — худшие три недели в моей жизни, да и в их тоже. Дети все время чего–то от меня хотели, а у меня из головы не шли проблемы на работе, я ворчал на всех или уходил в себя. Наконец Марта велела мне отправляться в гараж. С этого времени мы стали подменять друг друга, чтобы каждый мог хоть чуть–чуть отдохнуть от детей, и все пошло как нельзя лучше.

Работа Дуайта в мастерской — прекрасный пример полезных пряток: человек уходит для того, чтобы не изолировать себя от других, а отдохнуть от них. Изоляция и передышка в отношениях — отнюдь не одно и то же. Изолируясь, человек выходит из отношений в состояние эмоциональной и духовной пустоты, которое становится для него постоянным; передышка же — это временное отдаление, позволяющее сердцу набраться сил для восстановления привязанности.

Давая себе передышку, мы отстраняемся от боли, несправедливости или отвлекающих моментов, которые мешают нам любить. Почувствовав себя в безопасности, мы можем вернуться в эти отношения. Когда отношения вызывают стресс или причиняют нам боль, нам требуется время для восстановления границ, прежде чем душа окажется вновь способна к отношениям. Как только границы будут восстановлены, восстановится и наша способность любить.

Многим людям неправильное понимание этого принципа причинило серьезный ущерб: временный выход из отношений они считают проявлением эгоизма, бесчувственности или недостатка любви. Нередко на людей, и без того травмированных, страдающих, оказывается чудовищное давление, чтобы заставить их стать открытыми и уязвимыми прежде, чем они будут снова готовы к этому. В результате, как правило, развивается вторичная травма.

Восстановление способности любить не подразумевает непременного возобновления отношений с тем человеком, который нанес нам травму. Иные отношения приходится прекратить раз и навсегда, если человек не понимает и не принимает Божьих ценностей. Нам нужно возобновить привязанность как таковую, но направлена она должна быть на подходящих людей.

Иисусу тоже требовалась передышка в отношениях. Когда Он попытался воскресить дочь старосты синагоги, толпа вокруг шумела и дурно вела себя, отвлекая Его и мешая Ему, так что Иисусу пришлось прогнать толпу (см. Матфея 9:23–25). Когда Иисусу понадобилось побыть наедине с Богом, Он действовал столь же решительно: «И отпустив народ, Он взошел на гору помолиться наедине; и вечером оставался там один» (Матфея 14:23).

Людям, состоящим в близких отношениях, порой требуется отдохнуть друг от друга, побыть наедине с собой, в особенности если кто–то из партнеров был травмирован враждебностью другого, постоянной безответственностью, критикой или нарушением доверия. Библия предупреждает нас: «Рук ни на кого не возлагай поспешно и не делайся участником в чужих грехах» (1 Тимофею 5:22). Не следует чересчур торопливо и необдуманно углублять отношения, «подставляясь» от недостатка осмотрительности.

Полезные прятки предполагают ответственность

 

За полгода до нашей первой встречи Мишель бросил муж. Ситуация была для нее крайне мучительной. Пока они были супружеской парой, у них было много общих, семейных друзей. Мишель было очень трудно поддерживать отношения с теми из своих друзей, кто продолжал общаться с ее бывшим мужем. Хотя она любила этих людей, находясь рядом с ними, она испытывала столь болезненные чувства, что предпочла на несколько месяцев расстаться с ними. Она написала каждому из них письмо, объяснив, почему на какое–то время прерывает отношения, и обещала позвонить, когда будет готова их возобновить.

На этом примере мы видим, что, хотя некоторые люди могли бы счесть уход от боли эгоистичным поступком, на самом деле Мишель поступила совершенно правильно. Она знала свои возможности и ограничения и верно определила приоритеты: в первую очередь ей нужно было вернуть себе и детям эмоциональную стабильность. Она временно отказалась от части своих отношений, чтобы осуществить эту задачу первостепенной важности.

Полезные прятки подразумевают обдумывание с молитвой, осознание своего положения и ясный выбор. Это неотъемлемая часть мудрости — «быть бдительным во всем» (см. 2 Тимофею 4:5). Поведение Мишель не было реактивным, импульсивным, автоматическим, полезные прятки — это не рефлекс вроде того, который заставляет ногу дергаться при ударе по колену. Если бы Мишель разорвала эти отношения, не обдумав свое поведение и не составив план, она бы причинила себе вред.

Полезные прятки основаны на истине, а не на лжи, адресованной Богу, себе или другим. Если бы Мишель побоялась поведать своим друзьям о терзавшем ее конфликте, ей пришлось бы солгать им, сослаться на занятость и т.п., и с той минуты между ней и друзьями стеной встала бы ложь.

Полезные прятки: ограничения

 

Защититься от боли не так–то просто в нашем мире. На нас возложена ответственность быть хорошими управляющими своей души, однако в нас действуют силы, подрывающие нашу способность к осознанному и ответственному выходу из отношений.

Страх изоляции. Люди, боящиеся отделенности, испытывают серьезные затруднения, когда им приходится устанавливать границы, выходить из отношений или избегать деструктивных отношений. Состояние созависимости порождает в человеке такое ощущение: «Если я буду настаивать на отделенности, я окажусь в изоляции». Как сказала мне одна женщина: «Мне не так важно говорить истину, как то, чтобы все вокруг меня были довольны».

Страх перед агрессией и новыми травмами. Многие из нас уже в детстве узнают, что выжить помогают компромиссы, и вырастают, испытывая панический страх перед конфронтацией. Человек старается избежать столкновений, враждебности, критики. Обычно с такими проблемами сталкиваются люди, которым в прошлом довелось быть жертвами неконтролируемой враждебности. Пережитый ими страх возвращается и буквально парализует их теперь, когда на них обрушивается чей–то гнев.

Наивность. Наивные люди не замечают, какая угроза надвигается на них. Они вертятся в кругу доверие—травма—доверие, быстро находят новые привязанности, идеализируют тех, кого любят, «кладут все яйца в одну корзину» и страдают от жестокого разочарования, когда их надежды в очередной раз рушатся.

Это может происходить и из–за недостаточного понимания зла в себе и других. Иногда человеку кажется, что какие–то дурные проявления партнера означают, что он целиком плох, то есть человек признает либо идеал, либо ничего. Иисус был знаком с такого рода наивностью и остерегался ее: «Но Сам Иисус не вверял Себя им, потому что знал всех, и не имел нужды, чтобы кто засвидетельствовал о человеке; ибо Сам знал, что в человеке» (Иоанна 2:24–25).

Отказавшись от наивности, мы отнюдь не превращаемся в закоренелых циников. Иисус сказал: «Я посылаю вас, как овец среди волков: итак будьте мудры, как змии, и просты, как голуби» (Матфея 10:16). Мы должны быть знакомы со злом, но для этого необязательно становиться причастными к нему.

Навязчивое повторение. Некоторые люди сохраняют деструктивные отношения потому, что они к этому привыкли. Они выросли в травмирующей обстановке и продолжают подыскивать такие же отношения. Кроме того, они чувствуют ребяческое желание возместить испытанный в детстве недостаток любви. Обиженный ребенок берет на себя ответственность за нанесенную ему травму, не понимая, что в недостатке любви повинен не он сам, а другой человек. Такие люди изо всех сил стараются «исправить» своих партнеров, но, как правило, терпят неудачу.

Типы полезных пряток

 

Бог предоставил в наше распоряжение много способов преодолевать духовные и эмоциональные расстройства, а также расстройства отношений. Эти приемы помогают нам сохранить отношения, не отказываясь от них.

Помните образ дворца из четвертой главы? Мы говорили, что разным частям здания нужны разные часовые, чтобы охранять их от всевозможных катастроф. Эти часовые — механизмы полезных пряток.

Хороший часовой знает, кого нужно впустить во дворец, а кого не следует пропускать. Так устроен механизм пряток: полезные прятки укрывают от травмы, обессиливающей боли, дурного обращения со стороны окружающих. Но этот механизм подвластен любви, он ни в коем случае не направлен на то, чтобы вырвать нашу душу из отношений. Напротив, он помогает нам сохранять связь с Богом и добрыми людьми.

Полезные прятки в области эмоций

 

Каждый из нас обременен болезненными воспоминаниями, эмоциями и мыслями, мы страдаем от одиночества, страха, чувства вины или стыда. Если эти эмоции нахлынут все одновременно, душа может не справиться с ними и утратить связь с реальностью.

В таких ситуациях люди подвержены приступам паники и даже психическим расстройствам: повреждается способность контролировать свои воспоминания, и эмоциональный «потоп» захлестывает человека.

У детей некоторые эпизоды и даже периоды прошлого могут изолироваться так, что доступ к ним будет утрачен, — в противном случае ребенку грозила бы хроническая депрессия от постоянно грызущей его изнутри боли.

Способность переносить эмоциональную боль определяется количеством и качеством воспринятой за всю нашу жизнь любви. Когда Давид просит Бога обыскать его сердце, это означает, что псалмопевец готов продвинуться к более глубокому знанию о самом себе.

Можно привести некоторые примеры полезных пряток.

1. Предвосхищение. Если мы представляем себе реально ожидающие нас впереди блага, например, общение с добрым другом, это дает нам надежду и помогает смягчить боль.

2. Прощение. Когда мы перестаем требовать от другого человека исцеления, это порой освобождает нас от страдания от одиночества, беспомощности и разочарования. Надо, однако, помнить: чтобы отпустить и простить другого, нам требуется время, это не может произойти в одночасье.

3. Перспектива. Нужно поместить нашу боль в рамки «общей картины». Выйдя за пределы своей узкой точки зрения, мы окажемся ближе к истинной реальности, к точке зрения Бога.

Когда Джек ощутил некоторые симптомы усталости среднего возраста, он прочел кое–какие книги по этому вопросу и потолковал со специалистами. Его положение было достаточно трудным, но, когда он лучше осознал его и увидел «картину в целом», он по крайней мере избавился от страха.

4. Юмор. Юмор, как и перспектива, может помочь нам пережить болезненную ситуацию. Одна моя знакомая, страдавшая от потери памяти, сказала мне: «В этом есть свои преимущества — все время знакомлюсь с новыми людьми». Она не отрицала свою проблему, но облегчала ее с помощью юмора.

5. Терпение. Человеку, попавшему в затяжную «черную» полосу жизни, потребуется способность отсрочить удовлетворение. Терпение — важный аспект самоконтроля, это умение ответственно жить в настоящем, ожидая будущего. Писание советует нам: «Долготерпите и вы, укрепите сердца ваши, потому что пришествие Господне приближается» (Иакова 5:8).

6. Замена (приспосабливание). Если мы обнаруживаем какой–то дефицит в отношениях, мы можем найти выход или замену. Так, одна женщина, которая не чувствовала себя способной лицом к лицу объясниться с обидевшей ее подругой, сделала это письменно, прежде чем ощутила в себе силы встретиться с ней лично. Она нашла выход, соответствовавший ее возможностям.

7. Признание. Признание, или исповедь — это полезный механизм защиты, поскольку с его помощью травмированные и изолированные части нашей души выходят из деструктивного одиночества и соединяются с другими получившими и дарующими прощение людьми.

8. Компенсация. Если наши поступки причинили кому–то вред, надо сделать все что в наших силах, чтобы этот вред исправить. Компенсация — отнюдь не лекарство, предназначенное для успокоения встревоженной совести: подлинная компенсация совершается из сочувствия к пострадавшему человеку.

9. Предоставление покоя (взрослая сублимация). Если бы мы постоянно переживали все свои болезненные эмоции, мы бы не могли функционировать. Человек должен принять решение и сосредоточиться на других задачах, отношениях, проблемах. Такое переключение не является отрицанием — мы остаемся в режиме ожидания, пока не обретем достаточно надежных отношений и то состояние души, в котором можно вернуться к этим болезненным проблемам.

Полезные прятки в сфере отношений

 

Болезненные чувства и воспоминания присутствуют внутри нас. Однако и снаружи, то есть в нынешних наших отношениях, у нас возникают сложные ситуации. Нужно не жалеть сил на то, чтобы поставить четкие границы чужой безответственности и эгоизму.

Вот несколько способов ответственно принимать наносимый нам вред.

1. Словесные границы. Словесно обозначив границу, мы тем самым проявляем себя как управители своей души. Хороший пример — слово «нет». Дети, выросшие в семье, где их «нет» не принималось в расчет, во взрослой жизни терпят много ненужных страданий.

2. Физические границы. Бывают моменты, в которые наше «нет» не слышат или не уважают. Это происходит, когда партнер по отношениям занят самозащитой, проявляет недостаток любви, не контролирует себя, находится в дурном настроении или под влиянием алкоголя, наркотиков.

В таком случае нам требуются пространственные границы — выйти из комнаты, уйти из дома или же позвать на помощь. В Матфея 18:15–17 Иисус объяснил нам, как следует устанавливать границы, оберегая себя от зла:

 

«Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним; если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего; если же не послушает, возьми с собою еще одного или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово. Если же не послушает их, скажи церкви; а если и церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь».

 

Иисус предлагает четыре «уровня» при установлении физических границ: разговор один на один, разговор в присутствии свидетелей, обращение к церкви и отлучение. В зависимости от того, какое зло совершается против нас, мы должны выбрать соответствующую степень сопротивления.

Страдания Дженни

 

Бог вовсе не предназначил нас принимать любое страдание. Подобно Дженни, мы должны разобраться, когда нужно принимать боль, а когда следует сопротивляться злу. Во многих ситуациях уход, прятки могут быть наиболее ответственным и исполненным любви выбором, если конечной целью остается возвращение в отношения любви.

Помните, как древний дуб спас Дженни от солдат?

 

Однажды на долгой прогулке Дженни внезапно услышала, как кто–то кричит. Она глянула через плечо и, к своему ужасу, увидела четырех солдат в униформе, тех самых, которые когда–то ворвались к ним в дом и увели родителей! Они тоже узнали Дженни и погнались за ней, рассыпавшись цепью, чтобы наверняка ее схватить.

На миг Дженни застыла, парализованная страхом. Потом мозг послал команду ногам, и Дженни сорвалась с места. Она быстро промчалась по тропинке через кусты, на ходу припоминая, как добиралась в эти места.

Ее спас старый дуб. Это дерево росло уже сотни лет, даже папа не мог обхватить его руками. Дуб служил Дженни приметой почти незаметной развилки, к которой она и бежала теперь. Поворот нельзя было разглядеть заранее, но дуб подсказал Дженни дорогу, и она резко свернула влево.

Обогнув дуб, Дженни скрылась в густом, почти непроходимом подлеске. Кусты шиповника сходились над узкой тропинкой, образуя такой тесный туннель, что даже девятилетняя девочка с трудом протискивалась в него. Она знала, что этой тропкой часто удирают лисы и барсуки. Дженни пробиралась сквозь кусты, затаив дыхание, прислушиваясь к стуку своего сердца.

Солдаты, не разглядев тайной тропки, побежали по широкой просеке. Дженни слышала их удивленные и сердитые голоса, эхом отдававшиеся от стоявших кругом дубов. Солдаты вели себя, словно гончие, сбившиеся со следа. Потом их голоса замерли вдали.

Дженни не сразу вернулась к пещере, она выжидала: вдруг солдаты нашли ее приют ? Потом она поблагодарила дуб за то, что он так помог ей.

Месяцы, проведенные в Далеком лесу, Дженни потратила не напрасно. Она многому научилась, и это помогло ей спастись от солдат. Теперь она начала потихоньку пробираться среди деревьев к своему убежищу.

 

Дженни поступила ответственно, когда спряталась от вражеских солдат, и проявила осторожность, не выходя из убежища и не подвергая себя еще большему ужасу и тому же страданию, которое выпало на долю ее попавших в плен родителей.

После того как Дженни оторвалась от солдат, выждала и почувствовала себя в безопасности, она сделала очень интересную вещь: поблагодарила старый дуб за то, что он стоял на своем месте и помог ей скрыться. Дженни использовала навыки, приобретенные в одиночестве, чтобы спастись от новой беды, а оказавшись в убежище, проявила подобающее смирение и воздала благодарность.

Может ли эта часть истории Дженни послужить для вас примером? Подумайте, какие механизмы полезных пряток вы освоили и каким образом различные отношения с Богом и людьми, занимающими важное место в вашей жизни, способствовали развитию этих навыков. Всегда имеет смысл поблагодарить Бога за те «древние дубы» на вашем пути, которые Он дал вам как вехи, указывающие путь спасения от зла; не лишним было бы поблагодарить друзей и родных за то, что они помогли вам отточить это умение (порой это бывало болезненно, сами знаете: железо заостряется железом).

Бог посылает на наш путь людей по какой–то причине, ведомой лишь Ему, — и они становятся орудиями, помогающими нам научиться отношениям. Если бы Дженни не умела ответственно прятаться от зла, грозившего ей в лице вражеских солдат, она бы никогда больше не увидела своих родителей. Все мы сталкиваемся с подобного рода угрозами и препятствиями, но в конечном счете они оказываются инструментами, помогающими нам приобрести навыки полезных пряток.

В следующей главе мы разберем тот механизм вредных пряток, который отнюдь не является данным нам Богом.

Глава десятая

Вредные прятки: шесть критических фаз

 

Мы с Дугом возвращались с кладбища к машине, осенние листья шуршали у нас под ногами. Это был трудный для нас день: Дуг проводил в последний путь свою мать.

Мы с Дугом давно были друзьями, и я с готовностью согласился помочь, когда его мать скончалась после продолжительной болезни и Дуг позвал меня на похороны. Во время церемонии что–то начало меня тревожить, но я никак не мог понять, в чем дело.

Постепенно все стало проясняться. Вроде бы ничего странного не происходило, но проблема заключалась не в том, что было, а в том, чего не было. Чего–то недоставало. Наконец я понял: недоставало печали. Ни до церемонии, ни во время похорон, ни после них я не ощутил в Дуге печали, чувства утраты. Он просто проделал все, что полагается, стараясь побыстрее покончить с этим.

Я поделился с Дутом своими впечатлениями и спросил его, что он чувствует.

— Вы правы, — ответил Дуг. —• Все эти дни я пытался вызвать в себе скорбь по матери, но ничего не получается.

— Как вы думаете, почему? — спросил я.

— Нужно знать, каким человеком была моя мать, — сказал Дуг. — Это была хорошая, честная, высоконравственная женщина, но я никогда не понимал ее, да и никто ее не понимал. Я ни разу не видел, чтобы она сердилась, не видел и ее слез. Мне кажется, давным–давно она приняла решение: никогда никого не допускать в свою душу. Может быть, ей нанесли тяжкую травму. Мне ничего об этом не известно. Знаю одно: она была недоступна, я никогда не мог преодолеть эту стену. Вот почему теперь я не испытываю печали, как следовало бы, — продолжал он. — У нас не было отношений, которые я мог бы оплакивать. Вот это… это очень грустно, — и тут Дуг заплакал.

По той или иной причине мать Дуга возвела в жизненный принцип необходимость укрываться от отношений и связанных с ними опасностей. Она очень осторожно распоряжалась своими эмоциями и, как говорится, умерла спокойно. Но это спокойствие имело, как понял Дуг, трагические последствия: смерть этой женщины никто не ощутил как утрату.

Старая притча рассказывает, как мудрец показал самоуверенному человеку, сколь мало он значит. Он велел ему сунуть палец в воду, а потом вынуть его: «Что ж, осталась ли на воде вмятина от твоего пальца? Вот как мало ты значишь».

На самом деле в очах Божьих мы значим гораздо больше — согласно Писанию даже волосы у нас на голове сосчитаны. Однако эта притча может послужить хорошей иллюстрации к жизни, которую выстроила для себя мать Дуга. Уровень наших отношений с Богом и другими людьми легко определить по тому, что остается от нас в сердцах людей. Если мы позволяем другим людям обрести ценность в наших глазах и сами становимся драгоценны для них, мы будем о них горевать, и они о нас. Чувство утраты — все равно что указатель на дороге: «Здесь была любовь».

Прятки бывают полезными, если они помогают человеку укрыться от травмы, но они становятся вредными, когда человек начинает избегать тех благ, что предназначил для нас Бог.

Когда прятки бывают вредными

 

Как вы помните, прятки являются естественным механизмом самозащиты. Этот механизм позволяет нам отреагировать на боль, отойти в сторону и собраться с силами для обретения новой любви и привязанности. Вредные прятки — это тоже защитная реакция, но с совершенно иными последствиями. Прятки бывают вредными, когда мы укрываемся от милости и благодати, в которых нуждаемся более всего. В таком случае мы отказываемся от духовного роста и восстановления, от возможности возрасти в образ Христов.

Оба вида защитной реакции проявляются, как мы покажем далее, достаточно схожим образом, и порой бывает нелегко в конкретной ситуации отличить один от другого. Есть, однако, ясный признак, по которому мы всегда можем определить вредные прятки. Это их последствия — изоляция.

Ирония ситуации заключается в том, что чем дольше и дальше прячется человек, тем больше благодати ему нужно. Как правило, люди не выстраивают такие оборонительные валы, какие выстроила для себя мать Дуга, и не проводят за ними всю жизнь, если они не испытали серьезного эмоционального потрясения. Скорее всего эта женщина прошла через какие–то деструктивные отношения и сделала вывод, что открытость и откровенность лишают ее безопасности.

Исцелиться от этой травмы она могла бы только в том случае, если бы позволила себе — медленно, осторожно — войти в новые, более надежные отношения. Но больше всего на свете она боялась как раз отношений. Ее жизнь безнадежно запуталась.

С точки зрения развития человека

 

Как складывается механизм вредных пряток? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно проследить за развитием маленького ребенка. Все мы рождаемся совершенно беззащитными, беспомощными и напуганными. Младенец не может укрыться от потока звуков, красок, эмоций, которые обрушиваются на него со всех сторон.

Только мать способна внести какую–то долю упорядоченности в этот хаос. В ее объятиях младенец находит приют, отдыхает, успокаивается и может разобраться в своих впечатлениях. Первые месяцы жизни младенец тратит на то, чтобы достичь надежности, обрести «базу», которую он потом сумеет интернализировать и «взять с собой», когда покинет дом и заживет самостоятельной жизнью.

Из надежного убежища, предоставленного матерью, малыш отваживается выглянуть в мир и начинает исследовать его. Включаются три важные эмоциональные процедуры: интроекция, проекция и расщепление. Из них, как из строительных блоков, возводится здание «я».

В процессе интроекции младенец включает эмоциональный образ матери в свое сердце. Постепенно из этого зернышка проклевывается способность любить других людей зрелой любовью, с позиции сострадания. Павел в своем послании утверждает, что сочувствие возникает из опыта утешения, полученного нами от Бога, Который есть «Отец милосердия и Бог всякого утешения, утешающий нас во всякой скорби нашей, чтобы и мы могли утешать находящихся во всякой скорби тем утешением, которым Бог утешает нас самих!» (2 Коринфянам 1:3–4).

Процесс, в котором ребенок учится не только принимать внутрь себя любовь, но и выталкивать из себя боль или что–то плохое, называется проекцией. Отсрочка в удовлетворении вызывает в младенце такой сильный гнев, что он на этой стадии еще не может с ним совладать. В его сердце не хватает благодати, чтобы поверить, что гнев не нарушит его отношения с матерью.

Проекция позволяет младенцу переместить свой гнев в мать. Ему кажется, что это не он сердится, а мать, и с этим он может справиться легче, чем с эмоциями, которые бушуют внутри него самого. Проекция, происходящая в раннем детстве, подготавливает нас к взрослым типам агрессии, таким, как проявление инициативы, установление и удержание границ. Бог возложил на человека обязанность удаляться от зла. Израилю он заповедал: «Истреби зло из среды себя» (Второзаконие 13:5).

Третий процесс построения нашего «я» называется расщеплением. Расщепление — это способность различать. Ребенок начинает ощущать разницу между удовольствием пребывать на руках у матери и неудовольствием быть одному, голодным или мокрым, он уже понимает, что он сам и мать — два разных человека. Расщепление подготавливает ребенка к взрослому умению различать добро и зло, верное и неверное решения, формировать ценностные суждения, испытывать любовь и ненависть.

Эти три процесса необходимы для формирования души, но они могут быть также использованы в качестве защитных механизмов. Об этом мы поговорим в следующих главах, а сейчас рассмотрим ту цепочку событий, которая приводит к возникновению схем вредных пряток.

Как формируются схемы вредных пряток

 

Деструктивные способы прятаться возникают не сами по себе. Как один муж сказал жене во время сеанса у советника по браку: «Лапочка, что бы ты ни думала, я вовсе не просыпаюсь утром с мыслью, как бы разрушить наш брак». Вредные прятки возникают как некий эрзац, когда наши потребности остаются неудовлетворенными. Это и есть первая стадия.

Первая стадия: потребности остаются неудовлетворенными

 

Чтобы понять, каким образом складываются схемы вредных пряток, нужно рассмотреть эмоциональные и духовные потребности человека. Вспомним еще раз четыре фундаментальные потребности, которым были посвящены главы с четвертой по седьмую:

 

• привязанность,

• отделенность,

• преодоление расщепления на хорошее и плохое «я»,

• авторитет и взрослость.

 

Развивая эти четыре способности, беспомощный, напуганный ребенок превращается со временем в любящего и ориентирующегося в мире взрослого человека. Если эти потребности в должное время получили достаточное (количественно и качественно) удовлетворение, мы сможем создать собственную духовную и эмоциональную семью, выполнить свои задачи и таким образом способствовать приближению Царства Божьего.

Мудрые родители всегда ощущают на себе огромную ответственность за то, чтобы в полной мере и правильным способом удовлетворить все эти потребности. Родители — наставники своих детей, но ведь и они грешники, и против них грешили. Никто не может в каждый конкретный момент идеально удовлетворить все потребности своего ребенка.

Вторая стадия: душе наносится травма

 

Последствия греха ни в чем не проявляются столь очевидно, как в знакомых любому человеку эмоциональных травмах, полученных в детстве. У каждого из нас в детстве что–то происходило не так. И на то было четыре причины:

 

• недостаток родительской любви (греховная природа родителей),

• недостаток умения у родителей (грехи их родителей),

• вина самого ребенка (его собственная греховность),

• дополнительные последствия греха (случайная травма, смерть кого–то из родителей, социально–экономические факторы, болезни и т.д.).

 

При любом сочетании этих факторов той части души, которая в этот момент испытывает какую–либо потребность, наносится серьезная травма. Процесс роста приостанавливается, и эта часть души начинает атрофироваться. Она отстает от других, «застревает» в прошлом, в то время как остальные части личности продолжают развиваться.

Проиллюстрировать этот процесс нам поможет история Анджелы. В возрасте двадцати восьми лет, будучи замужем и посещая церковь, Анджела обратилась за помощью, потому что некоторые чувства стали ее беспокоить. Она уже много лет считала себя верующей христианкой, но в последние месяцы как–то отдалилась и от Бога, и от друзей–христиан.

Выяснив, какие симптомы вынудили Анджелу обратиться за помощью, мы стали разбираться в событиях, вызвавших эти симптомы.

Родители Анджелы нуждались в «сильной» дочери. Ее мать постоянно переживала депрессию, кризис, не справлялась с жизнью и искала поддержки у Анджелы. «Без тебя я бы не знала, что мне делать», — твердила она дочери, когда они вместе готовили еду или убирали дом. Отец Анджелы, бизнесмен, очень ответственный на работе, дома держался на расстоянии, к тому же он был перфекционистом.

Мать постоянно «не справлялась» с делами, это вызывало раздражение у отца, и начинался очередной супружеский конфликт. Мать возмущала склонность отца всех контролировать, и в знак протеста она становилась еще более беспомощной и пассивной.

Анджела, их первый ребенок, умненькая, уравновешенная, заполнила жизнь обоих родителей, стала утешительницей для матери, всегда умела ее подбодрить. И отца она не разочаровывала, постоянно ответственно справлялась со своими обязанностями, так что он мог гордиться дочерью.

По мере того как Анджела рассказывала мне о своем детстве, становилось ясно, что многие ее потребности остались неудовлетворенными и прежде всего потребность в привязанности. Она была любящим, общительным человеком, но не могла признаться в собственной потребности в поддержке и утешении. Однажды в раннем детстве Анджела горько плакала из–за того, что ее подружка переезжала в другой город и им приходилось расстаться. Мать сказала ей: «Лапонька, только не плачь. Когда ты грустишь, мамочке тоже грустно». Отец сказал: «Большие девочки не плачут».

В этой семье потребность в отделенности не признавалась вообще. Даже став взрослой, Анджела не смела произнести «нет». Она несла огромную ответственность, стараясь сохранить хрупкий и ненадежный мир в своей семье. Лишь несколько раз в жизни Анджела осмелилась сказать матери, что в данный момент не может поговорить с ней, нет времени. Но каждый раз мать ужасно обижалась, у нее дрожали губы, она замолкала и уходила прочь. Анджела с ужасом вспоминала об этом. Она не могла устанавливать границы, и это все портило.

Кроме того, потребность в преодолении расщепления между плохим и хорошим также осталась недоразвитой. Анджела находилась под постоянным давлением, нужно было все делать таким образом, чтобы родители могли ею гордиться. Им требовалась идеальная дочь. Однажды Анджела принесла из школы плохие оценки, и отец до того расстроился, что в дальнейшем Анджела просто подделывала его подпись в дневнике.

В колледже Анджела стала сознательной христианкой, но до тех пор она успела завязать роман и сделать аборт. Все устроила она сама с помощью своего парня, родители понятия ни о чем не имели.

Постоянному натиску подвергалась и потребность Анджелы стать взрослой. Нелегко быть идеальной девочкой, но еще труднее оставаться маленькой девочкой. Отец все время давал Анджеле указания, определяя за нее все ценности и делая выбор: какие предметы изучать в старших классах, в какой колледж поступать, к какому студенческому братству присоединиться, за кого выйти замуж. Папа давал дочери неплохие советы, плохо было то, что к ее мнению он не прислушивался.

Стоило Анджеле усомниться в каком–либо из его решений, отец начинал критиковать ее. Их отношения всегда строились сверху вниз, она так и не стала равной отцу.

Конечно, в воспитании Анджелы было немало и хороших компонентов, иначе она не выросла бы таким любящим и многого добивавшимся человеком. Однако на этом примере мы видим, как многое в нашем детстве может оказаться неправильным и поспособствовать возникновению процесса вредных пряток.

Когда наши законные Богом данные потребности остаются неудовлетворенными из–за небрежности или агрессивности старших, эта часть души испытывает шок, точно такой же, какой тело или часть тела испытывает при автокатастрофе. Эта часть души прячется, но если удается вновь вовлечь ее в отношения с родителями, то травма может быть излечена прощением.

Важно запомнить, что травма не всегда ведет к возникновению схемы вредных пряток. Если мы находимся в отношениях с людьми, которые любят нас, не уклоняются от ответственности и могут признать свою неправоту, последствия травмы будут отнюдь не столь разрушительными.

Представьте себе, что вы поссорились с близким человеком. Вы услышали какие–то грубые слова, задевшие ваши чувства. Если ничего не будет сказано или сделано, чтобы залечить эту обиду, останутся боль и горькие воспоминания, быть может, на долгие годы. Но иные ссоры, хотя и столь же яростные, завершаются примирением прежде, чем солнце зайдет «во гневе вашем». В таком случае отношения полностью восстанавливаются, и неприятный эпизод остается в прошлом.

Чем быстрее наступает примирение, чем охотнее люди извиняются друг перед другом, признавая свою неправоту и выражая свою любовь, тем лучше затягивается рана, потому что травмированная часть души сразу же вовлекается в отношения и не остается в изоляции. Чем дольше длится изоляция и чем она глубже, тем больше риск, что сработает механизм вредных пряток. Чем дольше какая–то часть души пребывает в изоляции, тем более «плохой» она становится. Удаляясь от милости и истины, мы прерываем процесс роста.

Что было бы, если бы мать Анджелы умела нормально и естественно обращаться с потребностями своей дочери, с ее печалью и одиночеством? Она бы с распростертыми объятиями принимала эту сторону ее души, давала бы ей тепло и утешение, внимание и возможность идентификации. При таком раскладе, даже если у матери то и дело случались «плохие дни» и не хватало терпения на все потребности Анджелы, это можно было бы преодолеть и негативный эффект сводился бы к минимуму. Анджела могла бы простить свою мать и продолжать процесс роста.

Ей это удалось бы с еще большим успехом, если бы мать «исповедалась», признала, что была не в настроении, взяла на себя ответственность за недостаток терпения, извинилась и попросила прощения. Так Анджела поняла бы, что значит быть любимой и как должны вести себя взрослые люди.

Вот почему родители обязаны постоянно исследовать свои собственные духовные и эмоциональные проблемы: убрав «бревно из своего глаза» и признав перед детьми свои ошибки, родители сводят к минимуму последствия этих ошибок в воспитании. Ребенок понимает, что причинило ему боль, а не остается в смятении. Когда родители принимают всю вину или часть вины на себя, бремя их ошибок не наваливается всем весом на ребенка.

Надо помнить, что не только другие люди причиняют нам боль, но и мы по своей греховной природе причиняем боль другим. Наше духовное и эмоциональное состояния обусловлены сочетанием и тех и других факторов. Так, когда Анджела обнаружила свою беременность, она могла обратиться к друзьям и найти у них любовь и поддержку, а не осуждение. Но она испытывала сильный стыд, и это заставило ее отказаться от имевшихся в ее распоряжении источников помощи.

Третья стадия: эмоциональные потребности становятся «плохими»

 

Мы убедились, что, когда в семье действуют устойчивые греховные схемы отношений, остающиеся неисповеданными, это оказывает чрезвычайно вредное влияние на ребенка. Поврежденная часть его души не может восстановиться, она не получает достаточно милости и истины в отношениях, чтобы могло наступить выздоровление. В такой ситуации начинаются деструктивные процессы.

На фоне хронической дисфункции схем отношений включаются иные механизмы: эмоциональная потребность отныне считается «плохой».

Человек учится на опыте. Если законная потребность в надежности и утешении постоянно наталкивается на родительскую суровость или пустоту души, ребенок приучается не просить того, что ему нужно. Он привыкает к мысли, что такого рода просьбы навлекают на него неприятности, и ожидает, что в результате этого травмированная часть души снова будет ранена. Гораздо удобнее обвинить во всем свою потребность, отказаться от нее, чем снова подвергать себя риску.

Может возникнуть вопрос: почему же мы обвиняем во всем свои потребности, а не людей, которые наносят нам раны? Ответом будет особенность нашего развития: ребенок не может допустить, чтобы его родители были в чем–то несостоятельны. Он чересчур беспомощен, слишком нуждается в поддержке родителей. Когда мама и папа несовершенны, мир наполняется невыносимыми страхами.

Если ребенку предоставляется достаточно времени на процесс взросления, он сможет постепенно признать человеческие слабости своих родителей, и это будет ему полезно, потому что тем самым он убедится в законности своих потребностей и увидит, что какие–то из них остались неудовлетворенными. В таком случае человек сможет признать и свои собственные изъяны, дать и получить прощение и, наконец, достичь состояния зрелости.

Иисус отнюдь не считал наши потребности пустыми и никчемными. Он ниспроверг фарисейскую систему ценностей, не знавшую сострадания к слабости и неудаче: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное» (Матфея 5:3). «Не здоровые имеют нужду во враче, но больные» (Матфея 9:12), учил Иисус, подтверждая, что не самодостаточные люди, а нуждающиеся в поддержке обретут путь к Нему. Давая выход своим потребностям, мы устанавливаем связь с Иисусом и людьми.

Есть и другая причина, по которой ребенок отрекается от своих потребностей: это иллюзия всемогущества. Одно из последствий грехопадения заключается в том, что ребенок считает себя центром мироздания. Маленьким детям кажется порой, что солнце светит оттого, что они хорошо себя вели, а когда они не слушаются, идет дождь. О такого рода заблуждениях говорит Иисус, напоминая, что только Бог «повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Матфея 5:45). Мы — часть мироздания, а не центр его.

Эгоцентризм маленького ребенка, как правило, преодолевается по мере того, как он расстается с идеальным представлением о себе, оплакав эту утрату, и приучается выражать свои потребности, не претендуя на то, чтобы все его потребности были удовлетворены, и сам, в свою очередь, начинает делиться с другими. Однако пока ребенок не достигнет этого момента в развитии, иллюзия всемогущества заставляет его брать на себя ответственность за полученную им травму.

Когда подружка переехала, Анджела испытывала грусть и тоску одиночества, но мать ей сказала, что ее печаль угнетающе действует на родителей, и детская иллюзия всемогущества заставила Анджелу поверить, что она действительно обладает такой властью и несет ответственность за переживания своей матери.

Постепенно Анджела привыкла ненавидеть в себе грусть, чувство одиночества вызывало у нее протест и раздражение, нуждаясь в поддержке, она критиковала саму себя за подобную слабость: ей казалось, что просить о помощи — значит поступать по–детски, без особых на то прав претендовать на что–то. Помогать другим было правильно и похвально, самой просить помощи — дурно. Так Анджела пришла к нехристианскому взгляду на собственную потребность в привязанности.

Итак, две причины побуждают нас винить в своих душевных травмах свои же душевные потребности:

 

1) травма, нанесенная этим потребностям;

2) изоляция от этих потребностей, вызванная отказом, не–исповеданностью или недостатком прощения.

 

Эти факторы становятся плодотворной почвой для следующей стадии в развитии механизма вредных пряток.

Четвертая стадия: отрицание своих потребностей

 

Процесс не останавливается на том, что, получив травму и оказавшись в изоляции, мы возлагаем на себя вину за свои потребности: на следующей стадии мы отрицаем эти потребности. Травмированная душа хочет забыть, что «доставляющая неприятности» часть ее вообще когда–либо существовала.

Отрицать — это значит думать, чувствовать или вести себя так, словно некая истина о нашей душе или о нас самих не соответствует реальности. Сорокапятилетний плейбой, проводящий все время в компании молодых людей, отрицает свой возраст. Преподаватель библейского колледжа, испытывающий острый стыд, когда не может ответить на сложный вопрос, отрицает ограниченность своего знания. Бизнесмен, не смеющий сказать директору компании, что тот предъявляет неразумные требования, отрицает свои права взрослого человека. Анджела научилась отрицать в себе эмоциональные потребности.

Почему следующей стадией этого процесса становится отрицание? Это также обусловлено особенностями восприятия реальности в детстве. Мы зачастую видим реальность совсем не так, как видит ее Бог, мы учимся реальности преимущественно через важные для нас отношения. Если в средоточии этих отношений находятся Божьи ценности и установления, мы приближаемся к реальности. Но если самые дорогие ребенку люди в чем–то следуют отнюдь не библейским ценностям, ребенок скорее всего примет их ложные ценности за истинные.

Восприятие реальности обусловлено отношениями. Вот почему Иисус сказал: «Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только чрез Меня» (Иоанна 14:6). Это значит, что истина не представляет собой нагромождения фактов, она заключается в близости к Нему.

Мы учимся реальности в своих первых привязанностях и лишь потом, когда в душе прочно укоренятся фундаментальные привязанности и способность любить, учимся истине из книг и теорий. Именно по этой причине хорошие преподаватели библейских курсов используют притчи из жизни, как делал это Иисус: истина становится более осмысленной, когда мы помещаем ее в контекст реальной жизни.

Однажды несколько месяцев назад я лишний раз убедился в том, как важны отношения для восприятия реальности. Одна пациентка, участвовавшая в программе нашей больницы, была потрясена, когда во время группового сеанса ее собеседники–христиане стали откровенно признаваться в том, как и за что они сердятся друг на друга. В семье этой женщины гнев следовало прятать от близких, тайно исповедать перед Богом и забыть о нем. Шок сменился облегчением, когда женщина получила возможность в безопасности поговорить о своем гневе с этими людьми на основе библейских принципов.

Особенно чутко мы воспринимаем реальность через отношения в формирующем детстве. Мы учимся развивать те части своей души, которые способствуют отношениям, и отрекаться от тех, которые ведут к изоляции. Этот навык оказывается необходимым для эмоционального выживания. Мы идем на компромисс, чтобы сохранить отношения, только происходит это на подсознательном уровне.

Со временем Анджела забыла, что испытывала потребность в тепле и утешении, забыла не благодаря какому–то сознательному усилию, она как бы «переросла» эти детские «глупости». Глубоко в ее душе эти потребности оставались изолированными от всех остальных, а потому становились все менее доступными для нее.

Люди, перенесшие травму и изоляцию, вырастают чересчур быстро, становятся «маленькими взрослыми». Одни отрицают свою потребность в близости, другие — в отделенности и свободе, третьи — свои дурные качества, четвертые — свою взрослость. Каждому из нас на том или ином этапе развития была нанесена травма, каждый из этих аспектов души так или иначе пострадал, и потому каждому из нас в какой–то мере присуще отрицание законности этих потребностей и даже их существования.

Отрицание может вытеснять не только сами потребности, но даже связанные с ними воспоминания. Так, жертвы физического и сексуального насилия порой утрачивают воспоминания о целом периоде своей жизни: сохранение этих воспоминаний поставило бы под угрозу их душу.

Отрицать свои воспоминания склонны и люди, которым пришлось создать «ложное я». «Актеры», постоянно разыгрывающие какую–то роль перед другими людьми, обнаруживают внезапно, что из жизни выпали большие куски. Один пациент сказал мне: «К сожалению, я ничего не могу припомнить из детства. Меня там не было».

Отрицая свои потребности, мы способствуем формированию механизма вредных пряток. Ложь приводит нас к неправильным ответам на наши подлинные потребности.

Пятая стадия: неверные решения проблемы

 

Отрицая существование своих духовных и эмоциональных потребностей, мы закладываем схемы, которые помогут нам приспособиться и жить без какой–то части души. Эти схемы защищают нас от новых травм и помогают выжить, однако в итоге возникает механизм действительно вредных пряток.

Некоторые схемы позволяют избежать риска, связанного с близостью, другие помогают избежать одиночества. Одни люди прячут от себя и окружающих свои недостатки, другие — свою потребность в авторитете. В следующей главе мы рассмотрим специфические механизмы, характерные для каждой из этих областей.

Сейчас нам важно понять, что защитные механизмы, которые вырабатываются у нас в детстве, возникают по весьма важной причине: на том или ином этапе развития ребенок подвергается реальной опасности в виде утраты отношений. Не будь этого, не было бы и необходимости в механизме пряток.

Это важно понимать, поскольку многие душепопечители ошибочно полагают, что человеку достаточно предъявить его схемы пряток — и он тут же автоматически избавится от них.

Они говорят пациенту: «Теперь, осознав свои чувства, прекратите поступать так». Это и значит «увещевать слабых сердцем» — мы уже говорили о таком неправильном истолковании текста 1 Фессалоникийцам 5:14. На людей, и без того упавших духом, наваливается дополнительное бремя.

Такими советами можно нанести пациенту тяжелую травму, потому что больная часть души все еще очень уязвима. Человек прячется оттого, что на это есть серьезная причина. Разумеется, для процесса исцеления и восстановительного роста важно осознать эту причину, но нужно и время. Если слишком поспешно снять со сломанной ноги гипс, это только усугубит последствия травмы.

Защитные механизмы пряток, охраняющие наш «дворец», оберегают нас от еще больших повреждений. Пока эти «часовые» могут скрыть наши потребности, дабы те не подвергались опасности, они полагают, что исполняют свой долг. Оружием им часто служат различные формы отрицания.

Чтобы чувствовать себя в безопасности, Анджела усвоила несколько способов пряток. Она нашла эрзац, подменяя потребность в отношениях потребностью в пище — у нее появились проблемы с питанием. Она также научилась проекции: она переносила свои потребности на других оказавшихся в беде людей и заботилась о них так, как ей хотелось бы, чтобы заботились о ней. В обоих случаях Анджела отрицала свое одиночество.

Проблема с отрицанием заключается в том, что ту часть души, которую человек предпочитает не замечать, невозможно вылечить. Отрицание лишает нас способности ответственно принимать какие–то аспекты своей жизни. Это очевидно всякому, кто, к примеру, пытался иметь дело с наркоманом, отрицающим свою зависимость: наркоман разрушает свою жизнь и жизни своих близких, но сделать ничего нельзя, пока он не признает наличие этой проблемы.

Соломон красноречивой метафорой передает эту неспособность принять на себя ответственность: «Путь глупого прямой в его глазах; но кто слушает совета, тот мудр» (Притчи 12:15). «На разумного сильнее действует выговор, нежели на глупого сто ударов» (Притчи 17:10) и «У мудрого глаза его — в голове его, а глупый ходит во тьме» (Екклесиаст 2:14).

Глупец не слушает, не учится, ходит во тьме — это точный образ отрицания, ведущего к безответственности и в конечном счете к гибели. Не всякое отрицание проявляется так, как у глупца из притчи, но итог всегда один: та часть души, которая нуждается в особом внимании и исцелении, остается незамеченной.

Наконец, отрицание, как правило, ведет к страху перед людьми. Если защитные механизмы хорошо развиты, то обнаружить их мы можем лишь по нашей реакции на определенные отношения. Мы не ведаем о той части своей души, которую схоронили заживо. По этой причине многих людей удивляет их же «иррациональная» реакция на некоторые отношения и ситуации.

Так, Анджелу привлекали нуждающиеся, зависимые люди, Она знала, как иметь с ними дело, как оказать им помощь, чтобы они не чувствовали себя одинокими. Но она избегала «доноров», подобных ей самой, не потому, что сознательно не доверяла им, но потому, что ее в них что–то отталкивало.

Присмотревшись к своим потребностям и обнаружив свои способы прятаться, Анджела начала догадываться, что она испытывала подспудный страх: как бы какой–нибудь добрый человек не приблизился к ней вплотную и не разглядел ее одиночество, отчего ее загнанные в подполье потребности могли бы вновь выйти наружу. Анджела любой ценой старалась избежать активизации своей потребности в близости.

Если бы мы присмотрелись к тому, каких людей мы стараемся избегать, мы могли бы узнать, какие потребности в нас остались нелюбимыми, неразвитыми, скрытыми, отрицаемыми. Возненавидев то, в чем мы нуждаемся, мы оказываемся пленниками механизма деструктивных пряток.

Шестая стадия: мы приносим дурные плоды

 

Несмотря на все свои усилия, наши «часовые» не могут удержать свой пост. Человек всегда допускает тот или иной сбой, упорствуя в отрицании своих потребностей. Обычно этот сбой обнаруживает себя в той или иной симптоматике или в том, что Иисус назвал «худым плодом»: «Не может дерево доброе приносить плоды худые, ни дерево худое приносить плоды добрые» (Матфея 7:18).

К числу такого рода симптомов относится депрессия, тревога, приступы паники, наркотическая зависимость и синдромы навязчивых состояний, проблемы в браке и на работе, психологические расстройства. Эти состояния сами по себе бывают болезненными, но назначение их в том, чтобы открыть нам глаза на болезнь души.

Эти симптомы непременно должны проявиться в силу установленного Богом закона причины и следствия: что посеешь, то и пожнешь. Всякое зло, причиненное нам другими людьми или нами самими, влечет за собой какие–то последствия. С помощью психологических и эмоциональных симптомов сердце напоминает нам о проблеме, на которую следует обратить внимание.

Многих христиан эти симптомы сбивают с толку, они считают проблемой саму депрессию или синдром навязчивого состояния, к тому же зачастую бывает трудно установить связь между «корнем» и «плодом». Один пациент заявил мне: «Оставьте в покое мое прошлое, не возитесь с отношениями, просто помогите мне как–то справиться с жизнью!»

Эта путаница тоже возникает из–за недостатка надежных отношений. Находясь в изоляции или в отношениях с критикующими нас людьми, мы не можем заняться травмированной частью души. Чтобы тьма раскрыла свои секреты, в нее должен проникнуть свет безусловной любви. Когда человек завязывает отношения, исполненные истины и милости, он начинает лучше понимать свои симптомы.

К нам в больницу поступила Лайла. У нее было загадочное заболевание: когда она бодрствовала, ее руки и голова все время слегка тряслись. Она прошла чрезвычайно тщательное неврологическое обследование, которое не принесло никаких результатов, и по совету семейного врача решила братиться к психиатру.

Когда Лайла приняла участие в нашей программе, выяснилось, что она не способна оплакивать свои потери. Семья и культурная среда, к которой она принадлежала, запрещали траур, полагая печаль «сугубо частным делом». Лайла отрицала свою потребность печалиться об утраченных привязанностях.

Однажды во время сеанса групповой терапии Лайлу начали расспрашивать о ее семье, и она рассказала о самом ужасном дне своей жизни, когда ее юная дочь умерла у нее на руках после краткой тяжелой болезни. Когда Лайла рассказывала, некоторые члены группы заплакали, сострадая ей. Лайла внезапно ощутила себя в безопасности и несколько минут спустя заплакала сама, продолжая свой рассказ.

— Когда это случилось? — спросил кто–то.

— Четыре года назад, — ответила Лайла, и на лице ее проступило изумление, словно она вдруг что–то поняла. — С тех самых пор я и начала болеть.

— В какой форме вы выражали печаль о смерти дочери? — спросил я.

— Ни в какой, — ответила она. — У нас не принято говорить о смерти. Мы просто стали жить дальше.

На самом деле Лайла не стала «жить дальше». Ее печаль застыла на одном месте, вне времени, не поддаваясь исцелению. И тут кто–то из членов группы сказал ей:

— Лайла, посмотри на свои руки. Они больше не дрожат. Лайла подняла руки — они не тряслись. Она смогла выразить свою любовь к умершей дочери и оплакать свою утрату.

С того момента и до конца своего пребывания в госпитале Лайла занималась тем, что училась чувствовать и выражать печаль. Когда скорбь по умершей дочери подступала к сердцу, Лайла находила друга, с которым она могла поговорить об этом и вместе поплакать. Симптомы заболевания исчезли.

Заключение

 

Шесть стадий развития механизма пряток происходят не одновременно. Как правило, этот механизм закладывается в раннем детстве, но развивается на протяжении всей жизни.

Защитным механизмам свойствен определенный цикл развития: со временем та часть души, которая подвергается отрицанию и вытеснению, оказывается еще более отрезанной от целого, чем раньше. Когда помощь не поступает извне, энтропия усиливается, травма становится все более серьезной.

Как нам распознать в себе механизм вредных пряток? Как различить, в какие моменты мы проявляем разумную осмотрительность, а в какие противимся любви?

Вернемся к истории Дженни. Помните двух ее «подружек» — Большую Дженни и Маленькую Дженни?

 

Один их разговор Дженни проигрывала в уме особенно часто. «Девочки» обсуждали очень важный вопрос: «Почему я попала сюда?» Дженни разбирала различные причины, чтобы понять, как же она оказалась в Далеком лесу сама по себе. Большая Дженни и Дженни Маленькая пытались найти какой–то смысл в этой печальной ситуации.

Неделя тянулась за неделей, а их разговор приобретал все более неприятную окраску. Теперь он строился примерно так:

 

Большая Дженни: Как ты здесь очутилась?

Маленькая Дженни: Плохие солдаты забрали моих родителей и хотели схватить меня.

Большая Дженни: Ты уверена, что все дело в этом ?

Маленькая Дженни: Да, я уверена. О чем ты говоришь ?

Большая Дженни: Нет ли тут иной причины?

Маленькая Дженни: Нет… Какая еще может быть причина?

Большая Дженни: А вот какая: помнишь, как ты заболела и целую неделю пролежала в постели ?

Маленькая Дженни: Помню–помню! Мне было так плохо! Просто ужасно!

Большая Дженни: Ты не все помнишь. Разве ты забыла, как твои родители вели себя, когда ты болела?

Маленькая Дженни: Мама заботилась обо мне весь день, а вечером, когда она уставала, ее сменял папа.

Большая Дженни: Вот именно, они заботились о тебе. И ты заметила, что они оба очень уставали. После всей работы, которую им приходилось выполнять, они еще вынуждены были нянчиться с тобой!

Маленькая Дженни: Да, вид у них был очень усталый.

Большая Дженни: Да уж конечно! Вот потому–то ты и попала сюда.

Маленькая Дженни: Не понимаю…

Большая Дженни: Еще как понимаешь! Твой эгоизм измучил их, отнял у них все силы. Им приходилось заниматься тобой, и они не успели заранее продумать, как спастись, когда придут солдаты. Если бы ты поменьше требовала, ты бы и сейчас была с ними, в безопасности.

Маленькая Дженни: И правда, я все время ныла, что животик болит. Наверное, не надо было…

 

Изоляция вынудила Дженни рассматривать свои потребности как эгоистические и деструктивные. То, что Бог дал ей как благо, оказавшееся в одиночестве сердце Дженни сочло злом. Дух ее был сломлен. Она была надолго лишена семейных отношений, привязанностей и нормальной эмоциональной среды. Это не могло не сказаться на ней. Состояние изоляции было непереносимым и разрушительным. В итоге Дженни заклеймила как «плохое» то, что Бог создал благим.

А как обстоит дело с вами? Не впадаете ли и вы подчас в состояние «неподключенное™»? Не изолируетесь ли вы от Бога и тех отношений, которые Он создал вам во благо? Не прячетесь ли вы от любви?

Загляните в свое сердце и посмотрите, какие законные духовные и эмоциональные потребности вы или окружающие вас люди привыкли именовать плохими. Затем постарайтесь понять, не отрицаете ли вы в себе то, что сочли «плохим», не отрицаете ли вы вполне законные эмоциональные потребности.

Порой нам легче притвориться, что мы вовсе не имеем потребностей, нежели признать существование «плохих» потребностей. Но тем самым мы отрицаем за собой ценность, которую придает нам Бог, знающий нашу незрелость: за нас, таких, какие мы есть, умер Христос.

Изучите шесть основных стадий развития механизма вредных пряток и поразмышляйте над своим состоянием. Опирайтесь на благодать Божью, когда будете исследовать свою жизнь, чтобы выявить в ней те схемы, с помощью которых вы прячетесь от своих законных потребностей и от любви.

Глава одиннадцатая

Вредные прятки: итоги

 

Маршалл и Джуди обратились за профессиональной помощью, пытаясь спасти свой брак. Промучившись восемь лет, они увидели, что их ссоры достигли критической стадии.

У меня сложилось впечатление, что Маршалл и Джуди до совершенства отработали свой вечный спор, круживший в основном вокруг личности Маршалла. Начинала Джуди:

— Ему недостает эмоций, он всегда держит меня на расстоянии.

— Может, это у тебя чересчур много эмоций, — отбивался Маршалл.

— К тому же он даже не обращает внимания на мои эмоциональные потребности, — наступала Джуди.

— Мне надо иногда побыть одному, — получала она в ответ.

— Он не умеет проявлять любовь, — твердила Джуди.

— Я работаю по двенадцать часов в день, мне некогда разыгрывать из себя Ромео! — парировал Маршалл.

Послушав их, я попросил:

— Не могли бы вы для начала сказать мне, в чем вы согласны?

Каждый вел разговор по своим рельсам: у Маршалла было свое представление о себе самом, у Джуди о нем — свое. Этот диалог выглядел довольно комично, но он затрагивал один весьма важный момент: не так легко распознать, пользу или вред приносят наши защитные механизмы, поступки, мысли и чувства.

Джуди была убеждена, что муж отпугнул ее недостатком эмоционального тепла, разочаровал своей неприступностью, то есть она ставила ему диагноз: вредные прятки. По ее мнению, Маршалл прятался от близости.

Маршалл полагал, что вся проблема сводится к завышенным требованиям, которые предъявляла ему Джуди. Он считал, что периоды отчужденности были нормой, а не проявлением защитного механизма. Прятки он находил полезными, а не деструктивными.

В предыдущей главе мы обсуждали, каким образом механизм вредных пряток складывается в раннем детстве. Теперь мы перейдем от прошлого к настоящему и рассмотрим основные характеристики разрушительной самозащиты, которые представляют интерес для нас в настоящем. Мы попытаемся ответить на вопрос: как расшифровать свои схемы поведения?

Изоляция

 

Наиболее явно механизм вредных пряток обнаруживается в том, что процесс не ограничивается самозащитой от опасности или зла, а заходит дальше, изолируя нас от того, что необходимо для нашего роста. В восьмой и девятой главах мы выяснили, что полезные прятки укрывают нас от боли, подготавливая к восстановлению отношений; вредные прятки могут укрыть нас от дальнейших опасностей, но при этом отрежут нас от мира.

Одним из первых последствий изоляции станет утрата милости и истины. Как правило, вредные прятки отделяют нас от каких–либо компонентов, нужных для исцеления: неограниченной любви (милости), и необходимой нам информации о себе (истины). Это два основных фактора духовного и эмоционального роста и исцеления, они сочетаются, как солнечный свет и содержащиеся в почве элементы, чтобы породить в нашей жизни плод зрелости. Если не хватает того или иного компонента, душа увядает.

Как–то во время путешествия я познакомился с Роном, менеджером мотеля, который поведал мне о своих «достижениях»: он скопил двести тысяч долларов и собирался через пару лет обзавестись собственным мотелем.

Я изумился и сказал:

— Да, это большие деньги. Можно узнать, как вам удалось столько скопить?

— Я получаю на этой работе 25 000 долларов, комната и питание бесплатно, так что трачу я не больше 5 000, а 20 000 откладываю, и так уже десять лет подряд.

Парню недавно исполнилось тридцать три года. По его словам, он начал копить, как только закончил колледж и устроился на работу. Чтобы вполне оценить этот подвиг бережливости, нужно учесть, что мотель располагался в Южной Калифорнии, где даже при бесплатном жилье и питании жизнь отнюдь не кажется дешевой.

— Как же вы укладываетесь в такой бюджет? — поинтересовался я.

— Я жил все эти годы один и не обзаводился друзьями: друзья ведь позовут развлекаться, а это денег стоит. Днем я работаю, по вечерам смотрю телевизор. Это несложно.

Да уж, Рон вполне овладел искусством копить деньги. Он мог бы сказать, что загнал в подполье свою потребность в общении ради достойной цели — он хотел начать собственный бизнес. Но для этого он пожертвовал своей молодостью, той порой жизни, когда завязываются самые яркие и долговечные наши отношения. Рон выбросил из своей жизни десятилетие установления привязанностей.

Отказ Рона от привязанностей был очевиден. Гораздо чаще люди прячут свои потребности в отделенности, честности или соблюдении границ в отношениях. Мы вроде бы и не прячемся, мы вполне откровенны и искренни. На самом деле мы кое–что скрываем и в этом случае: свою свободу.

Когда члены терапевтической группы заявили Мэри, что она кажется им очень далекой и отчужденной, девушка была удивлена. Она считала себя человеком любящим, заботливым.

— Не в этом проблема, — сказала ей другая женщина. — Мы все видим, как ты добра, а вот искренности твоей не видим. Хотелось бы хоть однажды увидеть, как ты кому–то противоречишь, споришь, даже сердишься.

Мэри, сама того не понимая, прятала от себя и от тех, кого любила, один из аспектов своей души, один из аспектов образа Божьего: механизм принятия решений подвергся в ее душе расщеплению из–за сложной семейной ситуации, в которой разногласия, а тем более ссоры считались безусловно плохими. Для Мэри близость и уступчивость казались гораздо естественнее конфронтации.

Обдумав советы друзей, Мэри кое–что заметила в себе:

— Я всегда пугалась тех страниц Библии, где говорилось о справедливости Бога и Его суде, эти слова казались мне такими суровыми, лишенными милосердия. Гораздо больше мне нравилось читать о Его любви.

Для Мэри это было существенное открытие. Она пряталась от своей отделенности, а потому пряталась и от некоторых истин, связанных с конфронтацией и судом. Избегая такого рода теории и практики, Мэри всю жизнь соглашалась на компромиссы, «чтобы сохранить мир».

Мэри начисто отрицала те самые истины, которые помогали бы развитию в ней способности к установлению границ. Потребность в отделенности была травмирована и подверглась изоляции.

Это важный момент, потому что многие христиане переносят свои эмоциональные и духовные проблемы, а также проблемы, связанные с отношениями, вовне, экстернализируют их, предполагая в качестве решения сменить супруга, работу, церковь или местожительство, — тогда–де все будет прекрасно.

Верующие должны брать инициативу на себя, а не пассивно реагировать на различные обстоятельства. Как мы уже видели, в определенных случаях стратегически необходимо выйти из отношений, но Иисус сказал: «Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его» (Матфея 11:12). Речь здесь идет о конфликтах, которые возникают, когда приходится говорить людям правду в глаза.

Возлагая на других ответственность за свое одиночество, непонятость или за ощущение, что нами манипулируют, мы перестаем замечать свою долю вины в сложившейся ситуации. Нам кажется, что решить проблему можно, лишь полностью переделав всех, кроме себя самих.

Механизм вредоносных пряток и изоляции приводит к тому, что мы отвергаем или боимся того, в чем нуждаемся. Защитный механизм, как честный часовой, обязан оберегать дворец нашей души. Предположим, на какого–то часового возложена охрана заболевшего царя. Не пропуская к больной части души отношения, мы предохраняем ее от риска новой раны, тщательно укрываем травмированную потребность в близости, границах, прощении или зрелости.

Но у этого процесса есть оборотная сторона: часовой зачастую не умеет отличить вражеские отряды от представителей Красного Креста, он не впускает к царю решительно никого — не только нежелательных и опасных гостей, но и вообще никаких посетителей. Душа запирается на замок из страха перед новой болью.

Вредные прятки мешают нам разглядеть те блага, которые нам необходимы и которые Бог уже приготовил для нас. Мы похожи на голодного человека, сидящего перед пиршественным столом с повязкой на глазах. Он мучается от голода, но не замечает, что прямо перед ним стоит все то, что ему нужно.

Уэйн был воспитан потакавшей ему матерью и суровым отцом. Если мальчик до последней минуты затягивал выполнение домашнего задания, отец кричал на него за то, что он медленно работает. Тогда Уэйн уходил к матери, а та охотно делала задание за него, лишь бы «бедняжка» подольше поспал.

Несбалансированность истины и милости привели к тому, что и в работе Уэйну было чрезвычайно трудно самому себе задавать границы. Он искренне хотел как можно лучше исполнить свою работу, но постоянно срывал сроки и вечно лихорадочно пытался наверстать упущенное. Недостаток дисциплины был вызван укоренившейся внутри него зависимостью от материнского потакания и бунтом против излишней отцовской критики.

Эти проблемы отравляли Уэйну жизнь. Наконец он нашел себе новую работу, строгого, но внимательного к нему начальника. Гленн не только возлагал на Уэйна большие надежды, но и по–человечески хорошо относился к нему.

Если бы Уэйн сознательно искал человека, который помог бы ему преодолеть протест против жестких границ, он не сумел бы выбрать более подходящего друга, чем Гленн, который готов был научить Уэйна дисциплине, но на основе любви, чтобы в итоге Уэйн смог сам контролировать свою жизнь.

Однако беда заключалась в том, что в душе Уэйна уже сработал механизм вредных пряток. Ему не нравилось повышенное внимание Гленна, его советы он воспринимал как попытку его контролировать, а критика глубоко оскорбляла его. «Он вечно делает мне замечания, словно отец», — ворчал Уэйн.

На самом деле Гленн был таким, каким должен быть отец: он давал молодому человеку любовь и границы. Но травмы, нанесенные Уэйну в прошлом, мешали ему разглядеть, как заботится о нем Гленн. Вредные прятки побуждали Уэйна отталкивать то, в нем он больше всего нуждался.

Утрата свободы и ответственности

 

Полезные прятки, как правило, являются следствием хорошо продуманного выбора. Но с вредными прятками дело обстоит наоборот: механизм деструктивной самозащиты срабатывает автоматически, реактивно, зачастую бессознательно. Это происходит оттого, что человек не ощущает в себе благодати. Реакция, подобная автоматическому разгибанию ноги при ударе по колену, оказывается предпочтительной: человек не может терять время, обдумывая проблему и рискуя своим ощущением укорененности в любви.

А в итоге он теряет свою драгоценную свободу.

Фей всегда была «слишком хороша», она выросла в образцовой семье, была красива, вышла замуж за дантиста, многие годы собирала у себя дома женский кружок по изучению Библии, но при этом жаловалась на депрессию, как она полагала, физиологического происхождения и надеялась излечиться таблетками.

Психиатрическое обследование исключило физические причины депрессии, и тогда Фей отважилась испробовать психотерапию. Ее родные не доверяли душепопечителям и психологам любого толка — христианского или иного: психологические проблемы наносили урон их победоносному имиджу.

На сеансах выяснилось, что Фей бессознательно, но весьма изощренными способами скрывала от мира свои изъяны. Так, ее отнюдь не устраивала пассивность мужа, она завидовала подругам, имевшим больше «семейного досуга», чем она, да и вести семинар по Библии ей надоело много лет назад. Однако никто на свете даже не догадывался об этих ее отрицательных эмоциях.

Для Фей все эти переживания были табу. Как только мы затрагивали в разговоре опасную тему, Фей как бы стряхивала с себя неприятные эмоции, тихонько посмеивалась и быстро, умело меняла предмет беседы.

Наконец я сказал ей:

— Складывается впечатление, что вы боитесь наступить на мину. Некоторых тем вы избегаете так ловко и быстро, что я замечаю это лишь постфактум.

Фей была искренне изумлена, когда я рассказал ей, как она прибегает к самозащите, меняя предмет беседы. Она не замечала этого, для нее это стало совершенно автоматической реакцией на негативные эмоции. Как только «плохая» часть пыталась принять участие в отношениях, звенел предупредительный звонок, срабатывал защитный механизм и немедленно отключал эту «плохую» часть отношений.

По мере того как Фей начала понимать, почему она испытывает чувство одиночества всякий раз, когда пробуждаются эти негативные эмоции, она стала отважнее проявлять себя в отношениях, не подавляя эти негативные аспекты, допуская их к участию в общении наряду с более «приятными». Убедившись, что ее откровенность вознаграждается пониманием и теплом, Фей стала углублять дружеские отношения. Защитный механизм в виде ухода от темы разговора перестал включаться, когда женщине удалось удовлетворить свои подлинные потребности.

Ей понадобился, однако, другой защитный механизм: надо было научиться различать, с кем можно быть самой собой, а с кем не стоит делать этого. Фей научилась признавать свои несовершенные, «плохие» аспекты и оберегать их от критически настроенных, склонных контролировать или лицемерить людей, которые загнали бы ее обратно в изоляцию. Она научилась вообще не затрагивать подобные темы в присутствии таких людей. Но она осознавала в себе эти мысли и эмоции, помнила о них и молчала в силу принятого ею решения.

Бог придает большую ценность нашей способности самостоятельно делать выбор и тем самым оберегать себя, а не реагировать автоматически с гневом и яростью: «Не соревнуй человеку, поступающему насильственно, и не избирай ни одного из путей его» (Притчи 3:31); «Изберите себе ныне, кому служить» (Иисус Навин 24:15). Выбор возможен потому, что мы привязаны к Богу и другим людям и несем ответственность за все, что вверил нам Бог. Автоматическая реакция — проявление страха, она только усугубляет изоляцию.

Мой друг Митч, бизнесмен, христианин, всегда полон новых идей. Он мечтатель, но достаточно предприимчивый, чтобы постоянно осуществлять свои проекты. Одни оказываются успешными, другие проваливаются, но в конечном счете Митч преуспевает.

Однажды он сказал мне:

— Когда у меня появляется идея, я не обращаюсь к бухгалтерам, а сразу иду на рынок.

— Почему так? — спросило я его.

— Бухгалтеры на все говорят «нет», а продавцы всегда готовы попробовать что–то новое.

Митчу надоела та автоматическая и удушающая любую инициативу реакция, которая свойственна некоторым профессиональным счетоводам. У них словно заготовлена печать со словом «нет». Их реакция препятствует праву Митча на свободный полет воображения и идеологический прорыв. Он помнит, что «день сведения счетов» придет, но сперва он попытается воплотить свою мечту.

После изоляции вторым опасным следствием вредных пряток становится отрицание. Рассмотрим действие этого защитного механизма.

Отрицание

 

В предыдущей главе мы показали, каким образом ребенок может счесть «плохими» свои потребности в привязанности, отделенности, прощении и авторитете. Это заблуждение приводит к полному отрицанию самих потребностей — таким образом человек пытается защитить их от новых травм.

Плоды этого мы пожинаем уже во взрослой жизни, когда дают о себе знать духовные и эмоциональные изъяны, поврежденные части души. Представьте себе, что слесарь пытается заделать протечку негодными инструментами. Так и мы, когда наши «инструменты» сломаны, мало что можем сделать для самих себя.

Эти четыре фундаментальные потребности охватывают все стороны нашей жизни: отношения, работу, служение. Когда одна из этих потребностей несколько повреждается, отщепляется и изолируется, последствия этого непременно скажутся на том или ином уровне нашей жизни. Так и должно быть: если бы травма никак не проявлялась, она бы не была травмой.

Говард считал себя хорошим членом коллектива, он всегда был готов к сотрудничеству и уважал своих начальников. На работе его любили и неоднократно пытались поощрить. Но, как только предполагалось повышение, Говард сам «выбивал из–под себя стул», снижая количественные показатели или качество своей работы.

Начав исследовать причины этого «саботажа», Говард обнаружил, что его лояльность и умение работать в команде на самом деле были защитными механизмами, скрывавшими его стремление к лидерству. Он боялся проявить свои способности и предстать перед своими начальниками карьеристом или оппозиционером. Подрывая свою карьеру, он укрывался от столь пугавшей его перспективы, а излишне угождая начальству, скрывал от себя свою подлинную потребность — потребность совершенствовать дарованное ему Богом умение руководить.

Как установить, что мы используем механизм отрицания? Один из наиболее важных симптомов — стыд. Стыд это плохое «самочувствие», которое заставляет нас уклоняться от отношений. Стыд внушает нам ложную уверенность, что в нас есть что–то, не достойное благодати, не пригодное для отношений. Стыд — оружие, с помощью которого Сатана препятствует нам восстановить отношения с Богом и друг с другом.

Приняв на Себя наши грехи, Сам Иисус на время вышел за пределы благодати: «Ибо незнавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех, чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом» (2 Коринфянам 5:21). Он добровольно отказался от связи с Отцом, оставшись в изоляции: «Боже Мой! Боже Мой! Для чего ты Меня оставил?» (Матфея 27:46). Иисус принял на кресте не только муку, но и стыд (см. Евреям 12:2). Он знал, что это такое.

Стыд — основной мотив вредных пряток. Стыдясь своих потребностей, мы не решаемся принести их к подножию Креста или каким–либо другим образом обнаружить их. Человек, страдающий от сильного стыда, часто прибегает к весьма изощренным приемам самозащиты, лишь бы укрыться от него.

Стыд воспрепятствовал Адаму обратиться к Богу, когда он согрешил: «Он сказал: голос Твой я услышал в раю, и убоялся, потому что я наг, и скрылся» (Бытие 3:10). Духовная проблема (грех и вызванная им утрата отношений) порождает новую (человек прячется от стыда).

Ожидая первенца, мы с женой проверили весь дом, чтобы спрятать все предметы, угрожающие безопасности ребенка. Мы приобрели резиновые накладки, которые надеваются на острые углы мебели, чтобы ребенок не поранился, ударившись головой о журнальный столик, изголовье кровати и тому подобное.

В год Рикки научился сдирать эти накладки, они забавляли его куда больше, чем самые дорогие игрушки. Чтобы отбить у Рикки охоту к такой игре, мы каждый раз строго говорили: «Нельзя» и отбирали у него резиновые накладки. Вроде бы он признавал эту границу.

Однажды, сидя в гостиной, мы услышали за спиной голос Рикки. Он топал к нам, сжимая в каждой ручке по резиновой накладке и громко вопя: «Нельзя, нельзя, нельзя!» Отсмеявшись, мы поняли, что Рикки поступил мудрее Адама: нарушив нашу заповедь, он не бежал от отношений, а сам пришел к нам, принес свое «нельзя» к свету нашей любви. Он еще не научился стыду. Увы, веемы вырастаем из этой поры невинности.

Аннетга обратилась к психотерапевту по поводу сексуального извращения, которое страшно унижало ее. Она была верующей христианкой и каждый день терзалась страхом, что она слишком «дурная», что ни Бог, ни люди не могут любить ее.

После довольно многих сеансов терапии Аннетта сказала:

— Я заметила, что за последние месяцы во мне произошел некий сдвиг: раньше стыд во мне намного превосходил боль, а теперь все стало меняться, теперь я острее ощущаю боль, чем стыд.

Аннета начала прорабатывать те духовные и эмоциональные проблемы, которые вызвали в ней специфическую сексуальную наклонность. Вместо ложной проблемы — проблемы стыда — она занялась теперь правильным делом: исцелением и восстановлением.

Подумайте, какой части себя вы наиболее стыдитесь. Возможно, это слабость, или зависимость, или недостатки внешности, или сексуальные наклонности, или пристрастие к какой–то пище, табаку и т.д., или что–то в прошлом. В любом случае Библия дает вам один совет: отвергайте стыд. Стыд настаивает: «Скрой дурное в себе», но Бог велит: «Исповедуйтесь перед Богом и людьми» (см. Иакова 5:16,1 Иоанна 1:9).

Не надо смешивать смирение и унижение. Испытывая унижение, человек оказывается в изоляции, которую вполне можно назвать эмоциональным эквивалентом ада. Унижение возникает, когда мы видим в себе плохое, находясь вне отношений. В самых ужасных кошмарах нам видится, как какой–нибудь наш постыдный секрет становится достоянием гласности.

Смирение — это переживание дурного в себе внутри отношений. Смирение напоминает нам о потребности в Боге и Его помощи, привлекает нас к Нему. В нашей власти и нашей ответственности смирить себя, то есть открыть свои потребности Богу и Его народу. Это первый шаг на пути к святости.

Спасение невозможно, если человек не осознает смиренно, что он отчаянно нуждается в «толиком спасении» (Евреям 2:3). Вот почему Библия ни разу не возлагает на Бога ответственность за то, чтобы насадить смирение в сердце человека: это наша работа. «Смиритесь пред Господом, и вознесет вас» (Иакова 4:10).

Смирение побуждает нас исповедовать перед Богом и людьми свои грехи, свою надломленность, помогает нам жить и расти в грешном и падшем мире. Унижение, напротив, — это проявление стыда и вредных пряток.

Жизнь прошлым

 

Пэм, молодая девушка, заканчивавшая колледж, обратилась за психологической помощью, поскольку в ее отношениях начали происходить пугающие перемены.

— Боюсь, я «забыла свою первую любовь», — говорила она. — Раньше я много думала о Боге и других людях, а теперь внутри меня пустота. Мне обрыдли и друзья, и мой парень, и работа в церкви. Мое сердце словно превратилось в камень.

Семья Пэм идеализировала родственную близость как единственный фактор, создающий «хорошую семью». Индивидуальные различия, установление границ, разногласия угрожали царившему в доме чувству безопасности и любви. Дети заведомо знали, что, когда вырастут, должны будут поселиться в нескольких минутах езды от дома и два–три раза в неделю навещать родителей.

Любовь утверждалась за счет отделенности, а в результате Пэм научилась ценить семейную близость превыше отношений с Богом. В колледже она избрала специальность, связанную с оказанием помощи, тем самым стараясь приобрести новые навыки, способствующие сохранению тепла и близости.

Но в колледже Пэм оказалась в совершенно новой для себя среде, где ее окружали талантливые и полные любопытства молодые люди, подвергавшие сомнению все на свете. Эти перемены вызвали серьезный конфликт в душе Пэм: ее привлекало обилие новой, непривычной информации, но подспудно она чувствовала, что тем самым изменяет своей семье.

«Каменное сердце», как выразилась Пэм, было симптомом скрытого конфликта из–за подавленной потребности в отделенности. Пэм испытывала неприязнь к конкретной группе людей — к тем, кто нуждался в ней, хотел быть к ней ближе: к своему жениху, членам своей общины и друзьям, привыкшим делиться с ней своими горестями.

Пэм не понимала, что на самом деле она в такой форме протестует против пассивного контроля, который всю жизнь осуществляла над ней ее семья. Наконец она стала припоминать некоторые изречения родителей, которые прежде казались ей чуть ли не библейскими заповедями: «Сколько бы лет тебе ни было, мы остаемся твоими родителями»; «Нельзя никому доверять за пределами семьи», «Не ссорьтесь, мы все в одной лодке». На самом деле эти семейные «заповеди» означали противоречащее Библии предпочтение близости перед законной потребностью в границах. Эта идеология и сформировала девушку.

Когда Пэм поняла, что у нее не развит «мускул «нет», она осознала, что ее гнев был направлен вовсе не на тех людей, какие окружали ее в колледже. Это был подавленный гнев, в котором Пэм никогда не признавалась самой себе и уж тем более не исповедовалась, гнев, вызванный недостатком границ в ее семье. Когда кто–то обращался к Пэм за поддержкой, она испытывала то, чего не могла испытывать в детстве.

История Пэм иллюстрирует еще один аспект вредных пряток: прошлое проникает в настоящее. Смешивая прошлое с настоящим, мы позволяем деструктивным силам пробираться в самые насущные для нас отношения.

Важно точно оценивать связь прошлого и настоящего. Когда какая–то часть души получает травму, она застывает вне времени и развития в эмоциональном лимбе, остается поврежденной и незрелой. Изоляция этой части сердца может продолжаться сколько угодно долго. Только вернувшись в отношения, такой аспект личности может воссоединиться со всеми остальными.

Поскольку травмированные части остаются неподвижными и незавершенными, они могут функционировать лишь на своем уровне развития. Незрелые части личности не могут функционировать в настоящем лучше, чем они функционировали в прошлом, они еще недостаточно выросли, им требуется время. Вот почему бессмысленно советовать человеку сделать то–то и то–то с помощью этих аспектов личности. Подобный совет заведомо обречен на провал.

Когда я работал в семинаре, университетский психолог попросил меня провести занятия в студенческой «группе роста». Я немного нервничал, но принял это предложение.

После нескольких занятий я испытывал растерянность и недовольство собой: мне так и не удалось добиться близости и откровенности между участниками семинара. Мы не смогли перевести разговор с абстрактно–интеллектуального уровня на более личный. Я обратился к своему наставнику с просьбой указать мне мои ошибки. Я надеялся, что он подскажет мне «ключик», который «отопрет» эмоции, чтобы студенты смогли функционировать в качестве группы. Я никогда не забуду, что ответил мне этот опытный психолог:

— Вы кое–что недопонимаете, — сказал он. — Эти люди неспособны на откровенность — именно поэтому они пришли заниматься в группу.

Одним предложением он раскрыл передо мной обратную связь травмы и свободы выбора: мы не можем воспользоваться тем, него у нас нет. Вот почему для восстановительных работ требуется много терпения, времени и труда.

Требовать от человека проявления большей зрелости, чем в его силах, — это форма осуждения. Иисус сказал: «И вам, законники, горе, что налагаете на людей бремена неудобоносимые, а сами и одним перстом своим не дотрогиваетесь до них» (Луки 11:46). Неисполнимые предписания закона и были такими «бременами неудобоносимыми».

В Матфея 12:7 Иисус говорит о том же: «Если бы вы знали, что значит: «милости хочу, а не жертвы», то не осудили бы невиновных». Требовать от человека, чтобы он использовал на взрослом уровне те способности, которые у него пока не развиты, — это судить невиновных.

Человек, чьи личные качества, такие, как способность к суждению, принятию решения и самостоятельным поступкам, не развиты, и в тридцать, и в сорок лет остается младенцем. Психологи говорят, что эти люди зависимы. У этих взрослых независимые функции личности замерли в прошлом, а в нынешнем проявляют себя в своем травмированном состоянии.

Зависимый человек тридцати лет не сделается самостоятельным за один день. Сначала ему нужно подставить свои раненые функции свету благодати и истины, пойти на риск, узнать последствия своих поступков и упражняться, упражняться, упражняться. Со временем при достаточной поддержке и искреннем желании функции автономии «нагонят» остальные аспекты взрослой личности. Это мы называем зрелостью: согласованное функционирование всех частей души.

Однако очень часто христиане из лучших побуждений советуют друзьям попросту «забыть прошлое», ссылаясь при этом на рассказ Павла о его духовном росте:

 

«Братия, я не почитаю себя достигшим; а только, забывая заднее и простираясь вперед, стремлюсь к цели, к почести вышнего знания Божия во Христе Иисусе»

(Филиппийцам 3:13–14).

 

Совершенно неправильно интерпретировать этот текст Павла как призыв пренебречь прошлым. «Заднее» для Павла — не просто прошлое, а искупленное прошлое. Здесь речь идет о том, что действительно осталось «позади», то есть Павел проработал свое прошлое до такой степени, что оно перестало вторгаться в настоящее и как–то воздействовать на него.

Апостол приводит даже список того, что осталось у него позади. Как раз перед этим стихом он описывает свое прошлое и те его аспекты, которые были для него камнями преткновения, заставляя больше полагаться на собственную праведность, а не на искупительную смерть Христа. Всмотритесь в этот список:

 

«Обрезанный в восьмый день, из рода Израилева, колена Вениаминова, Еврей от Евреев, по учению фарисей, по ревности гонитель Церкви (Божией), по правде законной — непорочный. Но что для меня было преимуществом, то ради Христа я почел тщетой»

(Филиппийцам 3:5–7).

 

Павел свидетельствует о своем прошлом, осложненном дефицитом в сфере сочетания добра и зла. Прежде чем стать христианином, он полагал, что список его «преимуществ» перевешивает любые дурные качества и гарантирует ему милость Бога. На самом деле этим списком он отгораживался от Бога.

Но разбитое, утратившее доверие сердце отнюдь нельзя назвать тем, что «осталось позади». Дефицит доверия будет отравлять все новые отношения, травма проявится болезненными симптомами, пока не вынудит нас прибегнуть к лечению.

Советуя оставить прошлое позади, мы не рекомендуем впадать в духовную амнезию. Бог часто приказывает израильтянам помнить о своем прошлом. Тайная вечеря и крещение подчеркивают ценность памяти.

Мы должны не отрицать свое прошлое, а исцелять те части души, которые оказались пленниками этого прошлого. До тех пор, пока травмированные части остаются неизлеченными, мы живем в прошлом. Когда эти аспекты личности включаются в процесс исцеления, можно оставить позади их незрелость и «устремиться к цели» — к большей зрелости в отношениях с Богом, самим собой и людьми.

Смешение прошлого и настоящего обозначается также термином «трансференция». Трансференция происходит в тех случаях, когда наши чувства по отношению к человеку из прошлого влияют на нынешние отношения. Словно у нас перед глазами помещают цветной фильтр и прежние чувства искажают реальность.

Например, в разгар семейного конфликта раздается боевой клич: «Ты в точности как моя мама/мой отец!» Даже если это правда, дело не в фактах, а в том, что отношения к родителям «подсвечивают» реальные качества супруга.

Трансференция свидетельствует о том, что травма начинает проявляться. Горести, гнев, обида, страх или любовь, застывшие в прошлом, пытаются вырваться на поверхность. Чем больше нам удается искупить в настоящем эти аспекты прошлого, тем меньше будет искажение реальности.

Библия описывает действие этого принципа в жизни верующих:

 

«Итак, если вы со Христом умерли для стихий мира, то для чего вы, как живущие в мире, держитесь постановлений: «не прикасайся», «не вкушай», «не дотрогивайся», — что все истлевает от употребления, — по заповедям и учению человеческому? Это имеет только вид мудрости в самовольном служении, смиренномудрии и изнурении тела, в некотором небрежении о насыщении плоти»

(Колоссянам 2:20–23).

 

Здесь речь идет о верующих, пытающихся примирить прежнюю систему закона и дарованный Христом закон благодати. Нелегко было стряхнуть с себя хлам этих предписаний и заботиться не о соблюдении правил, а только об отношениях. На предложенную Богом безусловную любовь верующие смотрели сквозь «фильтр» трансференции, оглядываясь на свое прежнее рабство.

Все христиане борются со своей тенденцией предпочесть старый способ общения с Богом, «жертву вместо милости», а Библия поощряет нас выйти за пределы прежних способов жизни: «Итак стойте в свободе, которую даровал нам Христос, и не подвергайтесь опять игу рабства» (Галатам 5:1).

Трансференция напоминает нам о том, что травмированная часть души все еще остается изолированной и продолжает прятаться. Она живет в прошлом. Вот некоторые примеры трансференции, влияющей на свойства нашего характера.

 

• Человек с нарушениями привязанности считает других зависимыми, назойливыми или излишне требовательными.

• Человек с травмой в области отделенности считает других людей недостаточно любящими, уклоняющимися от отношений или склонными контролировать.

• Человек с непреодоленным расщеплением добра и зла либо идеализирует других людей, либо постоянно в них разочаровывается.

• Человек с незрелым авторитетом считает других контролирующими или склонными играть роль родителей.

 

Конечно, наше восприятие других людей не является ложным. Павел советовал нам полагаться на собственный здравый смысл в общении с людьми.

Однако если мы выявляем у себя постоянно возобновляющиеся схемы отношений, их нужно проанализировать и извлечь из них урок. Супружеские отношения отличаются повышенной эмоциональной «наэлектризованностью». Если оба супруга понимают, что они переносят на своего партнера в браке травмы, полученные ими самими в прошлом, то они смогут взять на себя ответственность за те изъяны, которые вызывают искажение отношений. Они обретут свободу и будут нести ответственность только за то, как они в настоящем играют свою роль в браке, а не за компенсацию травмированных частей души своего супруга/супруги.

Трансференция в истории Дженни и в нашей жизни

 

Когда Дженни во второй раз увидела в лесу солдат, она сразу же перенесла на них свои чувства, порожденные прежним опытом. Она снова убежала от них, на этот раз проявив даже большую ловкость и сноровку, и ни на миг не остановилась, не подумала о том, что люди в форме бывают не только врагами.

 

Однажды Дженни пробудилась от полудремы на берегу оттого, что вновь услышала шум и крики людей. В ста ярдах от нее показался отряд солдат. Они заметили девочку в тот самый момент, когда она увидела их, и с криками побежали к ней.

Та первая страшная встреча с людьми в мундирах кое–чему научила Дженни. Даже погрузившись в раздумья у ручья, она не забывала одним глазком поглядывать вокруг и заранее готовила пути к отступлению. На этот раз Дженни отреагировала на появление солдат гораздо быстрее: не медля, не задумываясь, девочка бросилась прочь, направляясь в густую заросль кустов. Ей стоило только пригнуться, и густая листва укрыла ее с головой.

Раздвигая руками ветки, Дженни то и дело останавливалась, прислушиваясь к мужским голосам. Как и в прошлый раз, они становились все слабее, пока не затихли вдали.

 

Поступок Дженни причинил ей вред, хотя она понятия не имела, что действует вопреки собственным интересам. Она боялась людей в мундирах, всех без исключения, и не знала, что как раз в этих солдатах она нуждается — они могли бы спасти ее. Долгая изоляция привела к хитроумному отрицанию: ей–де вообще не нужны товарищи, а отрицание усугубило изоляцию и породило то ложное чувство стыда, которое проявилось в воображаемых разговорах между «Большой Дженни» и «Маленькой Дженни». В итоге девочка утратила свою свободу, но попала в плен к самой себе.

Посмотрите внимательно, как Дженни перенесла свое отношение к вражеским солдатам на своих. Не чувствуете ли и вы, что прошлое проникает в настоящее, оберегая или повреждая ваши нынешние отношения? Мы уже видели, что вредные прятки могут привести к ужасным последствиям.

Как только мы обратим внимание на тревожные сигналы, предупреждающие о том, что в наших схемах отношений проявляется механизм вредных пряток, мы выйдем на верный путь. Последнюю часть книги мы посвятим проблеме выхода из этого «убежища», но сначала нам надо до конца осознать последствия вредных пряток. Этот вопрос мы рассмотрим в следующей главе.

Глава двенадцатая

Вредные прятки: последствия

 

Эдуард присоединился к нашей больничной программе терапии из–за пристрастия к кокаину. Он не был типичным наркоманом, живущим на гране нищеты и распада личности. Он получил степень магистра искусств, имел семью, перспективную работу, но его дурная привычка грозила лишить молодого человека всего, что было ему так дорого.

Наркотическая зависимость проявлялась у Эдуарда не хронически, а приступами. Он мог неделями, даже месяцами полностью воздерживаться от кокаина, но потом тратил на него всю зарплату и на несколько дней уходил в «запой». Он не знал, как и почему срабатывает эта привычка. «Тянет, и все тут», — говорил он.

Однажды во время сеанса кто–то из членов группы указал Эдуарду на его нервозную потребность в разговоре — он начинал что–то рассказывать или задавать вопросы без видимой на то причины, совершенно не переносил, когда хотя бы на минуту воцарялось молчание; в таких случаях Эдуард обеспокоенно вертел головой, искал позу поудобнее и заговаривал со своими соседями на разные темы.

Обнаружив у себя такую схему поведения, Эдуард осознал, что она сопутствовала ему всю жизнь. В молодости, собираясь на свидание, он заранее продумывал по меньшей мере три подходящие темы для беседы — эти заготовки требовались ему на тот случай, если разговор вдруг оборвется или ему станет не по себе.

Заглянув еще дальше в прошлое, Эдуард припомнил, что его родители вели друг против друга внешне вежливые, но никогда не прекращавшиеся боевые действия. Чтобы снизить напряжение, мальчик овладел искусством изобретать интересные темы для разговора: его легкая, занятная болтовня не давала разгореться враждебности родителей прямо за обеденным столом.

Когда Эдуард вырос, он пользовался популярностью на любых вечеринках и церковных мероприятиях, с ним всем было весело и легко. Он никогда бы не позволил себе огорчить других людей, нагрузить их своими проблемами.

К наркотикам Эдуард пристрастился в колледже. Когда заканчивался очередной роман или грозила плохая оценка, юноша отключался на выходные, а затем возвращался к нормальной жизни, словно ничего и не произошло. Он тщательно скрывал свою тайну, не желая разочаровывать или огорчать своих друзей. Он просто вновь выходил на сцену жизни — веселый и бодрый, как всегда.

Эдуард прибегал к вредоносному механизму пряток в виде отвлекающей внимание болтовни. Эта схема защищала его от слишком большой, пугавшей его близости. Всякий раз, когда воцарялось молчание, Эдуарду казалось, что его собеседник может чересчур глубоко заглянуть в его душу или же что последует взрыв гнева. Неумолчная болтовня стала для него средством контролировать близость, удерживать ее на допустимом уровне.

Однако злоупотребление наркотиками сигнализировало о том, что болтовни было уже недостаточно: Эдуард прибегал к кокаину, таким образом утешаясь при потерях и провалах.

— Об этом я никогда ни с кем не говорил, — поведал Эдуард участникам группы. — Я был уверен, что людям противно слушать подобные излияния.

Однако члены терапевтической группы слушали его с сочувствием. На этот раз слова Эдуарда не были защитным механизмом, уловкой, чтобы заполнить паузу. Его боль стала явной.

Я попросил Эдуарда оценить его ближайшие отношения. Он с минуту молчал, размышляя (минута молчания — рекорд для Эдуарда!). Потом покачал головой и сказал:

— Буду откровенен — с этой частью меня никто не знаком. Двадцать семь лет я прожил, не подпуская никого вплотную. Я потратил на это столько времени и сил, что у меня не осталось ресурсов на установление близости. — Эдуард связал злоупотребление наркотиков с истинной проблемой: он прятался от близости.

Вредный механизм пряток, хотя и прикидывается верным часовым, каким он должен быть изначально, требует страшной цены за свои услуги. Мы тратим невероятное количество энергии на то, чтобы выстроить, а затем оборонять стены, препятствующие нашим травмированным частям вступать в отношения. Когда мы прячемся, время и силы, которые надо тратить на любовь, направляются не в ту сторону, они используются для того, чтобы поддерживать состояние изоляции.

Тварная природа человека предполагает врожденные ограничения. Наша жизнь ограничена конкретным числом лет, нам дано какое–то определенное количество энергии, сил и других ресурсов. Необходимо сосредоточиться на нескольких наиболее важных жизненных задачах: «О, человек! сказано тебе, что — добро, и чего требует от тебя Господь: действовать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудренно ходить пред Богом твоим» (Михей 6:8).

Бог дал нам ограниченное количество времени, сил, энергии и других ресурсов, чтобы мы разумно воспользовались ими. Если человек тратит всю свою жизнь на то, чтобы обеспечить себе полную безопасность, он лишает себя того исцеления и тех отношений, которые предлагает ему Бог. У нас нет времени и на то и на другое.

«Ибо, кто имеет, тому дано будет и приумножится; а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет», — говорит Иисус (Матфея 13:12). Когда мы отваживаемся подставить свету истины часть себя, мы признаем и берем на себя ответственность за свою жизнь. Тогда мы «имеем» — мы «владеем собой», имеем самих себя, и сердце наше расширяется, как обещал Иисус.

Но если мы держим часть своей души во тьме, мы отрицаем ее существование, и отрицание мешает нам взять на себя ответственность за самих себя. Мы «не имеем». Когда мы не владеем собой, сердце лишается возможности расти. Вот почему люди, дошедшие в самозащите до крайности, чувствуют себя отрезанными от общения: слишком малая их часть доступна для отношений. Складывается порочный круг: изоляция — защита — углубление изоляции. Цена вредных пряток — недостаток любви и все больше дурных плодов.

Повторная травма

 

Мы уже убедились, что такой механизм пряток не приносит нам пользы. Часовой, никого к нам не подпускающий, на самом деле не спасает от новых ран. Хуже того, он способствует углублению дефицита, сложившегося в пору раннего развития. В десятой главе мы отчасти познакомились с Анджелой, молодой женщиной, которая никому не умела отвечать «нет» — разве что самой себе. Она чересчур заботилась о своей вечно встревоженной матери и приучилась прятать травмированную потребность в отделенности.

Когда Анджела начала прорабатывать свои эмоциональные проблемы, она обнаружила схему, неизменно срабатывавшую всякий раз, когда ей требовалось установить границы: всегда, когда на нее оказывали давление, чтобы она пошла кому–то навстречу, девушке представлялся эмоциональный образ ее матери.

Этот образ являлся ей не в виде галлюцинации, а как конгломерация реальных воспоминаний. Каждый раз, когда Анджела раскрывала рот, чтобы сказать кому–нибудь «нет», она видела перед собой обиженное, горестное лицо матери, ее беспомощно дрожащие губы. Потом мать отворачивалась, склонив голову, и тихо уходила в гостиную, опускалась в кресло. Там она сидела молча, и по лицу ее катились слезы.

Совершенно очевидно, почему Анджеле было так трудно установить в своей жизни границы в соответствии с предписаниями Библии. Ненамеренно она проектировала образ своей матери на каждого человека, которого она «подводила». Когда она пыталась в чем–то отказать собеседнику, это вызывало у девушки болезненные воспоминания о том, как она «разбивала сердце» матери. Воспоминания эти были невыносимы, и Анджела каждый раз сдавалась.

Конфликт Анджелы позволяет проиллюстрировать один очень важный момент. Когда мы прибегаем к вредоносному механизму защиты (в случае Анджелы таким механизмом было созависимое поведение), мы вовсе не ограждаем себя от зла, напротив, мы замыкаем травмированный аспект своей личности внутри своих деструктивных воспоминаний. Люди, нанесшие нам травму в прошлом, становятся единственными «собеседниками» этих травмированных частей нашей души.

Иными словами, прибегая к вредным пряткам, мы вновь и вновь переживаем давние травмы, нанося новые повреждения своему раненому сердцу, и не можем найти в нем места для новых, здоровых и исцеляющих отношений.

Неразвитая потребность Анджелы в отделенности получила бы огромную пользу от общения Анджелы с людьми, которые признавали бы и любили ее границы. Люди, которых порадовала бы свобода Анджелы, ее умение говорить им «нет», поощряли бы эту сторону ее души и помогли бы ей вновь наладить контакт с миром. Но чем глубже она прятала этот аспект своей души, тем больше поддавалась тяжким воспоминаниям.

Жертвами этой схемы становятся люди, подвергшиеся насилию. Когда нарушаются физические, сексуальные или эмоциональные границы ребенка, он, как правило, прибегает к пряткам в той или иной форме, а потом, когда травмированная часть оказывается в изоляции, ребенок как бы попадает в темную комнату и остается там наедине с насильником.

По мере того как изоляция углубляется, болезненные воспоминания возвращаются вновь и вновь и с каждым годом многократно наносят ребенку повторные травмы. Только при установлении надежной привязанности эта поврежденная, отчаянно нуждающаяся в доверии часть души может получить облегчение и спастись от новых ран.

Об этом Иисус говорит:

 

«Когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам, ища покоя, и не находя говорит: возвращусь в дом мой, откуда вышел. И пришед находит его выметенным и убранным; тогда идет и берет с собою семь других духов, злейших себя, и вошедши живут там; и бывает для человека того последнее хуже первого»

(Луки 11:24–27; курсив авт.).

 

Иисус показывает, что пустое в духовном отношении сердце, то есть сердце, оказавшееся в изоляции, склонно вновь и вновь погружаться в горести прошлого. Нужно наполнить «опустевший дом» отношениями с честными и любящими людьми, чтобы не осталось «места» для новых травм.

Обратите внимание, что в этом отрывке кое о чем не говорится. Здесь не говорится о том, что злые духи вернулись и нашли в сердце человека Дух Бога Живого. Нет, сердце «выметено и убрано», то есть человек не продвинулся к Богу, а старался привести свое сердце в порядок, не прибегая к Его помощи.

Цена, уплаченная за изоляцию

 

Мы выбираем тот или иной способ прятаться в зависимости от того, что именно в себе мы хотим скрыть, то есть специфические защитные механизмы соответствуют конкретным травмам. Некоторые способы прятаться уместны при дефиците привязанности, другие — при нарушении границ и т.д.

Мы бы оказали самим себе большую услугу, если бы присмотрелись, к каким именно способам прятаться мы прибегаем. Тем самым мы сделали бы первый шаг к определению тех духовных и эмоциональных изъянов, которые нам нужно излечить. Конкретным механизмам пряток мы посвятим последние главы данной книги.

Пример Дженни показывает, как легко оставаться в убежище, когда оно превращается в обжитое место.

 

Спасаясь от этих разговоров, Дженни уходила посидеть на берегу реки, которая протекала через Далекий лес. Это место она нашла не сразу, оно таилось в глубине леса. Теперь оно стало для Дженни еще одним убежищем. Она сидела тихонько, прислушиваясь к музыкальному звону струи, бежавшей по гладким камушкам.

Однажды Дженни пробудилась от полудремы на берегу оттого, что в ее уединение вновь ворвались шум и крики людей. В ста ярдах от нее показался отряд солдат в мундирах. Они заметили девочку в тот самый момент, когда она увидела их, и с криками побежали к ней.

Та первая страшная встреча с солдатами кое–чему научила Дженни. Даже погрузившись в раздумья у лепечущего ручья, она не забывала одним глазком поглядывать вокруг и заранее готовила пути к отступлению. На этот раз Дженни отреагировала на появление солдат гораздо быстрее — не медля, не задумываясь, девочка бросилась прочь, направляясь в густую заросль кустов. Ей стоило только пригнуться, и густая листва укрыла ее с головой.

Раздвигая руками ветки, Дженни то и дело останавливалась, прислушиваясь к мужским голосам. Как и в прошлый раз, они становились все слабее, пока не затихли вдали.

Потеряв Дженни из виду, солдаты остановились передохнуть. Дженни уже ушла чересчур далеко и их разговора не слышала. — Ты уверен, что это она? — Немолодой мужчина с трудом переводил дыхание.

— Точно, она, — ответил другой, по всей видимости, начальник этого отряда. — Дженни здесь, в лесу, она жива. Ее родители не ошиблись, они знали, что она побежит сюда.

Первый солдат наклонился над ручьем, зачерпнул воды. Выпрямляясь, он печально заметил:

—Дженни не знает, что мы прогнали завоевателей, что наша страна снова свободна. А значит, она не знает, что это ее родители послали нас за ней.

Третий солдат, обернувшись к командиру, спросил:

— Я вот чего не понимаю, сэр: почему она убегает ?Мы ее соотечественники, мы пришли за девочкой, чтобы отвести ее домой. Почему Дженни боится нас?

Констебль Джозеф призадумался на минуту, а потом, бросив прощальный взгляд на кусты, за которыми скрылась Дженни, мягко ответил:

— Мундир — они есть мундир, — и, повернувшись в сторону закатного солнца, последние лучи которого еще подсвечивали край Далекого леса, он повел своих людей в деревню.

 

Дженни не могла уже отличить соотечественников от врагов. Так и наши механизмы самозащиты мешают нам открыться людям и истине и принять то, что Бог дает нам, чтобы мы возрастали духовно. Чем дольше мы изолируем травмированные и незрелые аспекты своей души, тем труднее становится отличать безопасное от вредоносного.

В третьей части книги мы обретем надежду и укажем на те ресурсы, которые помогут нам выйти из укрытия. Мы рассмотрим конкретные механизмы пряток, соответствующие травмам, нанесенным каждой из четырех фундаментальных потребностей нашей души. Научившись распознавать свои специфические механизмы пряток, вы сможете лучше понять, какие ваши потребности нуждаются в развитии, а когда вы справитесь с этой задачей, вы найдете путь домой из «Далекого леса».

Часть III

Надежда

Глава тринадцатая

Прячась от любви

 

Существует анекдот о человеке, страдавшем несколькими непонятными заболеваниями. Он пришел к врачу, и тот, после тщательного обследования, сказал пациенту:

— Я должен задать вам один вопрос. У вас раньше проявлялись подобные симптомы?

— Да, было что–то такое, — ответил больной. Врач с умным видом покивал головой и изрек:

— В таком случае, я полагаю, вы снова подцепили это. Как и этот бедняга, мы все «подцепили это»: мы все играем во вредные прятки, прибегая к самым разным, зачастую нам самим не заметным ухищрениям.

Однако недостаточно понять, что в нашей жизни и в наших отношениях действует этот механизм. Надо еще выяснить, как именно он проявляется у конкретного человека, и, более того, нам нужно понять, что означают именно наши схемы пряток.

Почему нам так важно разобраться в своем специфическом механизме пряток? На то есть две основные причины.

Во–первых, специфический способ прятаться указывает на конкретные потребности развития, оставшиеся неудовлетворенными. Способ защиты подсказывает, что именно мы пытаемся с его помощью защитить. Всмотревшись в «часового», мы угадываем, что находится за охраняемой им дверью. Эта информация поможет разобраться, идет ли речь о травме в области доверия и привязанности, о слабости воли, о неумении примириться с несовершенным «я» или же о недостатке авторитета. Как только мы делаем шаг к пониманию, что с нами не так, мы можем обдумывать и меры для исправления этой ситуации.

Во–вторых, осознав свои способы прятаться, мы сможем лучше понять, каким образом они лишают нас свободы. У «взрывного человека», какое–то время позволяющего другим помыкать собой, пока он не пройдет «точку возврата» и не разнесет все вдребезги, имеется часовой — его темперамент. Этот часовой защищает его, но в то же время заставляет произносить слова и совершать поступки, о которых он впоследствии пожалеет, хотя непосредственно в момент взрыва он ощущает лишь утрату контроля и действует реактивно.

Реактивные механизмы защиты не оставляют нам времени на то, чтобы выбрать разумный способ действий после того, как прозвучал сигнал тревоги. Это и есть недостаток свободы, который зачастую приводит к конфликтам в отношениях и порождает запоздалые сожаления, когда эта ситуация уже оказывается позади.

Подобное поведение особенно характерно для людей с той или иной формой наркотической зависимости: даже не приступив к курсу лечения, они искренне оплакивают очередной «запой».

Нельзя винить часовых за то, что они стараются нас уберечь, — для того они и поставлены. Беда в том, что они не всегда умеют отличить друзей (истину и милость) от врагов (зла).

Ключи к пониманию наших схем поведения

 

Прежде чем вглядеться в свойственный именно нам способ прятаться, нужно усвоить несколько общих истин и понять, что привычка прятаться чрезвычайно настойчиво вторгается во все сферы нашей жизни.

Мы прибегаем не к одному, а ко множеству способов прятаться. Я не стану перечислять их все, поскольку столь длинный список отвлек бы нас от главной задачи — изучить те основные, всепроникающие, постоянно встречающиеся механизмы, которые мы реактивно включаем для самозащиты.

Человек — сложное и креативное создание. Мы умеем изобретательно приспосабливать защитные механизмы к каждой ситуации. Защитные механизмы, как это ни странно, тоже свидетельствуют о том, что мы созданы по образу Божьему: «Ибо Ты устроил внутренности мои и соткал меня во чреве матери моей. Славлю Тебя, потому что я дивно устроен. Дивны дела Твои, и душа моя вполне сознает это» (Псалом 138:13–14).

Один и тот же способ прятаться может применяться по–разному. Мы используем одни и те же механизмы для обслуживания нескольких потребностей развития. Существуют универсальные способы защиты наряду с более специфическими, предназначенными для оберегания конкретных частей души. Но даже эти универсальные механизмы действуют не совсем одинаково, а в зависимости от того, с какой именно травмой связано их возникновение.

Например, мы обсуждали, как возникает расщепление, эмоциональное разделение «добра» и «зла» — один из краеугольных камней нашего развития. Выясняется, однако, что расщепление является также одним из важнейших механизмов защиты. К нему часто прибегают, чтобы не допустить к общению свою потребность в отношениях, и это уже механизм вредных пряток. С другой стороны, расщепление может изолировать способность принимать решения — это тоже механизм вредных пряток.

Способ прятаться всегда представляет собой прямую противоположность травмированной части души. Определенные способы прятаться предназначены для маскировки в конкретных ситуациях тех уязвимых частей души, которые предпочитают «скрываться». Например, излишне самодостаточный человек бессознательно притворяется, что ему незнаком страх, ощущение, что ему не справиться. Такая реакция противоположна тому, что он испытывает на самом деле.

Принцип противоположностей напоминает нам о том, что духовное развитие продвигается из тьмы к свету, от пряток в страхе и стыде до признания и покаяния в любви. Сатана хочет удержать нас во тьме, потому что только в этом состоянии можно отрицать истину о том, что мы любимы Христом. Лжи и тьме противостоит свет и истина Божьей любви: «Не преклоняйтесь под чужое ярмо с неверными. Ибо какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света со тьмою? Какое согласие между Христом и Велиаром? Или какое соучастие верного с неверным?» (2 Коринфянам 6:14–15).

Свет и тьма сосуществуют в нас, мы боремся со своим грехом и грехами других, но Писание повторяет нам, что свет не примирится с тьмой: «И свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (Иоанна 1:5). Тьма очень сильна, она кажется порой всемогущей, она окружает нас со всех сторон, пытаясь поглотить нас, когда жизнь в укрытии разрушает наше сердце.

И все же тьма не «объемлет», не поглощает истину и любовь Божью. Если она попытается притвориться светом, усвоить какие–то черты Бога, само соприкосновение с Ним ее уничтожит. Поэтому тьма прибегает к подделкам, побуждает нас прятаться с помощью защитных механизмов, которые она выдает за благо.

Например, христиане, не способные выразить свое огорчение или разочарование, прячутся за маской сдержанности или долготерпения. Нередко они делают это с искренним желанием нести людям свет и свидетельство миру, но на самом деле такая маска искажает свет Божий, и «свидетельство» становится ложным слепком с образа Божьего. Ведь Он велит нам плакать с плачущими и горевать с горюющими. Бог не притворяется, что Он радуется, когда Ему грустно.

Очень полезно разобраться в этой реакции тьмы на свет. Пронаблюдав за действием принципа противоположностей в наших защитных механизмах, мы сможем лучше понять, какую часть души мы пытаемся скрыть или замаскировать.

В основе всех вредоносных механизмов пряток лежит отрицание. Помните: суть любого из этих механизмов заключается в том, что они вынуждают нас лгать в мыслях, словах или поступках. Ложь обычно сводится к отрицанию факта существования какой–либо законной, Богом нам данной части души. Мы отрицаем некую истину о самих себе. Прятки приводят к тому, что мы живем в соответствии с этой ложью.

Две категории механизмов пряток

 

Мы будем рассматривать различные способы прятаться параллельно с теми потребностями развития, искажение которых приводит к срабатыванию защитных механизмов. Чтобы лучше понять причины, вынуждающие нас прибегать к такого рода защите, мы поговорим также о страхе, сопутствующем каждой травме.

Вредные способы прятаться распадаются на две категории: внутренние и проявляющиеся в отношениях.

Внутренние способы прятаться — это те схемы, к которым мы прибегаем, укрываясь от болезненных внутренних ощущений, эмоций и воспоминаний. Например, люди, склонные себя идеализировать, видят в себе только хорошее. Они укрываются от болезненного осознания своего несовершенства.

Способы прятаться, проявляющиеся в отношениях, — это такие схемы отношения к миру и людям, которые должны укрыть нас от внешних опасностей. Можно также назвать их «схемами характера» — в любом случае речь идет о постоянно проявляющемся неправильном, вошедшем в привычку способе решать отношения с людьми и проблемами.

Наши способы прятаться, как правило, дают о себе знать на протяжении многих лет и постепенно превращаются в жесткую привычку. Легче выровнять саженец, чем криво выросший ствол.

Если травма, которую прикрывают определенные схемы отношений, глубока и опасна, защитный механизм до такой степени превращается в часть повседневно проявляемого характера, что кажется уже неотъемлемой частью души. «Вы же знаете Стэна, — говорят его близкие, — у него всегда была такая придурь, сколько я его помню. Я уже приспособился к этому».

Но хотя эти способы прятаться глубоко врезаются в наши сердца, их нельзя принимать за часть запечатленного в нас образа Божьего. Личностные расстройства подлежат лечению. Евангелие несет нам эту весть: мы можем освободиться, чтобы любить и быть любимыми, и принимать самостоятельные решения, а не действовать реактивно под влиянием страха, греха или желания защитить себя.

Библия упоминает, что мы нуждаемся в определенной «тренировке» и испытании характера: нам нужны оправдание, отношения (мир с Богом), треволнения и постоянство — и это еще не все (см. Римлянам 5:1–4). По мере того как наш истинный характер развивается согласно с предусмотренным Богом планом, нам все реже и реже приходится прибегать к защитным механизмам.

И еще отметим один важный момент, прежде чем мы перейдем к способам прятаться от любви: эта глава и три последующие посвящены подробному рассмотрению конкретных защитных механизмов. Не вся информация в этих главах имеет непосредственное отношение к вам, если только вы не психолог, стремящийся расширить свои познания. Я хотел бы посоветовать вам хотя бы пролистать эти главы, поскольку вы можете натолкнуться в них на кое–какие открытия. Но если вы не располагаете лишним временем, открывайте сразу главу, где речь идет о защитных механизмах, укрывающих именно ту часть вашей души, которая, как вы полагаете, наиболее пострадала. Так, если вы считаете, что ваша проблема заключается в дефиците привязанности, прочтите эту главу, а потом можете сразу переходить к заключительной семнадцатой главе, чтобы узнать, как выйти из убежища. Если у вас проблемы в области авторитета, читайте внимательно шестнадцатую главу. Разумеется, в каждой главе для вас найдутся кое–какие полезные вещи, но вам, вероятно, хотелось бы в первую очередь сосредоточиться на наиболее актуальной для вас проблеме, затем выяснить, как покинуть убежище, а уж позднее вернуться к пропущенным главам. Вы имеете полное право так поступить.

Внутренние способы прятаться от привязанности

 

Если повреждается наша потребность в привязанности, наш «мускул «да», то любые отношения кажутся нам опасными по определению. Способность доверять Богу и людям может быть травмирована покинутостью, дурным обращением, недостатком тепла в семье, отстраненностью и т.д.

Что вызывает у нас в таких случаях желание прятаться? Страх, что зависимые части нашей души навлекут на нас эмоциональную гибель. На каком–то уровне повреждается способность человека обращаться к другим людям за эмоциональной подпиткой. Нам кажется, что более глубокие отношения сопряжены с двойным риском: 1) наши потребности, наша зависимость нахлынут и утопят нас либо 2) другие люди злоупотребят нашей зависимостью, предадут нас или нанесут нам новые раны.

Всепоглощающий страх, который мы испытываем, когда зависимые аспекты нашего «я» сталкиваются с неудовлетворенной потребностью в привязанности, приводит в действие исключительно мощный защитный механизм.

Можно выделить шесть основных способов укрываться от привязанности: проекция, интроекция, расщепление, иллюзия всемогущества, девальвация и враждебность.

«Бревно и сучок» (проекция)

 

Тенденцию проецировать свои проблемы на других Иисус охарактеризовал в притче о бревне и сучке (см. Матфея 7:1–5). Мы переносим свои дурные свойства на других людей, им приписываем то «бревно», которое на самом деле ослепляет нас самих. Прежде чем избавлять другого человека от «сучка», нам надо научиться со всем смирением принимать на себя ответственность за свое «бревно».

Иаков говорит о такого рода проекции, причем в роли «виновника» выступает Бог: «В искушении никто не говори: «Бог меня искушает»; потому что Бог не искушается злом и Сам не искушает никого, но каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственной похотью» (Иакова 1:13–14).

В данном случае на Бога проецируется наша собственная тенденция отрицать свою тварную природу и желать того, чего Бог не предназначил для нас. Мы должны принять на себя ответственность за подобные устремления, а не винить в этом Бога.

Проекция — эмоциональный акт выталкивания, выбрасывания вовне нежелательных частей нашего «я», переадресация их другому. У человека с дефицитом в области привязанности остаются нелюбимые, остро нуждающиеся в любви части души, но он привык ненавидеть в себе эту потребность и отрицать ее существование.

Проблема со схемой «сучок и бревно» заключается в том, что «ненавистные» нам части никуда не денутся. Нам только кажется, что мы их куда–то переместили, нам легче иметь дело с дурными качествами другого человека.

Ли была сторонницей консервативной политики, выступала против разросшегося бюрократического аппарата, считала, что людям надо предоставить больше свободы и ответственности. Она стремилась найти точное равновесие между личной ответственностью и состраданием, на котором держится социум. Однако иногда Ли тревожило, что сама она крайне негативно реагирует на бедных и бездомных жителей своего города. Она проходила мимо нищего калеки, ворча про себя: «Неужели ты не можешь найти себе работу?» Эта жестокость ужасала ее саму, и она просила Бога смягчить ее сердце, но злобные мысли упорно возвращались.

Ли проектировала на окружающих свою собственную, ненавистную ей потребность в любви. Ее с детства учили не жаловаться и терпеливо переносить свою боль, подлинные потребности объявлялись «нытьем» и «капризами». Она защищала свои «нежелательные» зависимые части от новых ударов враждебности, эмоционально перемещая их в других людей.

Эмоциональный образ (интроекция)

 

Как и «сучок и бревно», механизм «эмоционального образа» включается в процессе развития. С помощью проекции мы переносим на окружающих аспекты своей души, а с помощью интроекции, напротив, перемещаем в себя самих какие–то черты дорогих нам людей.

Знаете поговорку: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты»? В духовном мире это означает: человек, к добру или худу, уподобляется тому, с кем он наиболее тесно общается.

Хорошие эмоциональные образы постепенно создают в сердце область стабильности, постоянства и безопасности, то есть человек чувствует себя «укорененным в любви». Полезная интроекция позволяет человеку достигнуть состояния эмоциональной стабильности объекта, то есть такой эмоциональной устойчивости, при которой ему не грозит эмоциональная и духовная изоляция.

С установления полезного эмоционального образа начинаются более зрелые процессы развития, такие, как идентификация и моделирование. Если ребенок общается с любящими и растущими людьми, «вбирает» их в себя, то он уподобляется им, а значит, и Христу.

Механизм вредных пряток, также связанный с построением эмоционального образа, действует по–другому. Человек идентифицирует себя с дурными чертами характера другого человека и вбирает их в себя. Результат весьма напоминает отравление токсичными веществами: чужеродные дурные свойства отравляют душу. Мы можем впустить в себя любящих людей и уподобиться им, но можем впустить в себя и дурных, и тогда результат будет обратный. Не зря говорится, что дурное общество развращает и добрые нравы.

Барри обратился ко мне по поводу хронической депрессии. Ему было за тридцать, он успешно занимался своим делом, участвовал в жизни общины, однако у него всегда были проблемы в области человеческих отношений, хотя он и мечтал обрести привязанность.

Мы начали вспоминать детские годы Барри. Он говорил, что его родители были приятными людьми, однако, когда я спросил, о чем они беседовали за столом, мой пациент растерялся. «Ни о чем, просто ели», — ответил он наконец. Продолжив исследование, мы получили образ приятных, отзывчивых, но при этом совершенно не способных к самостоятельному общению родителей.

Никто не обращался с Барри сурово, но центром всей жизни была работа: у родителей служба, у детей школа, а больше в семье ни о чем не говорили.

Барри воспринял ложное представление о человеческой близости: он понимал ее как приятное общение с соблюдением дистанции, для чего требовались лишь кое–какие «базовые» навыки. Он не знал, что такое потребность в любви и тепле. Интроекция позволяла ему не замечать одиночества, поселившегося в его сердце. Он был в безопасности, но он был совершенно одинок.

Потребовались существенные усилия со стороны Барри, чтобы он научился доверять людям и начал перестраивать свой внутренний образ «любви на отдалении». Постепенно на смену его прохладной любезности пришло подлинное доверие и близость. Для этого Барри понадобилось сначала освоить словарь эмоций, потому что до сих пор в его распоряжении имелась лишь лексика, передававшая общие понятия и описывавшая дела на работе. Кроме того — и это самое главное, — Барри нашел надежные христианские отношения, друзей, поощрявших его открывать свои эмоциональные потребности — как позитивные, так и негативные.

Черное и белое (расщепление)

 

Мы не могли бы принимать решения, если бы не существовало границы между нами и окружающим миром. Однако черно–белый механизм пряток может оказаться способом «отрезать», отдалить конкретные стороны нашей души от других людей, которые каким–то образом их задевают.

Грехопадение вызвало страшный раскол вселенной, грех разобщает нас с Богом и другими людьми. Отчуждение и изоляция, вызванные этим нарушением близости, были преодолены Крестом:

 

«Итак помните… что вы были в то время без Христа, отчуждены от общества Израильского, чужды заветов обетования, не имели надежды и были безбожники в мире; а теперь во Христе Иисусе вы, бывшие некогда далеко, стали близки Кровию Христовою. Ибо Он есть мир наш, соделавший из обоих одно и разрушивший стоявшую посреди преграду»

(Ефесянам 2:11–14, курсив авт.).

 

Христос объединил язычников с евреями, совершив тем самым действие, обратное расщеплению. Примирение — противоядие от расщепления.

Для человека с травмами в области привязанности любовь и границы существуют только по отдельности, способность к формированию привязанности и агрессивные стороны личности не взаимодействуют, и человек боится, что его ненависть к своей же слабости (выражающаяся в таких адресованных самому себе высказываниях, как: «Когда же ты повзрослеешь наконец?!» и т.п.) окончательно уничтожит эти травмированные части.

Элейн так отзывалась о своей душе: «Существует сильная, независимая, «хорошая» Элейн и слабая, цепляющаяся за других, «плохая» Элейн». Она тратила очень много времени и сил на то, чтобы помешать этим двум «Элейн» соприкоснуться друг с другом. В особенности же она хотела вообще устранить «слабую Элейн», поскольку эта часть души причиняла ей чересчур много хлопот, заставляла ее совершать глупости — влюбляться, сближаться «не с теми» людьми, получать новые травмы.

Другие случаи расщепления в этой сфере привязанности наступают в результате серьезной травмы, физического, сексуального, духовного и религиозного насилия. Подвергнувшись подобной травме, люди прибегают к массированному расщеплению.

Иногда из памяти выпадают большие периоды времени, например, годы, в которые ребенок подвергался насилию. В наиболее острых случаях расщепление приводит к распаду личности на несколько «я», то есть возникает тяжелое психическое расстройство.

Расщепление помогает человеку избавиться от воспоминаний и переживаний тех травматических событий, которые были для него непосильны. Людям с таким прошлым требуются годы тяжелого труда, чтобы наработать достаточно надежные отношения и на основе привязанности вновь собрать воедино расщепившиеся части души.

Я сам справлюсь (иллюзия всемогущества)

 

Мы уже упоминали в шестой главе, что грехопадение порождает в детях иллюзию всемогущества, они воображают себя центром мироздания. По мере того как мы взрослеем, мы перерастаем это состояние,, приучаясь сочувствовать другим людям и идти ради них на жертвы.

Однако если доверие было нарушено, иллюзия всемогущества внушает человеку мысль, что он может обходиться без посторонней помощи. Зачастую ситуация осложняется тем, что человек, страдающий от подобного заблуждения, и впрямь становится чрезвычайно изобретательным и умело разрешает проблемы и преодолевает трудности, так что факты вроде бы подтверждают его уверенность.

Людям, использующим в области привязанности защитный механизм всемогущества, трудно понять учение Библии о нашей взаимной зависимости друг от друга: «Не может глаз сказать руке: «ты мне не надобна»; или также голова ногам: «вы мне не нужны»» (1 Коринфянам 12:21).

Джордж не пережил в жизни сколько–нибудь серьезного поражения. Он был совершенно уверен в себе. Когда жена ушла от него, он знал, что сам справится с ситуацией, если заставит себя увидеть в этом хорошие стороны. И только когда расстройство сна и внимания и полный упадок сил стали всерьез мешать его работе, Джордж впервые усомнился в своем всемогуществе.

Джордж начал догадываться, что иллюзия всемогущества лишала его подлинной близости с Богом и другими людьми. Найдя общину любящих христиан, он почувствовал себя в надежном месте и смог признать, что не все в его власти. Ограниченность человеческой природы стала для него естественным фактом жизни, а не внушающим страх врагом.

Зелен виноград (девальвация)

 

Этот «часовой» побуждает нас снижать цену любви. Если убедить себя, что любви не существует или что она нам не нужна, одиночество покажется нам не столь болезненным. Этот защитный механизм сводит боль к минимуму с помощью такой уловки: надо притвориться, что человек, обидевший нас, ничего для нас не значит, так что и боли особой причинить не может. Так тренер после неудачного сезона говорит: «Нынешний чемпионат ничего не решает, Мы находились в периоде переформирования команды».

Метод зеленого винограда особенно плохо сказывается на людях, которые искренне любят человека, прибегающего к подобным механизмам защиты. Какое разочарование видеть, что любимый человек не верит в вашу любовь, и нелегко понять, что для него девальвация является единственным способом выжить.

Джордж также использовал девальвацию для самозащиты, обесценивая любовь своей жены («Она никогда меня не любила») и преуменьшая собственную потребность в ней («На самом деле я никогда не был в нее влюблен»). Разумеется, оба эти утверждения были ложью.

Когда Джордж начал более душевно общаться с членами своей группы, произошла интересная вещь: постепенно он вновь стал остро ощущать горе, вызванное разрывом с женой, и глубокую тоску по ее любви. Эта боль означала кульминационный и критический момент в процессе исцеления: ощутив надежность новых отношений, Джордж мог предаться скорби. Медленно, но верно он расстался с утраченными отношениями, отпустил их, освободив в своем сердце место для новых отношений и изменив свою жизнь.

Враждебность

 

Если человек подвергается крайней отчужденности или его любовь навлекает на него кару, у него обычно развивается реактивная враждебность. Впадая в ярость, он тем самым защищает себя от новых травм, потому что гнев дает ему иллюзию власти. Таким образом человек укрывается от беспомощности, зависимости, обиды, нарушающих его «надежное» состояние.

Одним из факторов, вызвавших отчуждение между Джорджем и его женой, была защитная враждебность Джорджа. Когда ему хотелось, чтобы жена приласкала и утешила его, Джордж пугался своих чувств, скрывал их за сарказмом и резкими замечания, обижая жену и увеличивая дистанцию между ними.

Чтобы Джордж осознал присущий ему механизм защитной враждебности, потребовалась помощь его терапевтической группы. Такие слова, как «Джордж, твои саркастические замечания мешают мне чувствовать близость к тебе», открыли ему глаза, и он увидел, что сам обрек себя на изоляцию. Постепенно высказывания Джорджа сделались менее резкими, он научился делиться с членами группы своими подлинными чувствами.

Внешние способы укрыться от привязанности

 

Внутренние механизмы укрывают нас от нашей потребности в любви, а те механизмы, которые проявляются в отношениях, заставляют нас замыкаться в изоляции от тех, кто больше всего нас любит. Рассмотрим наиболее часто встречающиеся такие способы.

Стиль одинокого рейнджера (отстраненность)

 

Отстраненный способ отношений правильнее было бы назвать отсутствием отношений. Люди с таким защитным механизмом вообще лишают себя отношений. Они могут вступать в брак, воспитывать детей, активно работать и с виду нормально общаться с людьми, но все их отношения поверхностны.

Отстраненный человек не только не имеет привязанностей, но и вроде бы не нуждается в них. Он доволен тем, что заполняет его жизнь вместо отношений — своим хобби, работой, планами, — и наслаждается одиночеством.

Этот механизм скрывает пустоту в сердце. На самом деле отстраненный человек «не вписывается» ни в какие отношения, то есть он не находит себе места нигде, кроме состояния изоляции. Он нуждается в людях, которые поняли бы его отстраненность и постепенно, неуклонно, подводили бы его к большей близости.

Отшельник (избегание близости)

 

Люди, избегающие близости, как и отстраненные, проводят жизнь в одиночестве. Различие между ними заключается в том, что избегающие близости осознают свою потребность в отношениях, они ощущают травму, нанесенную их способности к привязанности и страдают от боли, они томятся по любви и чувству принадлежности и мечтали бы выйти из изоляции.

Проблема заключается в том, что страх любви в избегающих привязанности людях сильнее потребности в любви. Они не смеют никому довериться и остаются узниками своего одиночества. Как только они допускают некоторое сближение, они тут же внезапно прерывают эти отношения или проявляют отчужденность.

Иисус утешал нас обещанием всегда пребывать с нами. Избегающие любви люди нуждаются в таком же заверении со стороны народа Божьего, они должны знать, что могут подходить к своим друзьям ближе или отдаляться от них, как подсказывает им сердце, не рискуя при этом оказаться покинутыми. Напуганная ручная птица возвращается на руку владельца и там чувствует себя в безопасности. Так и уклоняющиеся от любви люди могут постепенно научиться сохранять прочные отношения с другими.

Спасатели (попечители)

 

Люди с неудовлетворенными потребностями в привязанности часто берут на себя заботу об эмоциональных потребностях других людей. Они активно участвуют в работе общины, благотворительной деятельности, поддерживают многих трудящихся и обремененных. От них исходит тепло и забота. Это попечители.

Хотя кажется, что эти люди тесно связаны со множеством людей, все их отношения отличаются односторонностью: они всегда выступают в качестве «доноров», притягивая к себе, словно магнитом, «реципиентов». К сожалению, даже окружив себя множеством активно поддерживаемых отношений, эти люди по–прежнему чувствуют себя одинокими.

Попечители используют все тот же механизм «сучка и бревна» для сохранения эмоциональной дистанции: они проецируют свою хрупкость и зависимость на других людей и начинают заботиться о них. Таким образом они в других людях питают свои неразвитые части, они любят так, как сами хотели бы быть любимы, да боятся признаться в этой своей потребности.

Попечители не умеют принимать любовь. Страх перед собственной зависимостью подавляет их, и они предпочитают скрывать свои потребности даже от самих себя.

Одна моя сотрудница страдала от подобной привычки. Она до такой степени избегала обсуждать с кем–либо свои проблемы, что на обычное приветствие «Как дела, Джейн?» отвечала на одном дыхании: «Прекрасно–а–как–у–вас–чем–заняты–се–годня?» — и это звучало не как предложение, а как одно–единственное слово.

Обнаружив в своей сотруднице эту черту, я как–то раз пришел на работу и сказал ей:

— Доброе утро, Джейн, у вас все прекрасно, как я поживаю?

После неловкой паузы мы сумели перейти к нормальной беседе и в том числе обсудить ее проблемы.

Нужно тщательно различать попечительство и созависимость от любви. В последние годы в христианских кругах широко обсуждалась проблема верующих, берущих на себя ответственность за других.

Жена, неразумно поощряющая алкоголика–мужа, проявляет симптомы созависимости: любовь к страдающему от дурной привычки человеку побуждает ее отрицать существование проблемы, или же она боится вызвать ссору. Вместо того чтобы согласно предписаниям Библии положить предел такому поведению, попечители молчат (см. Матфея 18:15–17), а дурная привычка тем временем укореняется. И так до тех пор, пока поведение алкоголика не вызовет краха в той или иной сфере жизни.

Проблема созависимости весьма реальна, но надо побеспокоиться и о том, чтобы она не бросала отсвет на подлинную христианскую любовь и самоотверженную помощь друзьям, иначе человек, искренне желающий помочь другу, вдруг остановит себя: «Я опять впадаю в созависимость!»

На самом деле вполне вероятно, что он вовсе не «впадает в созависимость», а щедро дает, радостно и честно повинуясь воле Божьей. Многие верующие, переживающие тяжелые конфликты на почве установления границ и созависимости, являются в то же время искренне любящими людьми. И их любовь не следует подвергать критике, как некую слабость, просто потому, что она отнюдь не является слабостью.

Разграничить любовь и попечительство вы сможете, ответив на два таких вопроса:

1. Делаю ли я то, что делаю, от полноты сердца или же из страха и чувства вины? Страх навлечь на себя гнев, чувство вины при мысли, что мы подводим другого человека, — это антиподы любви.

2. Послужит мой поступок духовному росту другого человека или же будет способствовать безответственности, греху? Павел нас наставляет: «Посему, отвергнувши ложь, говорите истину каждый ближнему своему, потому что мы члены друг другу» (Ефесянам 4:25).

Если на оба вопроса вы можете дать положительные ответы, скорее всего вы действуете в духе любви (более подробно об этой проблеме рассказывается в восьмой главе в разделе, посвященном «страданию»).

«Дикобраз» (враждебное соблюдение дистанции)

 

Включая внутренний механизм пряток — реактивную враждебность, — «дикобраз» держит людей на расстоянии постоянными вспышками гнева и недоверием, которые могут сломить упорство даже самых любящих людей. Эти люди «ощетиниваются» в самых близких отношениях и в итоге попадают в круг одиночества и вызванного ими самими отчуждения.

При этом может использоваться и другой защитный механизм, а именно, проекция: свои негативные ощущения человек проецирует на других, ему кажется, что другие люди нападают на него, преследуют. Это состояние называется параноидальной проекцией, оно крайне разрушительно для отношений.

Под старость Саул проецировал свою паранойю на Давида, видя, как тот благословлен Богом:

 

«И восклицали игравшие женщины, говоря: Саул победил тысячи, а Давид — десятки тысяч! И Саул сильно огорчился, и неприятно было ему это слово, и он сказал: Давиду дали десятки тысяч, а мне тысячи; ему недостает только царства. И с того дня и потом подозрительно смотрел Саул на Давида»

(1 Царств 18:7–9, курсив авт.).

 

Саул не радовался победам Давида, а перенес на него свою зависть и злость, стал бояться и ненавидеть Давида, подозревая, что тот хочет отнять у него власть.

Пассивно–агрессивный стиль

 

Пассивно–агрессивный тип чрезвычайно раздражается от одной мысли, что кто–то попытается его контролировать, но не может вступить в прямую конфронтацию. Вместо этого он выражает свой гнев косвенными способами, затягивая выполнение задания, прибегая к сарказму, «забывая» что–то сделать или намеренно делая плохо.

Пассивно–агрессивный стиль поведения помогает индивидууму скрыть от самого себя свой гнев. Он боится обнаружить свою агрессию, чтобы вместе с ней не открылось и его одиночество, и потребность в других. В глубине души такие люди убеждены, что свою отчужденность надо защищать всеми средствами. Пассивно–агрессивный стиль поведения уберегает их от близости, которая нередко возникает в момент откровенного разговора и конфронтации.

Асоциальный стиль

 

Люди, выбравшие асоциальный стиль поведения, живут по законам джунглей: каждый за себя. Эти люди не признают закон любви, поскольку они никогда не испытывали подлинного сочувствия (см. Матфея 22:36–40).

Асоциальные люди не способны сочувствовать чужой боли, у них не развивается совесть, они сожжены «в совести своей» (1 Тимофею 4:2). Человек полностью сосредоточивается на себе, не слишком беспокоясь об ущербе, который он наносит другим людям.

Асоциальный стиль поведения не просто защищает человека от близости — близость вообще отсутствует. Эти люди лишены эмоциональной способности представить себе привязанность, способности к сочувствию, способности разделить боль другого человека. Любовь для них — лишь проявление слабости, уязвимости. Асоциальный стиль поведения делает их неуязвимыми.

Иногда приходится идти на конфронтацию с асоциальным человеком, открыто и бесстрашно сообщая ему истину о том, каким образом он защищает себя за счет других людей. Только тогда эти люди начинают понимать, какой вред они причиняют и другим, и себе, и постепенно, очень медленно, продвигаются к установлению близости.

Наркотически зависимый тип и люди с синдромом навязчивых состояний

 

Навязчивые состояния и наркотическая зависимость от каких–либо веществ, пищи, секса или работы представляют собой схему характера, типичную для людей, страдающих от дефицита привязанности. Тот или иной объект наркотической зависимости выступает в качестве эрзаца, подменяющего отношения.

Майклу не удавалось завязать сколько–нибудь удачный роман, потому что он не умел привязываться к женщинам. Ему давно перевалило за тридцать, и он начал беспокоиться, что так и не найдет себе жену. Однако, по мере того как в Майкле нарастала тревога, увеличивалась и его отдача на работе. Вместо того чтобы заняться поисками отношений, он, к великой радости своего босса, проводил по двенадцать часов в сутки на работе.

Майкл превратился в работоголика, навязчивая потребность в сверхурочной работе не давала ему ощутить свое одиночество и оплакать его, а также мешала ему заводить новые знакомства. В совокупности эти два фактора усиливали его «наркоманию».

Как–то один член группы сказал Майклу:

— Ты так взвинчен, что мне все кажется: в тебе до отказа заведена какая–то пружина, которая вот–вот лопнет. Было бы лучше, если б ты не перекачивал свою тревогу в работу, а поведал ее нам.

Этот сочувственная и вместе с тем проницательная реплика вызвала у Майкла слезы. Впервые в жизни ему открылось то назначенное Богом убежище, куда он мог принести свой страх и свое одиночество.

Заключение

СПОСОБЫ ПРЯТАТЬСЯ

ОБЩЕЕ

 

• Наши способы прятаться — это вехи, указывающие на характер эмоциональных травм.

• Осознав свои способы прятаться, мы поймем, каким образом мы утратили свободу, любовь, отношения.

КЛЮЧИ К ПОНИМАНИЮ СВОИХ СПОСОБОВ ПРЯТАТЬСЯ

 

• Все мы прибегаем к целому комплексу средств.

• Эти способы прятаться всегда «обратны» той части души, которую мы защищаем.

• Некоторые способы прятаться «перекрываются», то есть могут применяться при различных травмах.

• В основе любого способа вредных пряток лежит отрицание.

• Свой способ прятаться надо не осуждать, а «перерасти», удовлетворив неразвитые потребности.

СПОСОБЫ ПРЯТАТЬСЯ ДЕЛЯТСЯ НА ДВЕ КАТЕГОРИИ

 

• Внутренние — с их помощью мы избегаем болезненных эмоций, мыслей и воспоминаний.

• Внешние (в отношениях) — в общении возникают проблемы, мы начинаем обороняться и т.д.

Как Дженни пряталась от привязанности

 

Наши эмоциональные «часовые» пытаются защитить нас от не любящих людей или опасностей, но они же не подпускают к нам любящих людей и тот благой опыт, который мог бы исцелить и укрепить нас.

Если нам удастся понять, что именно защищают наши «часовые», мы сможем узнать, какие потребности развития охраняются слепо, то есть реактивно. Получив эту информацию, мы сможем предпринять первые шаги к исцелению травмированной части души.

Дженни не знала, каких «часовых» ее эмоции выставили на пост, чтобы охранять ее в Лесу, но к двум видам защиты она прибегала особенно часто: к методу «зелен виноград» и к иллюзии всемогущества. Вспомним, как действовали эти «часовые».

 

Дженни научилась справляться со своей жизнью в Далеком лесу. Каждый день она просыпалась примерно в одно и то же время, купалась в реке, ела, потом гуляла и исследовала лес.

Она установила для себя множество правил даже в мелочах. «Сиди в реке, пока не досчитаешь до двухсот, а потом выходи», — неукоснительно напоминала она себе. Отправляясь на разведку, она себе предписывала: «Каждый день заходи в Далекий лес на сто шагов глубже, нем накануне». Эти правила становились все жестче, но зато у Дженни появлялась иллюзия, что она вполне контролирует свою жизнь. Теперь она уже не чувствовала себя такой беспомощной.

По мере того как жизнь в Далеком лесу становилась все более привычной и обыденной, менялись и воспоминания Дженни о доме и семье. Сперва они были острыми и болезненными, потом боль уступила место глухой тоске, теперь же Дженни отстраняла, отталкивала от себя эти воспоминания.

С каждым днем она испытывала все меньшую потребность в тех прежних отношениях, даже в дружбе с родителями и констеблем Джозефом, или по крайней мере ей так казалось. Она все больше отдалялась от них и ощущала в себе новые силы и какую–то жесткость. Иногда ей приходили в голову странные мысли: «На самом деле я и раньше могла обходиться без них» или «Сейчас мне лучше, чем дома, дома мы были не так уж близки».

Иногда Дженни испытывала тревогу, видя столь существенное различие между прежней своей печалью и потребностью в любви и нынешней «силой». Однако со временем она становилась спокойнее, сердце переставало ныть.

 

Вы можете узнать свои методы в тех приемах, к которым прибегала Дженни, — в приемах «зелен виноград» и иллюзии всемогущества. Эти вредоносные способы прятаться сигнализировали о том, как сильно кровоточит внутренняя рана. Чем дольше Дженни пряталась, тем более изолированными становились ее эмоции. Дженни начала девальвировать отношения с родителями («зелен виноград») и стала уверять себя, что она способна выжить без посторонней помощи (иллюзия всемогущества).

Это имеет отношение и к вам: чем старательнее вы прячетесь за одним из защитных механизмов, о которых мы говорили в этой главе, тем более тревожным сигналом это является, тем больше скрываемая вами боль.

Сейчас вам следовало бы еще раз просмотреть список защитных механизмов и выявить тот способ или те способы, которые характерны для вас. Возможно, вы пытаетесь обесценить отношения или же уверяете себя, что не нуждаетесь в других. Для каждого из этих защитных механизмов я набросал схему возвращения назад, к отношениям с Богом и окружающими. Начните с малого, чтобы сильно не рисковать, воспользуйтесь сперва лишь одним из этих советов и попытайтесь найти выход из деструктивного состояния, в котором вы пребываете, прячась от любви.

Теперь мы обратимся ко второй фундаментальной потребности развития — потребности в отделенности — и различным методам внутренних и внешних пряток, вызываемых нарушением этой потребности.

СПОСОБЫ ПРЯТАТЬСЯ ОТ ПРИВЯЗАННОСТИ

Причины • Потребность в привязанности, «мускул «да» поврежден.

Симптомы • Любые отношения кажутся опасными. • Способность доверять Богу и людям нарушена травмой.

Страхи Мы боимся, что: • нуждающаяся в привязанности часть души вызовет эмоциональный крах и уничтожение, • наши потребности захлестнут нас, • люди возненавидят нас за эти потребности или причинят нам вред.

ВНУТРЕННИЕ СПОСОБЫ ПРЯТАТЬСЯ ОТ ПРИВЯЗАННОСТИ

Способ Тип поведения Рекомендуемые меры

«Бревно и сучок» Проекция собственных «дурных качеств» на других Взять на себя ответственность за свое «бревно», а потом уж пытаться «вынуть сучок» из чужого глаза

Плохой эмоциональный образ Интроекция: «восприятие внутрь» дурных качеств важных для нас людей Научиться отличать свои дурные качества от чужих

Черно–белая картина Отключение каких–то сторон личности от общения с собственной душой и другими людьми Примирить все части своей души с Богом и людьми

«Зелен виноград» Иллюзия всемогущества, уверенность в том, что можно обойтись без посторонней помощи Смиренно признать свою потребность в других людях и их потребность в нас

Враждебность Реактивный гнев, ожидание, что на любовь будут отвечать злобой Отказаться от гнева, дающего иллюзию силы и безопасности, позволить себе печаль и слабость

СПОСОБЫ ПРЯТАТЬСЯ ОТ ЛЮБВИ В ОТНОШЕНИЯХ

Тип Способ защиты Рекомендуемые меры

Отстраненность Укоренившееся ощущение «непринадлежности», почти полной изоляции Найти людей, которые примут этот стиль поведения и будут способствовать установлению близости

Уклончивость Любовь и привязанность внушают больший страх, нежели одиночество, саботируют отношения Требуется приятие и укрепление в «надежных отношениях»

Попечительство Проецирует личные потребности на других людей и заботится о них Научиться отличать свою потребность в любви от чужой

«Дикобраз» (враждебное соблюдение дистанции) «Ощетинивается», замыкаясь в кругу отчуждения Взять на себя ответственность за негативные эмоции, позволить «-всплыть» зависимым частям души

Пассивный–агрессивный Возмущается попытками контролировать, но гнев выражает не напрямую, а откладывая и «забывая» Научиться прямой конфронтации лицом к лицу и уместным выражениям гнева

Асоциальный тип Рассматривает любовь как слабость и предпочитает эксплуатировать других Осознать, как это поведение травмирует окружающих, открыться для искренней и прямой конфронтации

Наркотическая зависимость, навязчивые состояния Подменяет потребность в привязанности какими–то эрзацами или деятельностью вместо отношений с людьми Принести свое одиночество Богу и людям, а не искать для него ложных выходов

Глава четырнадцатая

Прячась от отделенности

 

Вторая фундаментальная потребность развития заключается в том, чтобы сделаться человеком, обладающим волей, границами и четким сознанием своей ответственности. Это и есть потребность в отделенности. Она повреждается опытом отношений, в которых человек либо отказывается принять на себя предписанную Библией ответственность за самого себя, либо соглашается вопреки Библии принять на себя ответственность за другого.

Такого рода травмы вызываются неудачным установлением границ, насилием со стороны окружающих, неумением родителей поощрить ребенка в стремлении к отделенности и т.д.

Люди с дефицитом отделенности более всего боятся, что отделенность приведет к изоляции и покинутости. То есть сама мысль об установлении границ порождает страх остаться навеки в одиночестве.

Иногда покинутость или одиночество представляется в форме эмоциональной отстраненности, в других случаях — как агрессия, как наказание за то, что посмел ответить кому–то «нет». В совокупности эти два типа страха побуждают человека вырабатывать такие способы прятаться, которые позволят ему скрыть и изолировать свою потребность в самостоятельном выборе и суждении, в установлении границ и упражнении «мускула «нет».

Внутренние способы прятаться от отделенности

«Бревно и сучок» (проекция)

 

Человек с нарушением в области установления границ тоже может прибегать к схеме «бревно и сучок», хотя и иначе, чем это происходит при дефиците любви. Ведь его пугают не отношения, а одиночество, а потому агрессивные свойства характера он проецирует на других людей.

Отстаивать свои принципы, впадать в праведный гнев, отказываться терпеть чужую безответственность — все это законные проявления агрессии в существе, созданном по образу Божьему. Но люди, прячущиеся от отделенности, боятся таких черт и свойств в себе, а потому переносят их на других, чтобы воспринимать их в качестве характеристики «другого».

У Джойс имелось множество любящих друзей, но она постоянно извинялась перед ними за какие–то воображаемые «промахи», которых никто, кроме нее, не замечал. Ближайшей подруге она говорила: «Я так и поняла, что ты рассердилась за то, что я не смогла с тобой вчера подольше поговорить» (подруга по пустяковому поводу позвонила ей в три часа ночи). Джойс просто не могла позволить себе рассердиться на назойливость своей подруги, а потому проецировала свой гнев на нее, приписывая другому человеку свои негативные эмоции.

Проецируя свой гнев на друзей, Джойс отрицала подобную эмоцию в себе, ей казалось, что это друзья за что–то на нее сердятся. Ей понадобилось какое–то время, чтобы приспособиться к агрессивной стороне своего характера, и тогда она избавилась от привычки извиняться по всякому поводу.

Эмоциональный образ (интроекция)

 

Человек с проблемами в области отделенности присваивает себе чужое свойство создавать близость, и при этом близость без границ. Таким образом он выдумывает мысленный образ отношений с постоянной и неисчерпаемой эмоциональной подпиткой, растворяется в эмоциональном океане, сливаясь с другой личностью.

Этот эмоциональный образ становится моделью для всех последующих отношений. Как только в отношениях возникают какие–то трения, это воспринимается как угроза, нарушающая близость, и человек испытывает острый страх или проваливается в черную бездну одиночества. Поскольку никакие отношения не могут сравниться с идеальным образом полного слияния, сложившимся в уме такого человека, все близкие оказываются для него «разочарованием». Ничто не может быть столь прекрасным, как интроицированный образ любви.

Сью была убеждена, что главная проблема ее жизни — неудовлетворенная потребность в любви. «Если б муж и дети любили меня так, как я их люблю, — вздыхала она, — было бы ради чего жить».

Близкие постарались в чем–то изменить себя, чтобы уделять Сью больше внимания. Но этого хватало лишь на несколько дней, а потом Сью вновь принималась горевать и отчаиваться: ей не хватало нежности, близости, внимания и понимания. Их никогда не могло быть достаточно, потому что никто не был способен соответствовать идеальному образу «внутри» Сью. Ее мать, не отдавая себе отчета в том, что она творит, использовала девочку для утоления собственного одиночества и при этом поощряла в дочери пассивность, подавляя спонтанные, активные проявления личности.

В результате Сью выросла с пассивным желанием быть любимой и жить в такой же «подключенности» друг к другу, в какой жили они с матерью, когда Сью была ребенком. Интроицированный идеал любви препятствовал принятию взрослых отношений такими, какие они есть.

Черно–белое (расщепление)

 

Люди с дефицитом границ прибегают к расщеплению, чтобы разделить любовь и границы. Они боятся, что гнев затопит и уничтожит в них любовь и нежность, поэтому они стараются держать вполне уместный гнев и ответственные границы вдали от любящих аспектов своей души.

Для Берта конфликт всегда был проявлением ненависти. Его родители постоянно жестоко ссорились, и их брак закончился болезненным для всех разводом. Мальчик уверился в том, что любое проявление агрессивности означает безвозвратную гибель отношений. Если Анна, жена Берта, не соглашаясь с ним, начинала сердиться, он отчаянно пугался, что она бросит его, и тут же сдавал свои позиции в споре, лишь бы избавиться от этого страха.

Эмоциональный образ жены был для Берта расщеплен надвое: «любящая Анна» и «сердитая Анна». «Любящая Анна» не была способна сердиться, а «сердитая» не могла любить его. Берт старался не впускать в свои отношения с женой «сердитую Анну», в его эмоциональный образ не вмещалось представление о жене, наделенной и любовью, и способностью гневаться. Тем самым была весьма ограничена его способность к близости с женой в библейском смысле (то есть способность говорить истину в духе любви).

Из кожи вон

 

Индивидуумы с нарушениями в области установления границ часто уверяют себя, что они в состоянии своими силами сделать близких счастливыми, довольными или любящими. Такого рода иллюзия всемогущества скрывает от них пугающую истину о том, что каждый из близких в любой момент времени может их покинуть. Свобода, дарованная Богом каждому человеку, — для них пугающее откровение. Они прибегают к таким способам прятаться, которые требуют огромных затрат энергии.

Труди поступила в больницу с жалобами на сильную депрессию. Я провел несколько сеансов, стараясь выявить ее эмоциональные травмы и раны, и обнаружил, что большую часть своей жизни она потратила на то, чтобы заставить отца обратить на нее внимание. Труди научилась внимательно слушать, хорошо заниматься в школе, прилежно работать, быть чуткой к потребностям других людей. Она трудилась целые дни для того, чтобы отец похвалил ее за работу, но никак не желала принять в расчет то обстоятельство, что ее эгоцентричный и отстраненный отец просто не мог откликнуться на ее потребности.

Видя недостаток внимания со стороны отца, Труди старалась еще больше, испробовала различные способы угодить ему. Она даже вышла замуж за преуспевающего, но не нравившегося ей человека, принеся еще одну жертву на алтарь дочерней любви. Однако истинная проблема Труди заключалась не в недостатке полученной от отца любви, а в том, что она прибегала именно к такому способу прятаться.

Этот метод защищал девушку от необходимости с глубокой печалью признать, что у человека, не любящего ее, невозможно вынудить любовь. Эти неустанные попытки угодить отцу поддерживали в Труди ложную и в конечном счете жестокую надежду: «Я сумею как–нибудь заставить его полюбить меня, я смогу найти такой способ». Депрессия была вызвана тем, что к двадцати восьми годам эти усилия опустошили Труди, выжгли ее дотла.

Чтобы исцелиться, Труди требовалось научиться четко классифицировать людей. Постепенно она поняла, что человечество делится на две категории: на тех, кто будет любить ее, что бы ни случилось, и тех, кто ни в коем случае не будет ее любить. Вкусы Труди начали меняться, она почувствовала, что ее «сносит» к первой группе людей, не похожих на ее отца, и прочь от второй группы, состоявшей из подобных отцу людей. Труди получила возможность воспринять любовь членов Тела Христова, не осложненную требованием «стараться изо всех сил».

Самоедство (агрессия, обращенная на самого себя)

 

Этот метод внутренних пряток от отделенности обращает против самого человека агрессию, которую он не в состоянии признать. Ему легче возненавидеть самого себя, нежели признать истину: грех, совершенный против него другим человеком, порождает в нем гнев.

Во многих христианских кругах этот метод поведения зачастую поощряется, потому что людей, добровольно принижающих и осуждающих себя, воспринимают как особо духовных или глубоко верующих, хотя на самом деле они просто лгут себе, отрицая в себе протест против обиды.

Этот способ прятаться легко спутать с механизмом самозащиты: поскольку страдающий человек вроде бы откровенно признается в своих слабостях, кажется, будто он ничего не скрывает. Но на самом деле этот человек скрывает свою потребность в отделенности, свой гнев, ту сторону своей души, которая сознает свою автономность и ищет справедливости. Принижая и осуждая себя, он избавляется от необходимости признать травмы, нанесенные этой неразвитой части души.

Том работал торговым представителем большой, активно продвигавшейся на рынке корпорации. Он был добросовестным работником, но порой ему предъявляли непосильные и неоправданные требования.

Когда Тому не удавалось достичь нужных показателей, он впадал в депрессию, продолжавшуюся несколько недель. По его словам, «его накрывала черная туча, мир становился серым и бесцветным, ничего хорошего не ожидало его в этой жизни».

Депрессия возникала в результате того, что ярость, которую следовало направить на начальников, Том направлял на самого себя. Ненависть к себе превращалась в хроническую мрачность. Этот способ прятаться, иногда называемый мазохистским, заставляет человека обратить гнев против наиболее удобной мишени, то есть против самого себя. Такому человеку нужны надежные отношения, чтобы он научился направлять свой гнев на правильную мишень, не испытывая при этом страха перед расплатой.

Метод надежной мишени (смещение)

 

Метод надежной мишени используется в тех случаях, когда из страха перед конфронтацией с каким–то конкретным человеком мы нападаем на другого, который не вызывает у нас страха. Мы не скрываем свои агрессивные свойства, но скрываем ту цель, на которую они изначально были направлены.

Этот механизм в быту называется «пни собаку» по известному анекдоту о том, как мужчина возвращается домой, обиженный на своего начальника, и отыгрывается на жене, а та кричит на детей. В итоге мишенью гнева становится дворняга, которую со злостью пинают дети.

Библия советует нам вступать в конфронтацию смиренно, наедине и лицом к лицу, если это возможно (см. Матфея 18:15–17). Однако люди, прибегающие к такому способу прятаться, боятся реальных или воображаемых последствий подобного столкновения (потерять работу, пережить унижение, утратить отношения).

Заглаживание

 

Заглаживание — это способ вредных пряток, основанный на убеждении, будто мы в состоянии сделать нечто, чтобы отменить или загладить какой–то наш деструктивный поступок, слово или мысль. Такие люди всячески изощряются, стараясь «загладить» реальный или воображаемый вред.

Иногда мы пытаемся «загладить» даже не действительный проступок, а неприемлемую для нас мысль или чувство. Например, женщина, поймав себя на том, что сердится на подругу, приглашает ее на ужин, «исправляя» свои «дурные чувства». Тем самым она только сбивает с толку своих друзей.

Мне хорошо знаком этот способ прятаться, поскольку я вырос в семье, где требовалось безусловное подчинение старшим. Нас приучали к этикету, к родителям мы обращались, называя их «сэр» и «мэм».

Когда мне исполнилось шесть лет, я начал отстаивать свою самостоятельность и бороться с матерью, не желая вовремя укладываться спать. Мать терпеливо выслушала все мои резоны, а затем повторила свое указание.

Расстроившись, я скрестил руки на груди и мрачно стоял посреди детской.

— Ты слышишь меня, Джон? — окликнула меня мать.

— Да, — угрюмо ответил я.

— Будь добр, скажи: «Да, мэм», — настаивала мать. Я поднял на нее дерзкий взгляд и сказал:

— Нет, мэм!

Мать тут же ринулась ко мне, чтобы «наложить на меня руки». Я понял, что влип, и, поспешно отступая, затараторил: «Да, мэм, да, мэм, да, мэм!»

Как обычно, «заглаживание проступка» не спасло меня от наказания. Люди, прибегающие к такому методу, в глубине души убеждены, что могут с его помощью устранить совершившееся зло. Это своего рода эмоциональное законничество: нам легче отрицать или «уничтожить» свою вину, нежели признать ее и включить в отношения.

Регрессия

 

Регрессия — это такой способ прятаться, который позволяет человеку вернуться на более ранний этап развития. Регрессия может проявляться в виде эмоционального срыва, конфликтов, импульсивного поведения, неисполнения долга.

Такая форма регрессии помогает человеку укрыться от своего более взрослого, структурированного «я». Обычно этот механизм включается глубоко засевшим страхом, будто «быть взрослым» — значит оказаться в одиночестве.

Люди, страдающие регрессией защитного характера, убеждены, что единственный способ сохранить отношения — это прикинуться детьми. Они слышали, что инфантильная зависимость пробуждает в окружающих желание позаботиться о них.

Лаура была подопечной нескольких церковных общин. У нее было очень тяжелое прошлое, она подвергалась различным формам насилия и не располагала собственными ресурсами — ни эмоциональными, ни духовными, ни материальными. Она была бездомной, безработной и одинокой.

Одна местная община, узнав историю Лауры, прониклась к ней сочувствием. Члены этой общины нашли ей жилье и уплатили за ее лечение у христианина–душепопечителя.

Все шло как по маслу до тех пор, пока Лауре не подыскали работу и не предложили стать более самостоятельной. Во время переговоров об устройстве на работу девушка пережила тяжелый эмоциональный срыв и все достигнутые ею успехи пошли прахом.

Члены общины, растерянные и огорченные, приняли решение начать процесс излечения заново, но опять, как раз в тот момент, когда Лауре следовало «встать на ноги», она пережила точно такой же срыв. После того как это повторилось в третий раз, церковь «умыла руки» и поручила Лауру заботам другой благотворительной организации.

Эта ситуация повторялась снова и снова в нескольких приходах, а затем Лаура уехала в другой город. Никаких улучшений в ее состоянии не наблюдалось.

Лаура отчаянно страшилась жизни в качестве самостоятельного взрослого человека. Она пряталась, постоянно возвращаясь в то критическое состояние, которое, как ей казалось, привлекало к ней любящих людей.

Важно четко проводить различие между аутентичной регрессией и регрессией защитной. Аутентичная регрессия происходит тогда, когда человек находит надежные отношения, внутри которых он может исследовать полученную ранее травму. Например, человек, нормально и продуктивно функционирующий, может обратиться за психотерапевтической помощью и в короткий срок испытать больше печали и гнева, чем за всю свою жизнь.

Это происходит оттого, что прошлое воссоединяется с настоящим, то есть травмированные части души, которые были подавлены, изолированы от хода времени и от отношений, теперь в «надежном месте» в общении с душепопечителем выходят на свет. Такие травмы прорываются в настоящее, а с ними и вся накопленная за многие годы скорбь. Эти чувства могут быть столь интенсивными, что способны повлиять на нынешние отношения и деятельность человека.

Аутентичную и защитную регрессию можно различить и по тому, насколько пациент честен. Если он искренне и всеми силами старается нести свою ответственность, но регрессия тем не менее наступает, она скорее всего аутентична. Но если на протяжении достаточно долгого периода времени человек получает большое количество истины и любви, а сам не предпринимает усилий к тому, чтобы взять ответственность на себя, его регрессия, как правило, является защитной.

Регрессия часто наступает в период утраты или перемен. Вступление в брак, какие–то изменения на работе, рождение детей, переезд, завершение сеансов психотерапии, утрата отношений — все это вызывает регрессию, основанную на страхе перед своей неготовностью к утратам и переменам.

Способы прятаться от отдаленности в отношениях

Попечительство

 

Попечительство может защищать человека не только от потребности в зависимости, но и от необходимости существовать как автономная личность.

Попечитель как бы получает гарантию на постоянные отношения особого рода: он поощряет в другом человеке зависимость, которая обеспечивает ему место в его жизни. Хотя для самого попечителя эти отношения не слишком питательны, он предпочитает их одиночеству: худая любовь лучше, чем полное отсутствие любви.

Разумеется, этим отношениям приходит конец, когда попечитель пытается настаивать на взаимности. В ответ на все, что он отдал другому, он получает так мало, что испытывает горькую обиду, гнев и отчаяние.

Эти чувства служат сигналом того, что попечитель отдавал подопечному вовсе не «любовь», а своего рода «заем». Когда же он пожелал вернуть этот долг, «должник» отказался признавать его: он ведь не подписывал эмоциональные «векселя».

Человек должен понимать, что, прибегая к такого рода попечительству, он пытается контролировать других людей. Контролируя любовь, он спасается от страха оказаться покинутым, но, вымогая любовь, он получает лишь ее эрзац — угодничество. Мы должны раскаяться в этих попытках «давать любовь взаймы» и позволить другим людям осуществить свободный выбор: приблизиться к нам или отдалиться. С этого начнется путь к зрелости.

Зависимость

 

Этот способ прятаться сопряжен с внутренним механизмом регрессии. Зависимый человек прячется от ответственных, волевых, способных сделать выбор частей своей души. Он боится принимать собственные решения, чтобы не навлечь на себя ненависть и отчуждение. Он строит отношения с другими людьми снизу вверх.

Зависимость привлекает попечителей, однако люди, заботящиеся о зависимых индивидуумах, руководствуются скорее чувством долга или вины, нежели любовью. Тем не менее зависимый человек охотно принимает такой эрзац любви — ему приятнее быть объектом «эмоциональной благотворительности», нежели остаться в одиночестве.

Связь, возникающая между такими людьми и их близкими, нельзя назвать отношениями, это именно зависимость. Но при этом достигается главная цель — удается избежать отделенности.

Зависимые индивидуумы до такой степени боятся одиночества, что готовы на все, лишь бы удержать возле себя близких. Они откажутся от своих принципов, поступятся своей свободой, поддадутся на любое манипулирование.

У одной пациентки с такой схемой отношений всегда имелось два бойфренда, она никогда не решалась ограничиться одним, рассуждая примерно так: «Если один меня бросит, останется второй». Страх перед одиночеством годами препятствовал ей укрепить и развить действительно близкие отношения с одним из ее ухажеров.

Только когда эта женщина начала понемногу рисковать, устанавливая сперва в малом границы в отношениях, ее зависимость начала ослабевать. Зависимый человек должен понять, что его особенности и его личное мнение вовсе не грозят ему одиночеством. Этой женщине нужно было испытать на себе библейскую истину: железо заостряется железом, осознать, что различия между людьми способствуют близости, а не подрывают ее.

Жертва

 

В данной схеме отношений человек постоянно винит в чем–то других людей. Его несчастья, различные обстоятельства его жизни всегда являются следствием чьей–то вины. Другие люди должны взять на себя ответственность за каким–то образом причиненный ему вред.

Жертва перекладывает на других ответственность за себя и за свои дурные качества. Слишком болезненно будет взять на себя ответственность за свои травмы, и «жертва» избегает этой боли, переадресуя ответственность.

Нужно различать «метод жертвы» и действительное состояние человека, ставшего жертвой чужого греха, человека, которому другой человек из дурных побуждений нанес какую–то травму. В этом смысле все мы — жертвы, и все — виновники: таковы последствия грехопадения.

«Метод жертвы» — это хронически возобновляемая схема отношений, отрицающая независимость, способность к самостоятельному выбору, собственные ресурсы и вообще ответственность данного человека. Этот стиль поведения и в самом деле обрекает человека вновь и вновь становиться жертвой, иногда на протяжении всей его жизни.

Это значит, что не все жертвы насилия вели себя как жертвы. Многие люди, претерпевшие от чьих–то рук ужасное зло, осознавали и принимали ответственность за свою жизнь, они различали «вину за нанесенную травму» (то есть роль насильника) и «ответственность за исцеление» (свою роль).

Но некоторые люди, усвоившие психологию жертвы, остаются в этом беспомощном состоянии, саботируя исцеление. Кроме того, люди с таким сознанием используют этот метод для того, чтобы сохранить внутреннее превосходство над своим «палачом», почувствовать, что они «лучше», «выше» его.

Это очень опасная позиция, поскольку жертва не желает замечать, какую боль она сама себе причиняет, она переносит всю вину вовне и не допускает, чтобы ей откровенно указали на особенности ее поведения. Жертва не желает вынуть из своего глаза «бревно», заслоняющее от нее все, кроме ее горестей, она уклоняется от ответственности за грех, живущий в ее сердце, ибо требовать, чтобы другие взяли на себя всю ответственность за твое исцеление, — это грех.

Однажды Ванда попросила других членов группы «сказать ей правду». Получив от нее такую санкцию, члены группы попытались указать Ванде на те ее качества, которые мешали им ближе общаться с ней. Однако в самом начале разговора Ванда вскочила и выбежала из комнаты. До конца сеанса она так и не вернулась.

На следующей неделе Ванда снова появилась в группе. Ее спросили, почему она ушла, и она ответила: «Не такую правду я хотела услышать». Мы вникли в это дело несколько глубже и убедились, что для Ванды «услышать правду» означало «получить поддержку».

Избрав для себя роль жертвы, Ванда оказалась неспособна выслушать истину о себе и сохранить ощущение, что она любима. Лишь постепенно с большими усилиями она пришла к состоянию достаточной надежности, в котором могла выслушивать критику, не воспринимая ее как агрессию.

Манипулирование

 

Люди со склонностью манипулировать используют других людей для того, что уклониться от ответственности за свою жизнь. Этот стиль часто сочетается с асоциальным поведением. К нему прибегают с целью спрятаться от своих автономных, отдельных частей.

Манипуляторы не хотят учиться Божьему закону о причинах и следствиях, а применяют перечисленные ниже тактики (одну из них или несколько одновременно), чтобы избежать ответственности. Они:

 

• не уважают чужие границы,

• принуждают других людей к каким–либо поступкам,

• просят других выручить их из затруднительного положения,

• постоянно занимают деньги,

• «срезают путь» в области ответственности, как правило, с неприятными последствиями,

• используют людей, не обращаясь напрямую за помощью.

 

Библия предостерегает нас против «легких путей»:

 

«Куропатка садится на яйца, которых не несла; таков приобретающий богатство неправдою: он оставит его на половине дней своих, и глупцом останется при конце своем»

(Иеремия 17:11).

 

Бог знает: чтобы стать взрослыми, нам нужно научиться самоконтролю и привыкнуть откладывать удовлетворение. Но манипулятор пытается контролировать других людей, чтобы не проявлять автономии в этой области.

Фред ни на одной работе не продержался дольше шести недель. Да и к чему? Он умел пользоваться другими людьми, и они удовлетворяли его нужды, так что у него не было необходимости работать. Фред прожил дома до тридцати пяти лет, пока во всем потакавшая ему мать не сумела наконец установить границы и выпихнуть «мальчика» во взрослую жизнь.

После этого через руки Фреда прошло множество женщин, отзывчивых на подобного рода манипулирование. С каждой из них Фред жил до тех пор, пока ее терпение и его везение не иссякали. К тому времени, когда Фред принял участие в нашей больничной программе, его сердце настолько было заполнено всевозможными ухищрениями, что он уже не отличал настоящее «я» от ненастоящего.

Только когда персонал больницы и другие пациенты начали постоянно и недвусмысленно указывать Фреду на его замашки, он начал понемногу меняться. Прорыв наступил в тот день, когда Фред признал, что ему нравилось манипулировать другими людьми ради собственной выгоды и что он почти никогда не испытывал любви к тем, кого соблазнял. Ему было нелегко исповедоваться перед теми самыми людьми, которыми он пытался пользоваться. Но после такого признания члены его группы стали теплее относиться к Фреду, потому что заметили наконец в нем проблески искренности.

Хаотический стиль

 

Человек с такой схемой характера бывает импульсивен, неорганизован, не имеет устойчивой цели. Для такого индивидуума типичны отсутствие направления, способности сосредоточиться и склонность к вредоносному расщеплению.

Человек с хаотическим стилем поведения отделяет потребность в близости от потребности в автономии, поэтому потребность в близости побуждает его установить с другими отношения по типу зависимости. Но он не может поддерживать такую связь и в результате отдаляется, изолируясь или нарушая отношения импульсивными поступками.

Хаотическая личность не способна поддерживать отношения по двум причинам: либо близкий человек разочаровывает такого человека и становится «совсем плохим», либо его собственный страх перед близостью побуждает его саботировать отношения, чтобы ощутить себя в безопасности.

Как вы понимаете, хаотическая личность разрушает не только свою жизнь, но и жизнь своих близких. Такой человек не имеет ни стабильности, ни центра, поскольку его способ прятаться не дает ему ни войти в близкие отношения, ни поддерживать самостоятельное существование.

Хаотическая личность отчаянно нуждается в постоянных, устойчивых отношениях, которые могли бы структурировать ее, укрепив ее границы, помогая ясно мыслить и принимать решения, напоминая о последствиях каждого поступка. Такие отношения могут воспитать ощущение стабильности и уверенности в себе.

Пассивно–агрессивный стиль

 

Этот способ прятаться, проявляющийся в отношениях, не только помогает человеку с нарушением привязанности избегать риска, связанного с близостью, но и защищает человека от ощущения одиночества. Люди с нарушениями в области автономии часто используют эту скрытно–враждебную схему поведения, наказывая людей, которые, как им кажется, пытаются их контролировать, но не принимая на себя ответственность за свои агрессивные поползновения.

Ванс и Гейл были женаты несколько лет, прежде чем пассивно–агрессивный стиль Ванса сделался очевидным для них обоих. Гейл была откровенным, подчас чересчур откровенным в своей критике человеком. Она часто давала конкретную оценку поведению Ванса в качестве супруга, не дожидаясь, чтобы Ванс поинтересовался ее мнением.

Гейл прекрасно готовила и тратила много времени на то, чтобы приготовить ужин по всем правилам. Однажды вечером, вынеся очередной «приговор» Вансу, она занялась суфле. Как раз в тот момент, когда духовка нагрелась до нужной температуры и она поставила в нее суфле, зазвонил телефон и Гейл ненадолго вышла из кухни. Вернувшись, она обнаружила, что духовка выключена, суфле опало. Ужин погиб!

Гейл подумала, не впадает ли она в старческий маразм, но все–таки пошла в гостиную, где Ванс мирно читал вечернюю газету.

— Я понимаю, это глупо, — неуверенно заговорила она, — но не ты ли выключил духовку?

Ване отложил газету, подумал с минуту и сказал:

— Знаешь, может быть, и я.

Ванс укрылся от гнева, вызванного в нем Гейл, избегая таким образом страха перед отделенностью. Но ничто не могло защитить его от гнева, который его поступок пробудил в Гейл!

Актерство

 

Для этой схемы типичны три основные характеристики: глубокое ощущение зависимости, умение соблазнять лиц противоположного пола, чтобы удовлетворить свою потребность в зависимости, и вместе с тем глубокое презрение ко всему противоположному полу за то, что он так легко «поддается».

Люди, прибегающие к этому способу прятаться, как правило, заводят множество романтических отношений, они прямо–таки живут ради такого рода «любви», жизнь кажется им пустой, если в данный момент у них нет романа. На худой конец в промежутках между очередными увлечениями они заводят нежную дружбу с людьми своего пола.

Проблема обычно заключается не в повышенной потребности в сексе, а в скрытом страхе перед автономией. Этот способ прятаться защищает человека от одиночества.

Джессика обратилась за помощью по поводу «проблем в области отношений». Ей было около тридцати, она была очень привлекательна, одевалась броско и со вкусом. Джессика хотела понять, почему она не способна долго встречаться с одним кавалером.

В ее отношениях с мужчинами постоянно возобновлялась одна и та же схема: она мгновенно влюблялась в «мужественных» мужчин с ярко выраженным «сильным» характером. Но, как только очередной ухажер начинал проявлять подлинное внимание к Джессике и пытался сблизиться с ней, ей казалось, что он «размяк», и она быстро теряла интерес к нему, порывая отношения. Привлекательными в глазах Джессики оставались только те мужчины, которые сохраняли дистанцию, были эмоционально недоступны, но тут уже им надоедала ее зависимость, и эти мужчины сами бросали ее.

Исследовав прошлое Джессики, мы обнаружили, что она была «папенькиной дочкой» и при этом «копией матери», то есть в отношениях с обоими родителями она не могла достичь автономии.

Выбранный Джессикой способ прятаться защищал неразвитую способность к автономии, которая оставалась в изоляции: Джессика «растворялась» в отношениях с мужчинами и считала, что в мужчинах и заключается ее проблема, хотя на более глубоком уровне проблема заключалась в том, что Джессика не достигла автономии.

Наркотическая зависимость и навязчивые состояния

 

Эрзацы в виде пищи, наркотических веществ, секса и т.д. могут защищать человека от близости, а могут служить убежищем от одиночества. Наркотически зависимые люди часто принимают опьяняющие вещества, чтобы извлечь из них тепло, которого они по той или иной причине не находят в отношениях.

Автономность Дженни

 

Дженни был знаком тот кошмар, который постоянно терзает людей, прячущихся от автономии: страх одиночества и покинутости. Хотя Дженни понимала, что из дому ее выгнали чрезвычайные обстоятельства, отделение сопровождалось столь обширной травмой, что она стала искать какие–то внутренние причины, пытаясь объяснить, почему ее разлучили с родителями.

Разговоры «Большой Дженни» и «Дженни Маленькой» отражали внутреннюю борьбу: Дженни напряженно пыталась решить, несет ли она сама какую–то ответственность за отделение от родителей. «Большая Дженни» выступала в роли прокурора, «Дженни Маленькая» — в роли подсудимой. Разыгрывая этот драматический диалог, Дженни постепенно убеждала себя в том, что родители попали в плен отчасти и по ее вине. Не располагая защитными механизмами, которые спасли бы ее от травмы, сопутствовавшей отделению, Дженни впадала в состояние ненависти к себе. К счастью, констебль Джозеф вовремя предложил ей любовь.

Возможно, вы обнаружили у себя склонность прибегать к одному из описанных выше способов прятаться от автономии. Быть может, вы, как Дженни, занимаетесь самоедством и выглядите в своих глазах либо более духовным, либо более виновным, чем вы есть на самом деле.

СПОСОБЫ ПРЯТАТЬСЯ ОТ ОТДЕЛЕННОСТИ

Причины: • поврежден «мускул «нет»

• нарушены границы, нечеткое чувство личной ответственности

Симптомы: • вопреки предписаниям Библии человек отказывается принять на себя ответственность за самого себя

• вопреки предписаниям Библии человек принимает на себя ответственность за других

• человек пытается переложить ответственность за себя на других людей

Страхи: • состояние автономии приведет к одиночеству и изоляции

• установление предписанных Библией границ обречет на вечное одиночество

ВНУТРЕННИЕ СПОСОБЫ ПРЯТАТЬСЯ ОТ АВТОНОМИИ

Способ Тип поведения Рекомендуемые меры

«Бревно и сучок» Агрессивные качества проецируются на других людей Наша агрессия должна стать для нас другом

Эмоциональный образ Создается образ абсолютного слияния с другим человеком, отделенность вызывает разочарование Принять отделенность как составную часть близости

Черно–белое Любящие части души отделяются от ответственных и устанавливающих границы Принять реальность: взрослые люди могут быть любящими и в то же время автономными

Из кожи вон Иллюзия всемогущества в отношениях: пусть все вокруг будут довольны и счастливы Покаяться во всемогуществе, признать свободу других людей покинуть нас, позволить им самим выбирать страдание

Самоедство Гнев и агрессия направляются не на других, а на самого себя Научиться направлять агрессию на верную мишень, не боясь расплаты

Надежная мишень Вместо конфронтации с человеком, внушающим страх, нападают на кого–нибудь послабее По–библейски не уклоняться от конфронтации, которая должна происходить смиренно и с глазу на глаз

Заглаживание Попытки исправить действительные или мнимые проступки Понять, что невозможно отрицать свои поступки или сделать их «не бывшими», принять справедливый гнев и обиду других людей

Регрессия Инфантильность, возвращение на более раннюю стадию незрелости, страх, что взрослое поведение повлечет за собой изоляцию Признать и принять на себя ответственность за свою автономию, найти людей, которые будут любить нашу самостоятельность

СПОСОБЫ ПРЯТАТЬСЯ ОТ АВТОНОМИИ В ОТНОШЕНИЯ

Способ Тип поведения Рекомендуемые меры

Попечительство Поощряет зависимость в других людях Покаяться в том, что любовь давалась взаймы, а не как дар

Зависимость Строит отношения по принципу дитя–родители, боится, что его бросят, если он будет сам принимать решения Признать, что различия усиливают близость, а не уничтожают ее

Жертва Возлагает на других вину за свои обиды и несчастья Взять на себя личную ответственность за свое выздоровление

Манипулирование Использует других людей, «срезает путь» ответственности Научиться самоконтролю и отсрочке удовлетворения

Хаотическая личность Импульсивность, дезорганизованность, отсутствие четкого направления. Желает быть зависимым от других, но не умеет сохранять близость Найти надежные, структурированные отношения, научиться признавать последствия своих поступков

Пассивно–агрессивный Враждебность против тех, кто пытается его контролировать, выражается не напрямую Взять на себя ответственность за агрессию по отношению к другим людям

Актерство Зависимость, умение соблазнять лиц противоположного пола и глубокое презрение к ним, что и приводит к разрывам Достичь автономии, правильно отделившись от родителей

Наркотическая зависимость и навязчивые состояния Использование каких–либо веществ или деятельности в качестве подмены для естественных выражений автономии и гнева Принести свою беспомощность и горести Богу и другим людям, вместо того чтобы заглушать эти ощущения наркотиками, алкоголем, работой и т.п.

 

И вновь я советую вам провести ревизию отношений и отважиться на какой–то риск. Проверьте, не скрываете ли вы в глубине души гнев на несправедливость, личную обиду. Задайте себе вопрос: «Как я защищаю себя от отделенности?» Подыщите себе надежные отношения и обратитесь к доброте, любви и милосердию Божьему, которые помогут вам лучше осознать свои способы прятаться.

Чем дольше мы прячемся, тем острее становится наша боль. В следующей главе мы рассмотрим те способы прятаться, к которым мы прибегаем в случае травм, вызванных неспособностью отделить в себе добро от зла.

Глава пятнадцатая

Прячась от расщепления добра и зла

 

Свои потребности в близости и границах мы можем уподобить органам и скелету: костяк защищает уязвимые внутренние органы от травм.

Продолжая эту аллегорию, мы могли бы сказать, что способность соединить в себе плохое и хорошее «я» по крайней мере отчасти зависит от того, насколько эффективно мы боремся с инфекциями, поражающими наше «я». Пытаемся ли мы отрицать эти болезни и прятать их? Допускаем ли мы, чтобы они распространялись по всему организму, пока не поразят все наше «тело»?

Наши потребности развития можно также уподобить основным функциям мозга: мозг принимает решения, дает оценку, указывает, куда тело пойдет, что оно будет делать, как поступит. Кто отвечает за все? Берет ли мозг на себя полную ответственность или делегирует все решения кому–то другому?

Сейчас мы должны совершенно отчетливо провести границу между первой и второй парой эмоциональных и духовных потребностей: привязанностью и отделенностью определяется само существование души; проблемы в области разделения добра и зла и авторитета влияют на качество жизни души.

Чрезвычайно важно понять, что мы прячем от Божьей любви и исцеления в этих двух областях, поскольку от их развития зависит функционирование души. Эту главу мы посвятим уловкам, с помощью которых человек уклоняется от взросления в области хорошего и плохого «я».

РАСЩЕПЛЕНИЕ ПЛОХОГО И ХОРОШЕГО «Я»

 

Мы имеем потребность признавать дурные стороны своей души и окружающего нас мира. Эта потребность должна быть удовлетворена, чтобы мы могли представить свои дурные качества свету прощения. Все, что есть в нас несовершенного, должно быть вовлечено в общение с Богом и другими людьми. То, что не войдет в отношения, останется непрощеным и надломленным.

Есть много ситуаций, в которых повреждается «мускул прощения».

 

• Перфекционистская среда, семья, в которой неудача рассматривается как нечто постыдное, могут научить нас держать свои хорошие и плохие стороны подальше друг от друга.

• Семьи и отношения, придающие значение «выдающимся» качествам в ущерб «заурядным», поощряют нас закрывать глаза на свои несовершенства и не предъявлять их Христу.

• Излишне позитивная среда, оберегающая нас от скорби, также способствует сокрытию всего дурного в себе.

• Идеалистическое отрицание свойственно некоторым семьям, удерживающим своих детей в состоянии наивности.

 

Люди с нарушенной способностью к цельному восприятию добра и зла испытывают страх, что зло может уничтожить добро. Люди с дефицитом в этой сфере ужасно боятся, что, как только они признают что–то плохое в себе или других, они навеки застрянут в «совсем плохом», постыдном состоянии.

Внутренние способы прятаться от плохого «я»

 

Как мы уже видели в предыдущих двух главах, все способы прятаться распадаются на две основные категории: внутренние, помогающие нам укрыться от болезненных переживаний, мыслей или воспоминаний, и внешние, проявляющиеся в отношениях, когда человек вырабатывает вредоносные схемы поведения и способы отношений с людьми или проблемами.

Сначала рассмотрим те внутренние способы, с помощью которых мы укрываемся от греховности и от ощущения своего несовершенства.

«Бревно и сучок» (проекция)

 

Люди, не умеющие прощать, боятся обнаружить свои несовершенства или быть изобличенными в них, а потому отталкивают от себя те черты, которые кажутся им несовершенными, бессознательно перенося их на других.

Бренда выросла в преуспевающей христианской семье, где детям давалось множество позитивных примеров. Однако и дома, и в школе любая неудача — в учебе, спорте или общественной работе — была «нежелательной». Под таким семейным и социальным давлением дети научились по возможности избегать неудач.

В колледже Бренда состояла в студенческом христианском обществе, вела семинар по изучению Библии, помогала другим девушкам наладить духовную жизнь. Через несколько месяцев Бренда с тревогой обнаружила, что одна девушка, Нэнси, вызывает у нее неоправданное раздражение.

Нэнси приходилось труднее, чем другим девушкам: она не была так «умна», как остальные члены группы, часто она вообще не готовилась к занятиям или не приходила на них, погрузившись в какие–то личные проблемы.

Бренда в принципе считала себя добрым человеком, но по отношению к Нэнси она была настроена критически и нетерпимо. Лишь спустя какое–то время она осознала, что поведение Нэнси напоминает ей о ее собственных промахах — о слабости, которую Бренда в отличие от Нэнси ни перед кем не смела обнаружить. Бренда начала осознавать, что она не только лучше функционирует, чем Нэнси, но и лучше прячется.

Когда нам кажется невозможным признать свои несовершенства, мы проецируем их на другого человека. Бренда не могла смириться со своими несовершенствами, потому что ей казалось, что тем самым она подвергнет риску самые дорогие для нее отношения.

Только неудачный роман неожиданно открыл перед Брендой выход из этого положения: она не смогла утаить от друзей горе, вызванное утратой, и эта слабость вовсе не навлекла на нее отчужденность и критику. Напротив, друзья сплотились вокруг нее, приняв ее беду как свою. Впервые Бренда ощутила, что несовершенство — это норма, и помимо прочего научилась сочувствовать Нэнси.

Эмоциональный образ (интроекция)

 

Люди, не преодолевшие разрыв между плохим и хорошим, создают внутри себя искаженный образ. Эмоциональный образ всегда представляет собой одну из двух крайностей:

 

1) «совершенно хороший» образ самих себя,

2) «совершенно плохой» образ самих себя.

 

Обычно такая картина складывается в результате тысячи опытов общения с близкими людьми, которые постепенно искажают этот внутренний образ в ту или иную сторону. При этом часть свойств, присущих данному человеку, отщепляется и подвергается отрицанию.

В старших классах Мартин прославился как восходящая звезда спорта, эти достижения давались ему легко и естественно. Но, окончив колледж, Мартин с головой погрузился в работу, оставил спорт и набрал лишних сорок фунтов.

Когда подошла двадцатая годовщина встречи выпускников, Мартин под каким–то предлогом уклонился от нее. Он боялся, что его соученики сохранили тот образ Мартина, который все еще удерживал он сам, — стройного, сильного парня. Мартин интроицировал свой идеализированный образ, и теперь он мешал ему встречаться с друзьями.

Черно–белое (расщепление)

 

Из всех типов нарушений развития именно разделение добра и зла чаще всего вызывает расщепление образа мира на черное и белое. Такие люди не получили достаточно благодати, чтобы увериться, что не утратят отношения даже в том случае, если их изъяны будут обнаружены. Они не могут жить верой, они живут делами. За это Павел упрекал галатов: «Так ли вы несмысленны, что, начавши духом, теперь оканчиваете плотию?» (Галатам 3:3). Люди с таким расстройством вынуждены изолировать в своей жизни добро от зла.

Коллин, студентка первого курса, переживала серьезный внутренний конфликт. Уже в старших классах она страдала от булимии — болезни, вынуждавшей ее объедаться, а затем провоцировать рвоту. Всякий раз, когда она оказывалась в одиночестве или испытывала стресс, эта ее склонность выходила из–под контроля.

Таково было «тайное я» Коллин, которое она считала «плохим». Миру она предъявляла «хорошую Коллин», но «плохая Коллин» не могла выйти из изоляции. Она страшно боялась, что кто–нибудь узнает ее тайну, а потому вела двойную жизнь, и в ней нарастали стыд и ненависть к себе.

Коллин нашла выход, присоединившись к группе поддержки, состоявшей из женщин, тоже страдавших булимией. Когда она увидела, что члены группы принимают друг в друге эту «плохую сторону», Коллин впервые смогла воспринять свое деструктивное поведение как часть самой себя, она получила возможность откровенно говорить о своей тайне, не лишаясь при этом любви. Вместо «хорошей Коллин», которая все делала правильно, и «плохой Коллин», объедаавшейся и вызывавшей у себя рвоту, появилась «хорошая–плохая Коллин». Девушка смогла воспринять саму себя как образ Божий и как падшую тварь в одном лице.

Из кожи вон (иллюзия всемогущества)

 

Люди, не преодолевшие конфликт хорошего и плохого, часто приобретают ложное чувство господства над своим грехом. Эта власть проявляется двояко:

 

1) я могу полностью скрыть свою плохую сторону;

2) спрятав свою плохую сторону, я могу избавиться от нее.

 

К сожалению, оба эти положения неверны, причем по двум причинам. Во–первых, вне отношений мы не в состоянии усилием воли избавиться от своих слабостей. В Послании к Римлянам 7:15 — 8:1 апостол Павел указывает, что с неизбежной реальностью греха мы можем совладать лишь через свою привязанность ко Христу. Во–вторых, мы не можем вполне скрыть свои дурные качества, потому что они обнаруживают себя в своих плодах. Тем не менее многие люди пытаются скрываться всю жизнь, полагая, что им по силам невозможное.

Как–то раз я смотрел фильм про боксеров. На ринге один из противников был намного слабее другого, но продолжал отважно кидаться в бой, раунд за раундом, подвергаясь жесточайшему избиению. После каждого раунда его тренер предлагал прекратить бой.

— Я могу его побить, — отвечал боксер. — Еще один раунд.

Бой продолжался пятнадцать раундов, и, как и следовало ожидать, в последние минуты матча слабый боксер был нокаутирован. Когда его выносили с ринга, он, едва придя в сознание, продолжал распухшими и окровавленными губами шептать: «Еще один раунд. Я могу его побить». Боксер, который потерпел поражение, сделал все, что мог сделать на своем уровне мастерства, но этого было недостаточно для победы. Он не желал признавать, что такая борьба была ему не по силам.

Мне часто приходится иметь дело с христианами, уподобляющимися этому боксеру. Они пытаются устранить свои внушающие им стыд черты различными приемами «всемогущества» — усилием воли, дисциплиной, умерщвлением плоти. Они стараются изо всех сил, заставляя себя «искать во всем светлую сторону» и т.д.

Сами по себе эти приемы вполне полезны, но, если человек не признает своей ограниченности и потребности в благодати, его усилия обречены на провал. «Это имеет только вид мудрости» (Колоссянам 2:23).

Многим из нас знакомо состояние человека, страдающего от какого–то вида навязчивого поведения или склонного к одним и тем же помышлениям. Сколько раз мы даем себе и Богу зарок: больше никогда мы не сделаем этого (идет ли речь о неприемлемых мыслях, сексуальном поведении, наркотиках, денежных тратах или о чем–либо еще). Проходит какой–то период времени — часы, дни, месяцы, — и те же мысли, те же поступки возвращаются, доводя нас до отчаяния.

Проблема заключается в том, что зарок дан с позиции всемогущества. Грехопадение гарантирует, что каждый из нас в любой момент может оказаться способным на самые деструктивные поступки. С другой стороны, нет никакой гарантии того, что мы по своей воле воздержимся от деструктивных поступков. Мы повседневно зависим от милости Бога и помощи Его народа: опираясь на них, мы сможем принять свою плохую сторону и продвинуться к зрелости. Это и есть библейский путь.

Вверх–вниз (идеализация—девальвация)

 

Люди, страдающие от расщепления добра и зла, часто оказываются в замкнутом цикле, переходя от восторга к ужасу. Они сначала идеализируют нового знакомого и смотрят на него снизу вверх, что обеспечивает на первых порах весьма приятные отношения. Но эта пора длится недолго.

Проблема возникает в тот момент, когда «идеал» так или иначе разочаровывает своего поклонника. Тогда отношения претерпевают резкие изменения, а идеализированный друг остается в полной растерянности от столь неожиданного поворота событий: «Как я мог ни с того ни с сего превратиться в последнего подонка? Еще вчера я был лучшим, что случалось в ее жизни!»

Люди, не желающие лицом к лицу встречаться со злом, ищут убежище от него, проецируя совершенство на других людей. Они боятся признать, что другие люди столь же несовершенны и слабы, как они сами. Жизнь превращается в постоянные поиски «прекрасного принца», «правильной церкви», работы, которая не будет приносить разочарования.

Найдя это «совершенство», человек, склонный идеализировать, тут же возлагает на него все свои надежды, видя в нем воплощение любой своей мечты. Когда же у идеала обнаруживаются недостатки, тот, кто возвел его на пьедестал, испытывает страшное разочарование, ему кажется, что его «предали». В такого рода отношениях часто звучат такие фразы: «Я думала, я тебя знаю» или «Мне казалось, что ты особенная».

Даже если объект идеализации участвовал в этом обмане, поклонник вносит основной вклад в эту иллюзию, отказываясь замечать, что его друг тоже человек и что человеческая природа непременно включает в себя зло и грех.

Идеализированный друг часто даже не замечает, что его партнер прибегает к одному из способов прятаться. В конце концов быть предметом обожания весьма приятно. Однако со временем идеализация непременно обернется разочарованием и разрывом отношений. Чем сильнее идеализация, тем сильнее будет девальвация.

Для преодоления защитного механизма идеализации—девальвации имеет смысл составить список отрицательных свойств людей, с которыми склонный к идеализации человек находится в близких отношениях. В противном случае после медового месяца, не обнаружившего никаких различий между молодоженами, один из супругов или оба вдруг просыпаются ночью с мыслью: «Во что это я вляпался?» Одна женщина описывала это ужасное прозрение следующим образом:

 

«Мы с мужем были прекрасной парой — все так говорили. Мы оба отлично учились в школе, у нас был общий круг друзей. Я даже не задавалась вопросом, знаем ли мы друг друга, а уж тем более влюблена ли я в него. За нас написали идеальный сценарий, и мы послушно играли свои роли.

И только когда закончилась свадьба, улеглось веселье, разошлись гости, я обнаружила проблему: нас с мужем провели в номер люкс, предназначенный для новобрачных и располагавшийся на верхнем этаже роскошного городского отеля.

Мы вдвоем вошли в лифт. Двери закрылись, пока лифт ехал наверх, мы оба молчали. Я посмотрела на человека, только что ставшего моим мужем, словно видела его в первый раз, и подумала: «Разве я на самом деле знаю его? Что я натворила?!»

 

Эта женщина получила ответ на свой вопрос: брак ее оказался чрезвычайно сложным и конфликтным, но со временем она научилась прощать мужу его дурные качества, признавать свои грехи и любить хорошие свойства мужа.

Демагогия

 

Этот стиль напоминает проекцию: человек страстно негодует против тех «дурных» качеств, которые он скрывает в себе, и его гнев проявляется в своего рода личных «вендеттах» или «крестовых походах». Человек реагирует резким отталкиванием от своей «дурной части».

В церковной общине Сэм был известен как яростный обличитель сексуальных извращений. В качестве церковного старосты он ухитрялся находить намеки на секс даже там, где никому другому из членов общины и в голову бы не пришло что–то заподозрить. Мишенью для его нападок служили нескромные наряды женщин, непристойные анекдоты, эксперименты подростков.

Когда жена обнаружила у него в столе порнографическую коллекцию, Сэм попытался отрицать этот очевидный факт. И только поддержка сильной и любящей церковной группы помогла ему наконец принять на себя ответственность за те сексуальные наклонности, которые он ненавидел в себе и обличал в других.

Способы прятаться от своих дурных качеств в отношениях

Перфекционизм

 

Отчетливее всего связь расщепления добра и зла с поведением перфекциониста, законника видна в области эмоций. Христианин, не желающий признавать в себе зло, пытается искоренить его, жестко придерживаясь предписаний закона; перфекционист тоже воспринимает одну–единственную неудачу как полное и окончательное поражение. Он изо всех сил пытается изолировать друг от друга свои плохие и хорошие качества, предъявляя к себе такие жесткие и неумолимые требования, каким никто не мог бы соответствовать.

Родители Элизабет, ее братья и сестры были одаренными музыкантами, некоторые из них занимались музыкой профессионально. Сама Элизабет была талантливой певицей. Как старший ребенок в семье, она возлагала на себя обязанность поддерживать установившуюся в семье традицию и достигать высот в пении.

Первый год в колледже дался Элизабет нелегко, он был сопряжен с серьезным выбором в области учебных предметов и дальнейшей карьеры, не говоря уже о бурном романе. Посреди всей этой сумятицы настала пора весенних концертов. Элизабет пришлось петь соло перед довольно большой аудиторией. Посреди выступления она нечаянно кашлянула — с певцами это часто бывает, особенно когда они испытывают стресс.

Но, как будто одного промаха было недостаточно, несколько минут спустя, после очередного номера, Элизабет кашлянула снова. Больше она не выдержала и в слезах убежала за кулисы. Там и нашел ее профессор.

— Я все испортила! — в слезах восклицала она.

— Элизабет, — сказал ей ее наставник, — уверяю тебя: если б мы опросили публику после того, как ты кашлянула, и до того, как ты убежала, мы бы выяснили, что никто ничего не заметил.

Умом Элизабет понимала, что учитель говорит правду, но ее сердце отказывалось воспринимать его слова.

Если перфекционист хотя бы самую малость, на один–два процента, не дотягивает до стопроцентного идеала, он падает с этой высоты на самое дно.

Библия учит нас, что мы все упали с высоты идеала, но только не в том смысле, в каком понимала это Элизабет: «Кто соблюдает весь закон и согрешит в одном чем–нибудь, тот становится виновным во всем» (Иакова 2:10). Люди, живущие по закону перфекционизма, по этому же закону и судимы. Но, когда мы признаем свою неспособность исполнять все требования закона и вместо этого доверимся любви Бога и других людей, которые могут нас простить, мы упадем с высокой башни перфекционизма в страховочную сеть благодати.

Опьянение восхищением

 

Один из способов прятать свои дурные стороны заключается в том, чтобы прятать их за великолепным образом «супергероя». Этот прием служит двум целям:

 

1) привлекает внимание к нашим сильным сторонам;

2) скрывает известные нам слабости.

 

Человек, нуждающийся в наркотике всеобщего восхищения, движим глубоким чувством стыда и живет в постоянном страхе быть уличенным и разоблаченным как подделка. Внешне такой человек кажется чрезвычайно уверенным в своих талантах и способностях, но он смертельно боится, как бы другие не увидели его таким, какой он на самом деле.

Люди, привыкшие прятаться таким образом, часто и в самом деле одаренные личности, но их всегда хвалили только за их преимущества, не давая им понять, что можно любить их такими, какие они есть, со всеми их недостатками. Они видят непреодолимый разрыв между собой и людьми, которые их идеализируют, и смутно догадываются, что другие люди, нуждающиеся в герое, которому они могли бы поклоняться, осуществляют эту потребность, идеализируя и тем самым эксплуатируя их. Однако потребность быть особенным, замечательным превосходит потребность быть нормальным. Человек, нуждающийся во всеобщем восхищении, не может расслабиться. Он всегда в напряжении, он считает, что должен выглядеть и вести себя так, чтобы «быть на высоте».

Нетрудно обнаружить эту манеру у других людей. Личности, нуждающиеся в идоле и идеале, отыскивают таких людей и слетаются к ним, словно мотыльки на огонь. Те, кого раздражает подобного рода самовлюбленность, с готовностью критикуют претензии этих «суперзвезд» (особенно у них за спиной). Контраст между подлинным и выдуманным «я» этих людей огромен, он бросается в глаза, и кажется, что эти люди просто «выпендриваются».

На самом деле эти люди переживают жестокие страдания и мечтают о любви, но их эмоциональное развитие было нарушено, и потому они не могут выпустить свое несовершенное «я» наружу и позволить кому–либо полюбить его.

Джим проходил нашу больничную программу по поводу депрессии и алкоголизма, но на собраниях группы он говорил только о своих достижениях и огорчался, что товарищи не желают замечать, какой он «особенный».

Через несколько дней одна девушка из группы, чувствуя, что ей не удается установить контакт с «подлинным я» Джима, решилась на откровенную конфронтацию и сказала ему:

— Мне не хотелось признаваться, но иногда за спиной я называю тебя «лорд Джим».

Она имела в виду его чванливость, но Джим как–то затих, потом на глазах у него выступили слезы, и он поблагодарил ее!

— Это самый прекрасный комплимент, какой я слышал в жизни, — сказал он.

Джим до такой степени не подозревал о своем способе прятаться и так нуждался в похвале, что он даже не понял упрека, скрытого за «комплиментом».

Когда же члены группы объяснили «лорду Джиму» истинное значение этого прозвища, он был настолько уязвлен, что потребовалось несколько дней, прежде чем любовь и поддержка других членов группы помогли ему оправиться от сокрушительного стыда и унижения.

Когда человек, «подсевший на иглу» чужого восхищения, позволяет другим людям увидеть свое «плохое я», он утрачивает прежнюю потребность в восхищении. Правда, для этого ему приходится идти на страшный риск и требуется получить большое количество безусловной любви от Бога и других людей.

Стиль «Поллианны»

 

Некоторые люди, не сумевшие преодолеть расщепление добра и зла, хотят видеть в себе и в других исключительно хорошую сторону. Они смотрят на жизнь с наивным идеализмом, ожидая от нее всего самого лучшего, и совершенно не готовы к плохому. Обычно так ведут себя люди, выросшие в семье, где не было принято открыто обсуждать плохие стороны детей и взрослых.

Последствия грехопадения неизменно застают людей такого склада врасплох. Они не понимают, как это окружающие их люди могут не быть любящими и достойными доверия. Они склонны отрицать эгоцентризм и деструктивные качества в себе и других людях до тех пор, пока очевидность не вынуждает признать их. Порой эти люди испытывают острое разочарование, депрессию, озлобленность из–за контраста между идеализируемом детством и не столь удачной взрослой жизнью.

«Поллианна» понимает надежду не по–библейски. Христиане должны надеяться на лучшее реалистично, то есть мы живем в надежде, что любовь Божья в конце концов наполнит наши сердца и нашу жизнь.

 

«Ибо мы спасены в надежде. Надежда же, когда видит, не есть надежда; ибо, если кто видит, то чего ему и надеяться? Но когда надеемся того, чего не видим, тогда ожидаем в терпении»

(Римлянам 8:24–25).

 

Для «Поллианны» надежда — это убеждение, что все всегда должно быть хорошо. Эти люди вменяют себе в обязанность «мыслить позитивно» и «уповать на лучшее», а в результате после множества крушений этой нереалистичной надежды приходит разочарование и сердечная пустота: «Надежда, долго не сбывающаяся, томит сердце» (Притчи 13:12).

Выходя из состояния «Поллианны», многие люди проходят через период цинизма и озлобленности, «разоблачая» заблуждения, в которые они верили всю жизнь:

 

• Если рассчитывать на лучшее, оно непременно произойдет.

• Если стараться изо всех сил, обязательно удастся достичь желаемого.

• Если будешь хорошо обращаться с другими людьми, они будут добры к тебе.

• Нужно подчеркивать положительное и не обращать внимание на негативные стороны жизни.

 

Все эти постулаты направлены на то, чтобы любой ценой укрыться от зла и неудач. Когда эта форма отрицания действительно в конечном счете оказывается несостоятельной и приводит к многочисленным проблемам в отношениях и работе, «Поллианна» снимает розовые очки (это болезненный процесс) и входит в «дом скорби».

Романтики

 

Романтики, как и «Поллианны», желают видеть в жизни только хорошее, причем это «хорошее» они представляют себе особым образом: жизнь сплошь состоит из страстей и волнений романтической любви. Эти люди могут перенести все что угодно, лишь бы находиться в состоянии глубокой эмоциональной связи с супругом или поклонником.

Многие популярные песенки нашей нынешней культуры воспроизводят это отношение к жизни в таких строках, как: «Ты все для меня»; «Жизнь без тебя пуста», «Любить тебя — одна моя забота»; «Я не стану жить без твоей любви».

При таком подходе два дарованных Богом вида привязанности — романтическая любовь и связующая любовь — не различаются. На самом деле романтическая любовь — это особого рода привязанность, которая предназначена для того, чтобы соединить людей в браке. Но человеческая любовь гораздо глубже и шире, это о ней говорится в знаменитых стихах из 1 Коринфянам 13: любовь долготерпит, любовь кротка, не ревнива, все переносит и т.д.

Романтики сводят все виды привязанности к романтической любви. Таким образом они могут обеспечить себе постоянные отношения, однако без бытовых подробностей «повседневной любви». Романтику кажется, что без пламенных страстей жизнь превратится в пустую и скучную рутину. На более глубоком уровне романтик боится собственной «рутинности».

Романтик убежден, что сам по себе он человек скучный, и все, что он может сказать интересного, сводится к любовным репликам. Ему кажется, что только влюбленность способна удержать подле него другого человека, а если откроется его заурядное, приземленное «я», то он будет отвергнут и брошен всеми.

Шарон, немолодая дама из породы романтиков, была одним из самых несчастных людей, каких мне доводилось видеть. Пока она была молода, она с легкостью переходила от романа к роману. Эта неустойчивость в отношениях превратила в хаос ее семейную жизнь, но страсть, соблазн, тайна того стоили.

Теперь, когда ей было далеко за сорок, Шарон уже не могла соблазнять мужчин, как прежде, она подвергалась приступам депрессии, начала набирать вес, завязывала романы с мужчинами, недотягивавшими до ее прежних стандартов. Наконец после неудачной попытки самоубийства Шарон приняла участие в нашей терапевтической программе.

Лечить Шарон было трудно, поскольку мужчин она воспринимала исключительно с сексуальной точки зрения, а в любой женщине видела соперницу. Однако когда она начала продвигаться от своей мечты о романтической страсти к той глубокой и постоянной любви, которую предлагало ей Тело Христово, повышенная сексуальность Шарон начала отступать.

Все или ничего

 

Позиция «все или ничего» свойственна людям с настолько неразвитой способностью примирять дурное и хорошее, что отношения для них вообще едва ли возможны. У них как бы не укладывается в голове сочетание дурных и хороших качеств. Как сказал мне один пациент: «На самом деле все просто. Либо вы соглашаетесь со мной, и вы — хороший человек, либо вы возражаете, то есть не понимаете меня, и вы — плохой».

Точно такому же расщеплению эти люди подвергают зло и добро внутри самих себя. Если они чувствуют себя любимыми, они считают себя «хорошими», если в отношениях наступает конфликт или какое–то разочарование, они чувствуют себя «плохими». Они не в состоянии в момент конфликта удержать библейский внутренний образ — образ человека, любимого Богом и другими людьми.

Для позиции «все или ничего» характерна «история» разорванных отношений. Защищаясь от «плохого», эти люди часто объявляют самих себя или партнера по отношениям «совсем плохим» — тем самым становится невозможным обсудить их разногласия. Конфликт приводит либо к самокритике или выходу из отношений, либо к столь же безоговорочному осуждению партнера. К несчастью, все эти попытки защитить свое «хорошее я» от соприкосновения со злом загоняют человека во все более глубокую изоляцию.

Наркомания и навязчивые состояния

 

Как мы отмечали ранее, различного рода неконтролируемые типы поведения, мысли и чувства тоже по своей природе являются защитными. Человека, не преодолевшего расщепление добра и зла, такого рода привычки избавляют от стыда, испытываемого при обнаружении своих дурных сторон.

Например, одна женщина, тратившая чересчур много денег на ненужные покупки, полагала, что она превышает свой кредит исключительно «по глупости». Но, изучив «расписание», согласно которому происходили ее «загулы» по Магазинам, она обнаружила* что, как правило, это случалось с ней после того, как муж за что–то ей выговаривал. Критика вызывала у этой женщины ощущение, что она «совсем плохая». Ей недоставало инкорпорированной благодати, чтобы помнить о своих хороших чертах в момент конфронтации. Избыточные траты восстанавливали душевное равновесие ее травмированного «хорошего я».

ПРЯЧАСЬ ОТ ЗЛА, РАЗЫСКИВАЯ ИСТИНЫ

 

Мы осознали противоречие, лежащее в основе человеческой природы: мы созданы по образу Божьему, но все мы греховны. В жизни каждый из нас постоянно сталкивается с проблемой: «Что делать с реально дурными чертами моего характера и с теми, которые я воспринимаю как дурные?» Иногда нам удается решить вопрос конструктивно и выйти из убежища, но в других случаях мы находим деструктивный выход и еще глубже забираемся в Далекий лес.

Пытаясь скрыть собственное несовершенство, мы попадаем в тот замкнутый круг самообмана и ненависти, в котором оказалась Дженни, впервые позволив «Большой Дженни» возложить на себя вину. Однако, отрицая то хорошее, что заключено в нас, мы вынуждены будем поверить в ту ложь, в которую чуть было не поверила «Дженни Маленькая».

Мы сотворены по образу Божьему, но тем самым не уничтожается и даже не превозмогается греховная сторона нашей природы. Только смерть Христа на кресте стала искуплением нашего греха, обеспечив нам возможность новой жизни. И все же, хоть и искаженный, образ Божий всегда присутствует внутри нас.

Давид, царь Израиля, впал в глубокий деструктивный самообман, вступив в незаконную связь с Вирсавией. Сперва он отказался признавать свой грех перед Богом и погрузился в бездну ненависти к самому себе. Эта ненависть, в свою очередь, выплескивалась в форме агрессии по отношению к другим людям, в первую очередь по отношению к Урии, мужу Вирсавии, которого Давид распорядился убить.

Пророк Натан обличил грех Давида и подтолкнул царя к покаянию. Только полностью признав свой грех перед Богом, Давид смог снова обрести свой статус слуги Божьего. Вот как Давид описывает процесс покаяния:

 

«Блажен, кому отпущены беззакония, и чьи грехи покрыты!..

Когда я молчал, обветшали кости мои от вседневного стенания моего, ибо день и ночь тяготела надо мною рука Твоя; свежесть моя исчезла, как в летнюю засуху.

Но я открыл Тебе грех мой и не скрыл беззакония моего; я сказал: «исповедаю Господу преступления мои», и Ты снял с меня вину греха моего. За то помолится Тебе каждый праведник во время благопотребное, и тогда разлитие многих вод не достигнет его. Ты — покров мой; Ты охраняешь меня от скорби, окружаешь меня радостями избавления»

(Псалом 31:1, 3–7).

 

Богослов Дик Киэс так комментирует этот текст:

 

«Давид не обрел нового взгляда на себя, как на чудесного героя, никогда никому не желавшего зла. Нет, он научился по–новому принимать себя вместе со своим грехом. Он искренне исповедал этот грех перед Богом, и Бог простил его. Давид больше не прятал свой грех от Бога (стих 5) и смог найти убежище в Боге (стих 7). Пока он прятал свой грех от Бога, Бог казался ему врагом, но, когда он признал свой грех, у Бога он нашел убежище от треволнений мира. Давид обрел мир с самим собой и с Богом благодаря искреннему признанию в совершенном им грехе»[4].

 

Мы не знаем, в каком духовном состоянии находилась Джейн, но мы видели, что она стояла на грани глубокой депрессии. Однако на своей стадии развития она не могла еще обнаружить в себе потребность в честном обсуждении своего состояния. Как указывает Киэс, подобного рода самосознание и честность необходимы для преодоления в себе расщепления добра и зла:

 

«Способность принять себя и способность к покаянию не противоречат друг другу, а напротив, друг от друга зависят. В первый момент кажется, что столь полная откровенность перед Богом поставит под угрозу равновесие нашей души, но на самом деле она приносит тот глубокий мир, который может даровать человеку лишь близость с Богом»[5].

 

Надеюсь, что вы обрели мир, который получает человек, примирив свое «плохое» и «хорошее» «я». Вы должны увидеть и принять себя таким, какой вы есть на самом деле: существо, созданное по образу Божьему, способное на благородные дела и подвиги самоотвержения, но в то же время греховное, несовершенное и незаконченное.

Принимая Бога через Христа, мы принимаем ту благодать, которую Он дарует нам в прощении. Он не только сулит нам незаслуженную милость и исцеление, Он также дает нам Своих людей, которые постоянно встречаются на нашем пути и становятся в повседневной нашей жизни знаком и воплощением Его прощения. Этот путь выводит нас из Далекого леса, где добро изолировано от зла.

 

СПОСОБЫ ПРЯТАТЬСЯ ОТ РАСЩЕПЛЕНИЯ ДОБРА И ЗЛА

Причина: • поврежден «мускул прощения»

• все изъяны личности остаются изолированными от Бога, самого человека и других людей

Симптомы: • неудачи вызывают глубокий стыд

• неспособность принять заурядность или несовершенство в себе и других

• отрицание законной скорби

Страхи: • плохое в нас может истребить хорошее

ВНУТРЕННИЕ СПОСОБЫ ПРЯТАТЬСЯ ПРИ РАСЩЕПЛЕНИИ ДОБРА И ЗЛА

Способ Тип поведения Рекомендуемые меры

«Бревно и сучок» Отвергает свои изъяны и бессознательно переадресует их другим Просить, чтобы Бог дал нам познать наше сердце, и просить близких, чтобы они открывали нам глаза на наши изъяны; их можно также вычислить, обратив внимание на то, что именно мы осуждаем в других

Эмоциональный образ Боится, что дурные стороны испортят все хорошее, отделят важную часть души Развивать цельный образ себя, принимая и хорошие, и плохие стороны — реалистическое приятие

Черно–белое Строго разделяет хорошие и плохие стороны души Искать надежных отношений с людьми, которые принимают в других и хорошее, и дурное

Из кожи вон Поддерживает в себе иллюзию власти над грехом, считает возможным утаить и тем самым уничтожить плохую сторону Понять, что грех можно преодолеть только в отношениях со Христом и Его народом

Взлеты и падения Колеблется от идеализации в отношениях до девальвации Принять собственную заурядность и заурядность других людей

Демагогия Развивает в себе страстное негодование на скрываемые «дурные» стороны, объявляет личную «вендетту» или «крестовый поход» против всех, кто «согрешит» в этой области Увидеть человеческую природу своих близких, которая включает в себя также грехи и дурные качества, составить список своих и чужих качеств, как хороших, так и плохих, принять на себя ответственность за то дурное, что мы скрываем в себе

СПОСОБЫ СКРЫВАТЬСЯ В ОТНОШЕНИЯХ ПРИ РАСЩЕПЛЕНИИ ДОБРА И ЗЛА

Способ Тип поведения Рекомендуемые меры

Перфекционизм Любая неудача кажется глобальным поражением, хорошие стороны изолируются от плохих жесткими, нереалистичными, не справедливыми к себе ожиданиями Принять свою неспособность жить по закону, положиться на «страховочную сеть» благодати

Потребность в восхищении Являет всем имидж «суперзвезды» Позволить любящим людям разглядеть наши изъяны и слабости; потребность в восхищении начнет ослабевать, и вместо нее разовьется жажда любви

«Поллианна» Желает видеть в себе и других только хорошее, полагает, что в жизни бывает лишь хорошее Признать библейское упование на возрастание в образ Божий и признать также, что мы живем в падшем мире

Романтик Живет ради переживания страстей романтической любви Провести разграничение между романтической любовью и любовью, связывающей близких людей

Все или ничего Не может сочетать в себе и в других хорошее с плохим, отношения практически невозможны Открыть другим людям свое «заурядное я», развить библейский внутренний образ себя. Мы сохраняем любовь Божью и привязанность других людей даже во время конфликта.

Наркомания и навязчивые состояния Заглушает наркотиками или другим эрзацем страх перед критикой, скрываясь от необходимости разобраться со своими «плохими» частями Принять прощение от Бога и других людей за наши несовершенства и ответить на это прощение.

Глава шестнадцатая

Прячась от авторитета и зрелости

 

Четвертой потребностью эмоционального и духовного развития является потребность установить свой авторитет и свою зрелость в библейском смысле слова. Если эта часть характера остается неразвитой, причину, как правило, надо искать в неверном применении авторитета в семье.

Проблемы в области авторитета обычно проявляются одним из трех способов:

 

1) слишком жесткий авторитет (авторитаризм);

2) слишком мягкий авторитет (попустительство), то есть такое воспитание, при котором отсутствует «главный»;

3) непостоянный авторитет — чередование слишком жесткого и слишком мягкого авторитетов.

 

Люди с травмой в области авторитета боятся подвергнуться нападению или критике за попытку взять на себя взрослое руководство своей жизнью. Им кажется, что властные личности «подавят» их, если они не будут спрашивать на все их согласия. Люди с неразвитым авторитетом прячутся от агрессивных или сексуальных сторон своей личности.

Причина этого заключается в том, что инициатива и сексуальные проявления непременно должны быть присущи взрослому человеку. По определению, взрослым человеком можно назвать только того, кто берет на себя полную ответственность за свою агрессию и сексуальность. Люди с нарушениями в области авторитета боятся не угодить родителям или лицам, их заменяющим. Им кажется, что, обнаружив свою агрессию или сексуальность, они навлекут на себя неудовольствие этих авторитетных личностей.

В этой области, как и в трех других сферах души, рассмотренных нами ранее, люди с нарушениями развития прибегают к различным способам прятаться, распадающимся на две категории — внутренние и проявляющиеся в отношениях.

ВНУТРЕННИЕ СПОСОБЫ ПРЯТАТЬСЯ ОТ АВТОРИТЕТА

Загонять внутрь (репрессия)

 

Этот защитный механизм позволяет избавиться от невыносимых мыслей и чувств, изгнав их из сознания. Дефицит авторитета вызывает в человеке страх не угодить тем, кого он считает «взрослыми». Как только он замечает в себе какие–то качества, которые могли бы навлечь на него неудовольствие, он загоняет их внутрь, в подсознание, в надежде вовсе забыть о них.

Вспомним ту пациентку, страдавшую от наложенных на себя запретов в области секса: она прибегала к репрессивному способу прятаться, ведь не случайно же на стене ее спальни оказался большой портрет родителей. Сама того не сознавая, она повесила их фотографию напротив кровати для того, чтобы подавлять в себе сексуальность, потому что не решалась сделаться раскованной в сексуальном плане женой. В данном случае причиной травмы стали критикующие родители, в других случаях травму подростку наносят учителя или какие–либо социальные институты, рассматривающие сексуальность как нечто «безусловно плохое».

Этой женщине нужно было научиться принимать секс как естественную, Богом дарованную часть взрослой замужней жизни, как дар Божий ей и ее мужу. Ей бы весьма на пользу пошло внимательное перечитывание Песни Песней, где сексуальность прославляется именно как дар Божий.

«Мыльный пузырь»

 

Не только индивидуумы с расщеплением добра и зла прибегают к этому приему, он весьма распространен и среди людей с нарушениями в области авторитета. Пугающую их взрослую часть души они скрывают за противоположной реакцией.

Много лет назад я руководил отделением детского дома. В мои обязанности входило помогать вновь прибывшим детям сориентироваться в нашем коттеджном поселке. Однажды, сопровождая подростка по имени Пол на нашим владениям, я разговорился с ним и обратил внимание на то, что каждое его предложение заканчивается словом «сэр». «Я родом из Айдахо, сэр», — говорил Пол. Или: «В какую школу я буду ходить, сэр?»

На первый взгляд это могло показаться приятным по сравнению с обычными бунтующими подростками, которых направляли в нашу колонию. Пол был мальчик тихий, послушный, даже несколько угодливый по отношению к старшим. Конфликт проявился несколько недель спустя: из–за пустякового разногласия Пол с кулаками накинулся на заведующего пансионом.

Более подробное обследование выяснило причину его неадекватных поступков: Пола пришлось забрать из чрезвычайно жестокой домашней обстановки, отец–алкоголик регулярно избивал его. Пол прибегал к угодливости, избыточной вежливости, чтобы выжить в этой обстановке дисциплинарного батальона.

Попав в нашу колонию, проведя несколько недель в более мягкой обстановке, Пол лишился своего защитного механизма, и прорвались те подлинные чувства, которые вызывал у него любой авторитет.

Со временем Пол научился проговаривать свои неприязненные чувства, а не выражать их физически. Воспитатель, который был сильным физически и при этом добрым, стал его другом. Впервые Пол получил возможность спорить с авторитетом, не теряя ощущения надежности. Из врага авторитет превратился в друга.

«Ластик» (заглаживание сделанного)

 

С помощью «ластика» мы пытаемся стереть, отрицать те свои качества, которые считаем деструктивными. Мы используем этот прием в качестве эмоционального «часового» и пытаемся компенсировать свои мятежные чувства, искусственно вызывая в себе любовь и всячески ее демонстрируя. Поступая таким образом, человек надеется, что его мятежные проявления не навлекут на него кару.

«Заглаживание», как и перфекционизм, — это форма эмоционального законничества, идущего вразрез с Божьей любовью, обнаружившей себя на Голгофе. Этот способ прятаться обусловлен двумя факторами:

 

1) страхом, что на свете не хватит прощения, чтобы нас простить;

2) иллюзией всемогущества, внушающей нам, что мы сами можем уничтожить свои ошибки.

 

Скотт, профессиональный менеджер высокого уровня, все время боялся «передавить» на своих подчиненных. Ему казалось, что они сочтут, будто он задается. Поэтому, когда он испытывал вполне справедливый гнев из–за чьей–либо безответственности, этот гнев тут же сменялся чувством вины.

Всякий раз, когда Скотт произносил резкое слово или даже допускал враждебную по отношению к кому–либо из подчиненных мыслей, он приглашал «пострадавшего» на обед. Таким образом Скотт искупал свою вину, которая заключалась в том, что он позволил себе рассердиться. Подчиненные

Скотта, не понимавшие, что им движет, считали его «удобным» начальником.

Интеллектуализация

 

Страшась занять позицию взрослого, люди с дефицитом авторитета часто прибегают к логическому мышлению, подменяя головой (разумом) сердце (эмоции). Задача интеллектуализатора заключается в том, чтобы держаться подальше от эмоций, которые вынуждают его говорить или поступать «неправильно». Этот стиль поведения защищает от глубокой печали, одиночества или враждебности.

Распознать этот стиль поведения нетрудно всякому, кто сам не склонен к нему прибегать. Когда интеллектуализатора спрашивают о его ощущениях, он начинает излагать свое мнение. Обычно он делает это не сознательно и не с целью манипулировать, просто это удобный способ общаться с людьми, не открывая при этом своих «опасных» эмоций.

Бог не предлагал нам проводить подобного рода размежевание между головой и сердцем. В Ветхом Завете сердце является вместилищем и мыслей, и чувств. Бог дал Соломону мудрое сердце, и сердце Анны возликовало, когда Бог услышал ее молитвы и даровал ей сына. Интеллектуализатор страшится такой интеграции души.

Самоедство

 

«Самоед» склонен брать на себя вину и упрекать себя как за реальные, так и за вымышленные проступки. Чувство вины может быть защитным механизмом, скрывающим расстройство в области авторитета, потому что чувство вины — это обращенный внутрь гнев.

Дети, боящиеся критики со стороны жесткого авторитета (родителей, учителей, священника), не чувствуют себя в достаточной безопасности, чтобы рассердиться на несправедливое или слишком строгое обращение, — чересчур велик риск навлечь на себя еще более жестокую критику. В таких случаях ребенок обращает свой гнев на самого себя, а не на авторитетную фигуру, и гнев перерождается в чувство вины. Подменяя гнев чувством вины, ребенок защищает неразвитые части души — сферу авторитета — от новых травм. Такое чувство вины принципиально отличается от «печали ради Бога», которую восхваляет Павел:

 

«Теперь я радуюсь не потому, что вы опечалились, но что вы опечалились к покаянию… Ибо то самое, что вы опечалились ради Бога, смотрите, какое произвело в вас усердие, какие извинения, какое негодование на виновного, какой страх, какое желание, какую ревность, какое взыскание!»

(2 Коринфянам 7:9, 11).

 

Печаль ради Бога — это искреннее сожаление о недостатке любви, а не самоедство, вызванное интернализованным гневом.

Оправдание (рационализирующий стиль)

 

Этот весьма распространенный способ прятаться путает «причины» поступка с «оправданием» его. Человек с травмой в области авторитета часто находит для своих импульсивных слов или поступков извинения, которые на самом деле не объясняют эти действия, а рассчитаны только на то, чтобы отвратить чужой гнев. Этот человек приводит не истинные причины своих поступков — тем самым он мог бы объяснить их, но вряд ли избавиться от наказания, — а извинения. Он надеется оправдать свое поведение и таким образом отвратить гнев родителя или лица, играющего его роль.

В семье Джекки давно было решено, что она будет учиться на медицинском факультете. Отец–врач с самого начала желал, чтобы дочь следовала по его стопам. Оценки, полученные Джекки в школе, и результаты тестов подтверждали, что она может достичь успеха на этом поприще. Все складывалось как нельзя лучше, пока на втором году обучения в медицинском колледже Джекки не была вынуждена прервать обучение в связи с весьма низкими результатами.

Она постаралась смягчить разочарование отца, сказав ему, что ей нужно годик отдохнуть, собраться с силами, но на самом деле Джекки возненавидела медицину и в глубине души знала, что никогда не вернется в колледж. Она боялась навлечь на себя неодобрение отца, и потому постаралась выдать свой уход из медицинского колледжа за временное решение, вместо того чтобы пойти на открытую конфронтацию и объявить о своем окончательном решении.

Люди, прячущиеся за подобного рода оправданиями, боятся взять на себя ответственность за свои, как им кажется, опасные свойства, однако покров оправданий мешает этим частям души достичь зрелости, развиваясь в общении. Людям, постоянно прибегающим к оправданиям, нужно открыто признать свои недостатки и научиться жить со своими человеческими слабостями — тогда они станут более честно давать отчет себе и другим.

Медицинские проблемы немедицинского происхождения (соматизм)

 

Иногда у людей с травмами в сфере авторитета появляются боли или иные симптомы, не имеющие «телесных» причин. Тщательное исследование исключает любые физиологические причины для испытываемых этими пациентами болей в спине или голове, для расстройства желудка и нарушения потенции.

Часто проблема бывает вызвана тем, что тело и разум объединяются, чтобы защитить человека от необходимости взять на себя ответственность за свою жизнь. Как только от человека требуется, чтобы он вел себя как взрослый, тело его подводит. Тем самым духовная проблема и проблемы в сфере отношений остаются в тени.

Тони подвергалась постоянному стрессу, работая помощником требовательного и резкого начальника. Он сваливал на нее собственные промахи и ожидал больше того, что было в человеческих силах. Тони не привыкла жаловаться и не обращала внимания на головные боли, пока они не перешли в слепящую мигрень.

Сначала Тони не видела никакой связи между своей работой и этой болезнью, но подробное исследование показало, что физиологических причин для мигрени не было. Тогда Тони присмотрелась к тому, как воздействует на нее стресс, получаемый на работе. Она обнаружила, что наделила слишком большим авторитетом человека, который вовсе этого не заслуживал, — своего босса. Она должна была либо противостоять боссу, либо оставить работу, которая ей в целом нравилась.

Обнаружив свои эмоциональные проблемы, Тони стала понимать присущую ей схему поведения: она испытывала сильный гнев на своего начальника, подавляла в себе это чувство, и через несколько минут у нее разыгрывалась отчаянная головная боль. Со временем Тони научилась устанавливать границы в отношениях с боссом, не принимая небиблейский авторитет и принимая библейский. Когда она начала вести себя на работе как взрослый человек, головные боли прекратились.

Наши чувства и мысли не могут быть изолированы друг от друга; сердце и тело Господь также объединил таинственным и сложным союзом. Давид раскрывает эту связь в покаянном псалме:

 

«Когда я молчал, обветшали кости мои от вседневного стенания моего, ибо день и ночь тяготела надо мною рука Твоя; свежесть моя исчезла, как в летнюю засуху»

(Псалом 31:3–4).

Способы прятаться от авторитета в отношениях

Позиция ребенка, ищущего одобрения

 

Люди, ищущие одобрения, всю свою жизнь смотрят на взрослых снизу вверх, и им требуется чье–то разрешение и ясно выраженное одобрение, чтобы прийти к какому–либо решению. Эти люди боятся нарушить правила, они соблюдают чрезвычайную осторожность и буквально одержимы потребностью всегда делать «правильный выбор».

Подобная одержимость парализует способность принимать важные решения в области карьеры и личной жизни. Такие люди, войдя в средний возраст, могут чувствовать себя так же мало способными справиться со своей жизнью, как и в пятнадцать лет.

Проблема заключается в том, чтобы человек научился воспринимать себя как взрослого, не нуждающегося в «родителе», который одобрил бы его решения. Человеку кажется, что неудача навлечет на него яростную критику, поэтому он предпочитает вообще ничего не делать без разрешения «родителя».

У Израиля были проблемы с «позицией ребенка»: израильтяне захотели получить царя и велели пророку Самуилу раздобыть им правителя. Бог упрекал Свой народ, поскольку тем самым они отвергали Его в качестве царя. Бог желал быть единственным правителем Израиля, но народ не уступал и продолжал требовать от Самуила царя–человека:

 

«Но народ не согласился послушать голоса Самуила, и сказал: нет, пусть царь будет над нами; и мы будем, как прочие народы: будет судить нас царь наш, и ходить пред нами, и вести войны наши»

(1 Царств 8:19–20).

 

Израиль не желал иметь в качестве царя Бога, потому что иудеи хотели ничем не отличаться от других народов. Пусть царь–человек принимает за нас все решения, пусть делает грязную работу.

Бог удовлетворил просьбу Израиля и дал ему царя Саула. Последующие века подтвердили, что система управления, столь желанная израильтянам, оказалась несостоятельной.

Зависимость от человеческого авторитета приводит к слиянию с контролирующей фигурой. Обычно это происходит из страха перед личной ответственностью за свои решения и необходимостью держать за них ответ перед Богом. Израильтянам требовался «козел отпущения», на которого они могли бы свалить вину за любой провал, точно так же, как Адам обвинил в своем падении Еву, а Ева — змия.

Иисус восстановил власть Бога над любым человеческим авторитетом: «А вы не называйтесь учителями, ибо один у вас Учитель — Христос, все же вы — братья; и отцом себе не называйте никого на земле, ибо один у вас Отец, Который на небесах; и не называйтесь наставниками, ибо один у вас Наставник — Христос» (Матфея 23:8–10, курсив авт.).

Иисус говорит, что мы должны «послушно восстать» против любой традиции, любых человеческих норм, противоречащих Богу. Вот почему во многих семьях, решивших разобраться со своими эмоциональными проблемами, отношения на какое–то время ухудшаются, прежде чем выправиться. В семье действовали небиблейские правила, наносившие ущерб всем членам семьи, потом кто–то из членов семьи нашел группу поддержки и начал жить по законам любви и ответственности, а не в состоянии отстраненности, фузии или угодничества. Например, супруга в открытой конфронтации признает свою склонность к алкоголю и начинает заниматься этой проблемой. Часто семья может распадаться, и это продолжается до тех пор, пока помощь не получат все ее члены.

Иисус сказал, что Он принес меч, что в результате Его прихода дом разделится (см. Луки 12:51–53). Мы только что описали семейную ситуацию, в которой оправдывается это пророчество. Когда члены семьи сбрасывают с себя иго неправедного авторитета, это вызывает возмущение у лидеров, привыкших жить по своим правилам, однако «дети», ищущие одобрения, должны обращаться за помощью. Какое–то время они будут раскачивать семейную лодку, но в итоге это пойдет на пользу всей семье.

Стиль контролирующего родителя

 

Иногда конфликт авторитета проявляется не в виде «позиции ребенка», отношений снизу вверх, а наоборот, в форме отношений сверху вниз, когда человек начинает разыгрывать по отношению к другим роль родителя. Этот человек научился отождествлять себя с авторитетными личностями, тем самым избегая конфликта с ними. В начале седьмой главы мы обсуждали состояние Фила: Фил угождал своему начальству, обеспечивая себе «право» контролировать стоящих ниже на служебной лестнице.

Эти люди интернализировали систему ценностей критического, жесткого родителя, утратив доступ к спонтанным, подростковым частям своей души. Они вроде бы не проходили через подростковый период «мятежа» и сомнений, а если что–то такое и было, то они тут же пугались и стремились назад, к «традициям», воплощенным в фигурах родителей.

Эти самозванные родители склонны осуждать других людей, в которых они обнаруживают подростковые качества, в их собственном сердце отщепившиеся и изолированные. Равные отношения им недоступны, и вместо вопроса «С кем я могу общаться?» они всегда задают вопрос: «Кто тут самый главный?»

Очевидно, когда человек, играющий роль «отца», встречает «ребенка», между ними возникает циклическая связь: «ребенок» удовлетворяет свои потребности, спрашивая на все разрешения и принимая оценку «старшего», а «родитель» удовлетворяет свои потребности, непрерывно давая советы и критикуя поступки своего партнера. Ни тот ни другой не могут выйти из этого состояния, если их не выведет из него какой–нибудь тревожный симптом или иное событие: финансовый крах, депрессия, роман. Этот цикл прерывается только в том случае, когда «дитя» подвергает сомнению авторитет «родителя» или когда «родитель» раскаивается в излишней склонности контролировать.

Стиль мятежного подростка

 

Этот способ прятаться имеет преимущества перед двумя предыдущими, хотя и с ним сопряжены свои трудности. «Мятежник» по крайней мере сознает необходимость подвергать сомнению традицию. Он всегда задает вопрос, законен ли тот авторитет, под властью которого он находится.

Но и такому человеку приходится нелегко. Вечный подросток либо получил в свое время травму от излишне суровых правил, либо вовсе не был ограничен правилами. В любом случае, проблема для него заключается в неспособности воспринимать авторитет как нечто конструктивное. Авторитет — родители, полиция, начальники на работе, церковные власти и т.д. — заведомо «плох». Как только начинается спор об авторитете, отношения заходят в тупик.

Многие представители этого типа выбирают «контркультуру» в форме принятия наркотиков, злоупотребления алкоголем, вызывающего образа жизни, оппозиции по всем вопросам.

Этим людям приходится часто менять место работы из–за «слишком строгого» начальника. На самом деле это означает, что вполне справедливые замечания босса воспринимаются как критика контролирующего родителя. У этих людей бывают неприятности с законом, поскольку любое авторитетное требование лишает их ощущения своей взрослости. Для них подчиняться чьему–либо авторитету несовместимо с достоинством взрослого человека, однако Иисус показал всем «мятежникам», что такого рода подчинение вполне сочетается с полнотой зрелости:

 

«Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу; но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек; смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной. Посему и Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени, дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних, и всякий язык исповедал, что Господь Иисус Христос в славу Бога Отца»

(Филиппийцам 2:6–11, курсив авт.).

 

Уничижив Себя, Иисус не лишился Своей взрослости, хотя пошел на страдание и смерть, — это было, напротив, подтверждением Его взрослости. Мятежнику нужен опыт общения с сильными личностями, которые научат его склоняться перед авторитетом, не теряя при этом любви и самоуважения.

Важно понять, что мятежник точно так же, как «ребенок» или «родитель», на самом деле ощущает себя ребенком среди взрослых. Его реакции выдают его: мятеж не есть свобода, это лишь реакция на свое подчиненное положение. Здесь нет ничего общего со взрослостью. Когда мятежник приучается сам контролировать свою жизнь, а не злиться и не защищаться от чужого контроля, тогда он становится взрослым.

Человек, занимающий позицию ребенка, ищущего одобрения, пережил травму в области авторитета, и эта рана осталась у него внутри: «Отцы, не раздражайте детей ваших, дабы они не унывали» (Колоссянам 3:21). «Мятежник», напротив, не удерживает свою боль внутри, а выплескивает ее наружу в виде гнева и сопротивления: «И вы, отцы, не раздражайте детей ваших, но воспитывайте их в учении и наставлении Господнем» (Ефесянам 6:4). Оба типа поведения указывают на то, что в семье присутствовал небиблейский авторитет.

Ритуалы и навязанное себе поведение

 

Человеку с такой схемой характера присуще чрезвычайное подчинение авторитету. Соблюдение всех правил, выполнение своих обязанностей интересует его гораздо больше, чем отношения, и весьма часто маниакальное увлечение деталями мешает ему принимать более масштабные решения, которые давно уже требуется принять.

Привычки и ритуалы входят в повседневную жизнь людей, склонных к продуцированию навязчивых состояний. Они вырабатывают себе рутину: определенный маршрут от дома до работы, строгий порядок на столе и так далее, что помогает им контролировать свою жизнь. Кроме того, люди с таким расстройством бывают пассивно–агрессивными, они саботируют любой свой успех, не справляясь с ответственностью или затягивая выполнение работы.

Этот тип поведения способствует защите поврежденных частей души. Получив травму в сфере авторитета, такие люди боятся брать на себя ответственность за свою жизнь, принимать рискованные решения, что неизбежно сопутствует поведению взрослого человека: вступать в конфронтацию с начальником, менять работу, просить кого–то об услуге. Эти люди боятся навлечь на себя критику, отступив от жесткой системы субординации, хотя зачастую единственным источником критики оказывается их внутренний «строгий родитель».

Наркомания и другие навязчивые состояния

 

Злоупотребление наркотическими веществами, переедание, ненужные покупки, сексуальные извращения, навязчивые привычки дают индивидуумам с дефицитом авторитета возможность для проявления мятежной стороны своей души.

При такой схеме поведения наркомания и навязчивые состояния становятся скрытой формой мятежа, причем обычно они воспринимаются как нечто не свойственное данному человеку: «Совсем не похоже на меня столько пить», — думает человек с нарушением авторитета.

Было бы ближе к истине сказать: «Мне надоело играть роль старшего сына, когда все вокруг предпочли быть блудными сыновьями. Я был послушен, но послушен неверным резонам». Однако, поскольку человек не признает навязчивое состояние «своим», он не может интегрировать авторитетные, склонные управлять части своей души в отношения и продолжает свою законопослушную жизнь с отдельными эпизодами «не характерного» для него деструктивного поведения. При таком способе играть в прятки он находит ложное решение, которое помогает скрыть травму в области авторитета вместо того, чтобы излечить ее.

Дженни и проблемы авторитета

 

Многие механизмы пряток включаются из страха принять собственный авторитет. Как мы уже убедились, опыт Дженни часто бывает отражением нашего опыта.

 

Потом Дженни стала догадываться, что таким образом отваливаются осколки от ее разбитого сердца. Да, она справилась, сумела выжить в лесу, научилась находить себе еду, ловить рыбу, устраивать убежище, сохранять ночью тепло. Но она почти лишилась тех чувств, которые составляли основу ее жизни: любовь и ласка, нежность и радость сделались для нее пустыми словами.

Ее покинули не только добрые чувства, но и дурные, и мучительные; страх, гнев, печаль — все превращалось в омертвевшее воспоминание. Дженни никогда бы раньше не подумала, что этих эмоций ей будет недоставать, но, когда она утратила их, она поняла: что–то разладилось. Девочка уже знало, что человек жив, пока живы его чувства.

Она превращалась в существо, живущее лишь в силу привычки, она медленно, рутинно исполняла каждодневные обязанности, лишившись тех открытий, той готовности к новому, которые сопутствовали ей в первые дни жизни в Далеком лесу. Дженни была едва жива.

 

Мы говорили о том, каким образом мы защищаем поврежденные части своей души. Иногда у нас бывают на это весьма существенные основания. Но, если мы закоснеем в какой–либо форме вредных пряток из числа тех, о которых мы говорили в этой главе, наша душа начнет усыхать, как усыхала душа Джейн. Наши потребности, незрелые части нашей души атрофируются, лишившись целительной истины и милосердия Божьего.

В последней главе мы попытаемся справиться с вашими проблемами и помочь вам выйти из укрытия. Мы поищем ключи, чтобы отворить дверь вашего сердца, не нанеся при этом еще больший ущерб тому, что таится внутри.

 

СПОСОБЫ ПРЯТАТЬСЯ ОТ АВТОРИТЕТА И ВЗРОСЛОСТИ

Причина: • поврежден «мускул авторитета»

• неверное применение авторитета в семье:

• авторитаризм (избыточный авторитет)

• попустительство (недостаток авторитета)

• неустойчивый авторитет (чередование обеих крайностей)

Симптомы: • требуется санкция или одобрение авторитетных личностей

• нездоровая агрессия, отклонения в сексуальном поведении

Страхи: • не угодить родителям или лицам, играющим их роль

• подвергнуться критике за попытку самому управлять своей жизнью

• подчиниться библейскому авторитету

ВНУТРЕННИЕ СПОСОБЫ ПРЯТАТЬСЯ ОТ АВТОРИТЕТА

Способ Тип поведения Рекомендуемые меры

Загонять внутрь Невыносимые мысли или чувства вытесняются из сознания, чтобы они не могли навлечь неодобрение Принять свои агрессивные или сексуальные стороны как часть Божьго установления

Демагогия Реакция, противоположная травме, вызывающая страстное возмущение против людей, проявляющих себя в этой области Научиться подвергать сомнению авторитеты и не терять при этом надежности, чтобы авторитет из врага сделался другом

Заглаживание Попытки отрицать «деструктивные» ощущения, симулируя любовь к другим людям Позволить себе испытывать законный гнев, а попытки «стереть» свои ошибки признать фантазийными

Интеллектуализация Голова (логика) подменяет сердце (чувства). Таким образом скрываются «опасные» чувства Понять, что Бог не заложил в нас подобные разграничения: чувства — законная часть души

Вина Гнев, вызванный жестоким или несправедливым обращением, загоняется внутрь Научиться «печали ради Бога» — подлинному сожалению о своей нелюбви к другому, а гнев направить на соответствующий объект

Оправдание Смешивает «причину» и «оправдание», подыскивает извинения для своих поступков Включить страх и потребность в одобрении в свои отношения; признавая ошибки, просить помощи, а не осуждения

Соматизация При столкновении с проблемами роста возникают боли и другие симптомы, не имеющие физиологического основания Осознать связь между этими симптомами и дурным обращением со стороны авторитетных фигур, установить библейские границы в отношениях с ними

СПОСОБЫ ПРЯТАТЬСЯ ОТ АВТОРИТЕТА В ОТНОШЕНИЯХ

Способ Тип поведения Рекомендуемые меры

Ребенок, жаждущий одобрения Нуждается в санкции, чтобы принять «верное» решение Принять ответственность за свои решения; признавать авторитет исключительно Бога и Писания

Контролирующий родитель Отождествляет себя с контролирующими фигурами, чтобы избежать конфронтации с ними, по отношению к другим выступает в роли родителя Покаяться в стремлении контролировать других, пересмотреть систему ценностей критического, строгого «родителя»

Мятежный ребенок Постоянно сомневается, законен ли авторитет, которому он должен подчиняться; контроль вызывает негативную реакцию Осознать, что мятеж не есть свобода, научиться удовлетворять свою потребность контролировать себя, подчиняться разумным требованиям

Ритуалы и навязанное себе поведение Склонен к рутине, полностью подчинен авторитету, подменяет отношения выполнением обязанностей, озабочен деталями Исповедать гнев и страх, вызываемые авторитетом, научиться без страха и неодобрения различать перспективу

Наркотическая зависимость и навязчивые состояния Наркотическая зависимость и другие злоупотребления служат отдушиной для проявления мятежной стороны души Признать мятежную сторону своей души и интегрировать «подчиненные» и «контролирующие» аспекты жизни в отношения

Глава семнадцатая

Выйти из укрытия

 

В кабинете повисла тишина. Несколько секунд молчания длились, словно вечность, после того как Салли, привлекательная женщина тридцати с небольшим лет, начала наш сеанс словами: «Дэна раздражает моя зависимость от него. Он просил узнать, не могли бы мы провести сеанс втроем, чтобы разобраться с этой проблемой».

Вы припоминаете похожую сцену, описанную в начале второй главы, только на этот раз слова Салли звучат по–другому. Увы, Салли так никогда и не произнесла таких слов. Хотел бы я, чтобы она вовремя их произнесла.

Если бы муж Салли сумел разобраться, почему зависимость жены вызывает у него досаду, супругам пришлось бы решать только одну проблему: проблему распределения потребностей и ответственности в браке, зато им не пришлось бы иметь дело со второй проблемой — проблемой избегания той подлинной близости, которая бывает и болезненной, и требовательной, но в конечном счете всегда приносит награду.

В заключительной главе этой книги мы рассмотрим, как можно выйти из наших укрытий, отказаться от усвоенных нами способов прятаться. К каким бы способам прятаться мы ни прибегали, какие бы неразвитые, поврежденные части души ни пытались таким образом защитить, Бог хочет освободить наши души из изоляции:

 

«Дух Господень на Мне; ибо Он помазал Меня благовествовать нищим и послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедывать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу, проповедывать лето Господне благоприятное»

(Луки 4:18–19).

 

Духовные и эмоциональные приемы игры в прятки удерживают нас в тюрьме, созданной отнюдь не Богом. Бог уготовил нам средства, чтобы мы могли освободиться из темницы.

Вспомнить, почему мы прячемся

 

Первым важным шагом будет выявить наши защитные механизмы и характерные для нас стили поведения. После этого мы сможем осознать, каким образом мы, сами о том не догадываясь, подрываем свои отношения и пренебрегаем истинной целью жизни.

Однако недостаточно установить свои способы прятаться, чтобы тут же наступила духовная зрелость: «Знание надмевает, а любовь назидает» (1 Коринфянам 8:1). Требуется нечто большее, чем понимание. Многие пациенты вполне справедливо жалуются на душепопечителей и психотерапевтов, которые подменяют лечение установлением диагноза. Можно подумать, что человеку сразу станет лучше, едва ему укажут, в каком именно месте его души образовалась пустота.

Выявление свойственных нам способов прятаться — это лишь первый шаг, за которым должны последовать другие, не менее важные: понять природу этих схем, осознать, каким потребностям они соответствуют, какие части души защищают и что теперь с ними следует сделать.

Наши способы прятаться — это верные часовые, которых наши души поставили на своих бастионах много лет тому назад. Надо понимать, что они появились не сами собой, а по какой–то причине. Эти механизмы включились потому, что душа получила какую–то травму и с тех пор оберегает свою поврежденную часть. Часовые стараются, как могут. Они не умеют отличать «своих» от «чужих», но главная их забота — уберечь неразвитые части души от новых ран, и хотя бы за это надо отдать должное нашим защитным механизмам. Они возникли у нас не случайно.

Два неполноценных решения

 

Вредоносные способы прятаться отрезают нас от тех ресурсов, которые Бог предоставил нам для исцеления, — от милости, любви (отношений) и истины. Но мы часто предпочитаем «обходной путь», выбирая, даже выхватывая из этих ресурсов то, что нам надо, вместо того чтобы полностью подключиться к этим источникам.

Сейчас мы рассмотрим два обходных пути, представляющих собой несовершенное решение проблемы пряток, — несовершенное, потому что замысел Божий не принимается в расчет во всей своей полноте. Как сказано в Притчах 14:12: «Есть пути, которые кажутся человеку прямыми; но конец их — путь к смерти». Эти пути — конфронтация без отношений и отношения без конфронтации.

Конфронтация без отношений

 

Когда я попросил Марию поделиться со мной худшим своим воспоминанием, она не замедлила с ответом. Мария была застенчива, очень чувствительна, с трудом приспосабливалась к любым переменам. Когда она училась в шестом классе, семья посреди учебного года переехала в другой город, и девочке пришлось перейти в незнакомый ей класс, присоединиться к новой для нее компании, в которой она никого не знала.

Это был трудный опыт, но травму Марии нанес жестокий прием, оказанный ей некоторыми детьми. Одни вообще не обратили на нее внимания, другие стали издеваться над ее застенчивостью так, как это умеют делать только школьники. «Собака язык съела?», «Может, она глухонемая?» и тому подобное.

Я спросил Марию, как повлияли на нее подобные замечания насчет ее стиля общения. Мария сказала:

— Я повела себя как черепаха: втянула голову в панцирь.

Многие люди оказывались в такой же ситуации, когда им предлагалось «просто» выйти из укрытия. Это конфронтация без отношений, истина без любви. Человеку сообщают о присущем ему изъяне поведения, но при этом человек, делающий замечание, даже не пытается установить связь с тем, кого он критикует, он попросту требует, чтобы это человек «прекратил уклоняться от отношений» или «забыл о своей безответственности» и т.д. И этим грешат не только дети, но и взрослые.

Все преимущества при такой конфронтации оказываются на стороне человека, взявшего на себя инициативу: потом он скажет, что исполнил свой долг и открыл другу правду, а уж что бедолага, привыкший прятаться, сделает с этой истиной, это останется между ним и Богом. «Ковбой», высказавший всю правду, удалится в сторону закатного солнца, сдувая дымок со своего шестизарядного револьвера и высматривая, кому тут еще нужна конфронтация.

В нашем молодежном христианском лагере было принято оценивать каждого нового члена, чтобы учесть его индивидуальные способности и потребности для работы в группе. Один из самых ревностных наших руководителей выбрал из числа вновь прибывших самого, на его взгляд, выдающегося парня и, обсуждая его, высказался так: «Сколько я ни присматривался к нему, я не нашел в этом парне ни единого изъяна».

Представляю себе, что бы почувствовал этот парень, если б узнал, какую оценку дали состоянию его души! Это была бы крайне ненадежная позиция, поскольку и руководителя, высказавшего подобное суждение, и новобранца, и всю группу ждало величайшее разочарование, когда у парня обнаружились бы свои недостатки, которые есть у каждого человека.

Это решение проблемы пряток оказывается несовершенным, потому что истина без любви ведет к осуждению. Когда мы сталкиваемся с проблемой, нам требуются надежные отношения, внутри которых мы могли бы вынести то дурное, что открывается в нас самих. Всматриваться в деструктивную, греховную сторону нашего характера — это болезненный процесс. Если мы надежно укоренены в безусловных любящих отношениях, процесс этот все равно будет нелегким, однако мы сможем пройти через него и выжить. Но если признание ошибок ведет к утрате любви, откровенность едва ли будет нам под силу.

Истина Слова Божьего открывает то, что раньше таилось в темноте и что подлежит исправлению, однако мы часто приравниваем эту откровенность к осуждению. Только любовь создает для нас отношения, в которых мы сумеем исцелиться.

Открытая конфронтация, высказывание болезненной, срывающей маски истины должно происходить в контексте отношений. Истина — словно автомобиль, который везет человека с одной горной вершины на другую, а милость — это мост, построенный между двумя горными вершинами, чтобы по нему и осуществлялся переезд. Важно понимать, что от надежности этого моста отношений напрямую зависит, какой уровень конфронтации мы имеем право позволить себе, насколько болезненной может быть высказываемая нами истина.

Так, для небольшой конфронтации не требуются столь глубокие и полные отношения, как для полного высказывания истины. Не нужен такой уж большой и крепкий мост для легкого транспорта. Все равно требуется надежность, но надежность не столь большая. Проблема возникает тогда, когда конфронтация размером с восемнадцатиколесный трейлер пытается переехать по мосту толщиной в канат — можно держать пари, что и грузовик, и сам мост обрушатся в бездну.

Вот почему только в длительных, надежных, любящих отношениях люди могут выслушать от своих близких те истины, которые больно ранили бы их, будь они высказаны просто знакомым, — вся разница тут в размерах мостах. По большому мосту проедет и грузовик.

Конфронтация без отношений приводит к двум последствиям:

1. Внешняя угодливость и усиление склонности прятаться. Люди, на которых обрушивается чересчур много «истины», учатся притворяться, что воспринимают эту информацию: они кивают головой, порой даже что–то записывают, благодарят за совет. Но их подлинная точка зрения на этот разговор становится очевидной, когда мы замечаем, что травмы их так и остались не излеченными и что их способы прятаться либо сохранились, либо, если человек оказался достаточно изобретательным, сменились другими.

Пример такого внешнего согласия приводит Иисус в притче об отце и двух сыновьях (см. Матфея 21:28–32). Отец послал сыновей работать в винограднике, один из них на словах согласился, но не пошел. Он внешне подчинился отцу, но планы у него были совсем другие.

Кен принял участие в нашей больничной программе по поводу наркомании. В первые дни лечения он только и делал, что благодарил членов группы, когда они указывали ему на проблемы в его характере. Кончилось все тем, что перед самой выпиской из клиники Кен снова взялся за наркотики. Его изобличили, и члены группы вновь высказали Кену истину о нем. На этот раз он честно сказал им, как воспринимает их критику.

К его удивлению, некоторые члены группы сказали ему, что только теперь они почувствовали близость к нему. Его угодничество препятствовало близости. Любовь группы и ее поддержка со временем помогли Кену признать свойственный ему способ прятаться за маской согласия.

2. Открытое негодование и утрата отношений. Хотя эта реакция кажется более искренней, чем угодливое соглашение с истиной без любви, обида обычно отдаляет нас от близости. Человек чувствует, что его вынудили к конфронтации, хотя он еще не был к ней готов, и он реагирует, пытаясь защитить себя. При этом склонность прятаться не прорабатывается, а только усиливается.

Преимущество этой реакции на критику без любви заключается в том, что по крайней мере человеку не приходится пробиваться сквозь слои притворного признания, чтобы добраться до своего гнева. Это дает нам лучший шанс со временем восстановить отношения.

Отношения без конфронтации

 

Марсия вступила в группу поддержки, потому что постоянно ощущала тревогу. По мере того как она рассказывала о себе, становилось ясно, что она была жертвой нескольких крайне деструктивных отношений сначала в семье, а затем с друзьями. Эти отношения нанесли Марсии серьезную травму.

Группа приняла девушку очень тепло и искренне. Когда она делилась своей болью, ее собеседники сочувствовали ей без осуждения, они подставляли ей плечо и протягивали руку, как только она просила об этом.

После нескольких сеансов кое–кто из членов группы заметил проблему: Марсия изо всех сил старалась преодолеть последствия травмы и гнев, возникавшие у нее вследствие полученных в прошлом травм. Она переживала те эмоции, которые прежде изолировала и прятала от себя. Однако постепенно обнаружилось, что Марсия вновь и вновь перечисляет свои проблемы, словно зациклившись на них, и совсем не думает о том, как ей построить для себя лучшую жизнь в настоящем. Чем больше сочувствия она получала, тем меньше она воспринимала из нынешних своих отношений.

Случай с Марсией иллюстрирует другое несовершенное решение, к которому прибегают иногда, надеясь помочь человеку проработать его способы прятаться: Марсия получала любовь без истины. Ей было нелегко выслушать в конце концов, что, хотя в детстве она была, безусловно, жертвой насилия, за деструктивное поведение и деструктивные отношения, которые она развивала во взрослом возрасте, ответственна она сама. Делясь своими проблемами, Марсия требовала, чтобы члены группы либо безоговорочно сочувствовали ей, либо вовсе не высказывали свое мнение. В противном случае она заявляла, что эта группа «недостаточно надежна», и замыкалась в себе.

Беда с этим подходом — отношения без истины — заключается в том, что милость без истины ведет к безответственности или вседозволенности. Если человек не сознает свою ответственность за то, чтобы самому активно принять меры к исцелению своей незрелости, рост его души будет парализован. Об этой проблеме говорит Павел:

 

«Закон же пришел после, и таким образом умножилось преступление. А когда умножился грех, стала преизобиловать благодать, дабы, как грех царствовал к смерти, так и благодать воцарилась чрез праведность к жизни вечной Иисусом Христом, Господом нашим. Что же скажем? оставаться ли нам в грехе, чтобы умножилась благодать? Никак, Мы умерли для греха: как же нам жить в нем?»

(Римлянам 5:20 — 6:2, курсив авт.).

 

Пребывание в безусловной любви Христовой отнюдь не должно быть извинением нашей безответственности. Мы обязаны с благодарностью принять эту любовь, которая побуждает нас к каким–то действиям: зная, что мы надежно укоренены, мы можем стать более любящими людьми.

Любовь без конфронтации помогает человеку выйти из укрытия, но при этом часто возникает одно из трех нарушений:

1. Склонность винить других. Примером может послужить Марсия, которая предпочитала обсуждать не свои проблемы, а неприятности, доставленные ей другими людьми. Разумеется, необходимо разоблачить чужой грех против нас, однако цель этого расследования заключается в том, чтобы отделить свою ответственность от внешних факторов, «повинных» в развитии травмы. Когда человек не замечает своей ответственности за исцеление от полученных в процессе развития травм, он оказывается в замкнутом цикле, постоянно виня кого–то другого. Это бесплодный процесс, мешающий человеку обратиться к ресурсам, уготованным Богом для нашего роста, поскольку человек сосредоточен не на себе, а на внешних факторах.

2. Беспомощность. Надежность без ответственности нередко оборачивается для человека ощущением беспомощности, ему кажется, что он ничего не может сделать для разрешения собственных проблем. Происходит это потому, что только ответственность дает человеку власть над своей жизнью. Когда же наши проблемы, как нам кажется, нам неподвластны, наступает отчаяние. Только если человек знает, что при всех своих ограничениях он все же может в каких–то вопросах осуществлять собственный выбор, у него остается надежда.

3. Апатия. Мне как–то довелось работать с Ником, подростком, получившим в семье весьма своеобразное представление о прощении. Ник подвергался аресту за многочисленные правонарушения: он садился за руль в состоянии опьянения, прогуливал школу, портил чужое имущество. Каждый раз родители спешили ему на помощь. Они говорили мальчику, что любят его и прощают, и в доказательство своей любви нанимали дорогого адвоката, который, прекрасно зная, что Ник виновен, ухитрялся его вытаскивать.

Однажды я спросил Ника, что он думает насчет опасности, которой он подвергал людей, садясь пьяным за руль, и о жертвах его вандализма.

— Я получил прощение, так что все остальное не важно, — был ответ. Ник не чувствовал ни вины, ни своей ответственности. Его родители путали прощение с попустительством.

Вышел ли Ник из своего укрытия? Да, несомненно, — он понял, что ему не хватает границ, он знал, что его чувство ответственности остается неразвитым, но у него не было стимула развиваться духовно и эмоционально. Его родители уже взяли все на себя.

Апатия наступает тогда, когда человек не понимает цены прощения. Есть даже термин: «дешевая благодать». Нам же требуется не только надежность, но и истина.

Другое решение

 

Церковь часто отождествляют с решением «только истина». Христианство — подчас справедливо, подчас нет — воспринимается как религия осуждения, исключающая милость и требующая законнического, в страхе, подчинения правилам.

Христиан многие считают лицемерами, склонными контролировать других.

С другой стороны, психотерапию нередко отождествляют с подходом «только милость». Предполагается, что психотерапевты как нельзя лучше угождают людям, которые «по своим прихотям будут избирать себе учителей, которые льстили бы слуху; и от истины отвратят слух и обратятся к басням» (2 Тимофею 4:3–4). Считается, что психотерапевты поощряют в людях снисходительность к своим несовершенствам.

На самом деле и церковь, и психотерапевты могут впадать в обе крайности: существуют христианские группы, совершенно не настаивающие на ответственности, и психотерапевты, в качестве основного метода избирающие конфронтацию. Однако мы уже убедились, что оба эти способа, помогающие людям выйти из укрытия, несовершенны, поскольку:

 

1) «одна истина» ведет к чувству вины и еще более глубоким пряткам;

2) «одна милость» ведет к откровенности без ответственности.

 

Мы должны способствовать тому, чтобы и мы сами, и другие научились признавать свои ошибки, беря при этом на себя ответственность за свое исцеление.

Тем самым мы приходим к иному решению, а не к тем двум несовершенным способам, которые мы обсуждали выше. Это библейский способ разрешения проблемы вредных пряток.

Бог всем сердцем желает исцелить скрытые и надломленные части нашей души. Искупление смертью Христовой — это не философская метафора нашей связи с Богом, а совершенно конкретный, повседневно совершающийся в нас процесс. Бог хочет воздать нам «за те годы, которые пожирали саранча, черви, жуки и гусеница» (Иоиль 2:25). Другими словами, Его замысел искупления подразумевает завершение процесса взросления, особенно в тех областях, которые в детстве были лишены правильного развития.

Для нас, христиан, это означает, что наш Бог — Господь возмещения. Он хочет, чтобы наша жизнь не сводилась к выживанию, чтобы мы вернули себе то, что было утрачено.

Людям, получившим травму в сфере привязанности, Бог хочет предоставить надежные, любящие отношения, в которых они научатся доверию. Тем, кто испытывает дефицит отдел енности, Он поможет восстановить поврежденный «мускул «нет». Тем, кто не преодолел расщепление добра и зла, Он поможет обрести прощение для себя и других и реалистическое представление о падшем мире. Тем, кто не может выйти из «позиции снизу», Бог уготовил ситуации, которые дадут им шанс сделаться взрослыми.

Мы не можем изменить прошлое, когда мы получили эти травмы, но мы можем вернуться в прошлое, чтобы обнаружить и исцелить эти застывшие стороны своей души.

Путь к жизни без пряток

 

Чтобы выйти из укрытия и начать процесс исцеления, нужно предпринять конкретные шаги. Я описываю их ниже как определенную последовательность, но на самом деле это скорее цикл, вновь и вновь на все более глубоком уровне повторяющийся в течение всей жизни. Бог использует эти методы, чтобы восстановить в нас Свой порушенный образ и придать нам образ, близкий ко Христу.

Ключевой момент заключается не в том, чтобы отказаться от механизмов самозащиты, а в том, чтобы сделать их ненужными. Мы достигнем этой цели, удовлетворив ту потребность, которую скрывал защитный механизм. Чем более мы восстанавливаем себя в образ Христов, тем меньше мы нуждаемся в масках.

1) Используйте свои способы прятаться как ориентиры, указывающие на ваши потребности

 

Очень часто мы даже не подозреваем о своих истинных духовных и эмоциональных потребностях. Это происходит оттого, что травмированное «я» прячется, старается сделаться невидимкой. Один пациент сказал мне: «Если я стану совсем крошечным, может быть, они не увидят меня и не причинят мне вреда». Так, человек с дефицитом в области привязанности может не замечать, что ему недостает любви, и тем более он понятия не имеет о том, какие травмы наносит ему этот недостаток.

Наши способы защиты служат для нас указателем. Их в отличие от того, что скрывается за ними, нельзя спрятать. Наши «часовые» ревностно охраняют от нас помещение за запертой дверью, но по их облику мы можем догадаться о том, что находится за этой дверью.

Учитесь на своих способах прятаться, спрашивайте надежных друзей: «Как я поступаю, когда мне больно?»

Помните принцип противоположностей, на котором основаны все способы вредных пряток. «Часовой» всегда проявляет реакцию, противоположную той части души, которая состоит под его защитой. Так, человек, не преодолевший расщепление добра и зла, изо всех сил старается поддерживать легкую, непринужденную беседу, чтобы плохие части оставались в укрытии, а человек с дефицитом в области авторитета будет постоянно искать чьего–либо одобрения.

2) Активно ищите исповедальных отношений

 

Начиная исследовать те способы прятаться, которые мы используем в отношениях, мы должны сперва найти надежные отношения, в которых незрелые части нашей души отважатся выглянуть на поверхность. Отношения — это та почва, на которой в травмированную душу может войти благодать.

Просто вступать в отношения с другими людьми недостаточно. Нужно открывать людям свои травмированные части, выводя эти стороны души из мрака и паралича, из того лимба изоляции, в котором они пребывали до сих пор. Это и называется исповедью, принятием истины о себе. Библия говорит, что мы исцеляемся, исповедуя друг перед другом свои грехи (см. Иакова 5:16).

Исповедь включает как наши собственные грехи, так и грехи, совершенные против нас другими людьми. Исповедать грехи значит разрешить другим людям увидеть ту часть нашей души, которой мы боимся, стыдимся, которую ненавидим. Мы обнажаем те мысли, чувства и поступки, которые, как мы считаем, не могут быть любимы. Устанавливая и развивая привязанность к Богу и другим, мы запасаемся бальзамом для исцеления этих ран.

Эмили переживала периоды столь глубокого и сильного отчаяния, что порой хотела покончить с собой. Это был ее постыдный секрет, указывавший на то, что в глубине души ей не хватало любви. Когда Эмили присоединилась к группе поддержки, она заранее решила никому не открывать эту сторону души, боясь, что, узнав ее секрет, ее все отвергнут.

Со временем научившись доверять группе, Эмили пошла на риск и исповедала свои страдания и приступы суицидных желаний. Представьте себе ее изумление, когда несколько членов группы в ответ поделились с ней сходными переживаниями! Исповедь привела потерянную часть души Эмили в «место привязанности», а в результате деструктивные мысли и настроения отступили.

Нужно тщательно отделять надежные отношения от ненадежных. Если мы исповедуем свои травмы критически настроенному человеку, мы подвергнем себя риску новых травм и еще глубже уйдем в свое укрытие. Как Мария, мы втянем голову в панцирь.

Приняв участие в работе исследовательской группы, я составил список характерных черт, которые могут послужить важными критериями для классификации надежных и ненадежных людей. Ищите людей:

 

реагирующих на вас не так, как реагировали люди, нанесшие вам травму. Пусть ваша память подскажет вам отличия: «А это были образы для нас, чтобы мы не были похотливы на злое, как они были похотливы» (1 Коринфянам 10:6);

зарекомендовавших себя в отношениях. Пусть слова их не расходятся с делами: «Если брат или сестра наги и не имеют дневного пропитания, а кто–нибудь из вас скажет им: «идите с миром, грейтесь и питайтесь», но не даст им потребного для тела: что пользы? Так и вера, если не имеет дел, мертва сама по себе» (Иакова 2:15–17);

на которых вы можете взглянуть с некоего эмоционального расстояния. Сперва идите на небольшой риск, открывая себя другим, потом переходите к большей откровенности: «Рук ни на кого не возлагай поспешно и не делайся участником в чужих грехах; храни себя чистым» (1 Тимофею 5:22). «Не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков появилось в мире» (1 Иоанна 4:1). Многие люди получают тяжкие травмы, решившись на откровенность в отношениях, когда партнер оказывается неспособным на такой уровень искренности и потому прибегает к критике или защите или же разыгрывает роль родителя;

способных принять чужое несовершенство. Учитывайте разницу между людьми, любящими внешнее, и теми, кому дорого ваше внутреннее «я»: «Любовь да будет непритворна» (Римлянам 12:9);

знакомых с болью, но выздоравливающих. Люди, страдавшие духовно или эмоционально, могут понять ваши травмы развития: «чтоб и мы могли утешать находящихся во всякой скорби тем утешением, которым Бог утешает нас самих!» (2 Коринфянам 1:4);

сознающих свои недостатки. Люди, знающие, какие части их души незавершенны, более надежны в обращении с незавершенными частями других людей: «Вынь прежде бревно из твоего глаза, и тогда увидишь, как вынуть сучек из глаза брата твоего» (Матфея 7:5);

способных на истину без осуждения. Легче доверить свои слабости людям, любящим нас и говорящим истину в духе любви (см. Ефесянам 4:15);

способных на милость без попустительства. Привязанность к людям, которые понимают, что Божья благодать влечет за собой большую ответственность, способствует верному принятию благодати: «Мы умерли для греха: как же нам жить в нем?» (Римлянам 6:2).

дающих добрые плоды в вашей жизни. Спросите себя, сделали ли вас отношения с этим человеком более любящим и ответственным. «Так всякое дерево доброе приносит и плоды добрые, а худое дерево приносит и плоды худые» (Матфея 7:17).

 

Применяя этот путеводитель для определения надежных отношений, всегда ищите «достаточно хорошее», а не «совершенное». Старайтесь и сами возрастать во всех этих аспектах, а не только искать их в других.

И еще раз хочу подчеркнуть: все неисповеданное остается неисцеленным. Изолированная от общения рана, которую постоянно скрывают, всегда «чувствует себя плохо». Только подключившись к общению, эта сторона души может ощутить себя любимой.

3) Возьмите на себя ответственность за развитие навыков, необходимых для исцеления

 

Исповедь вовлекает нас в отношения, но нам все равно приходится принять на свои плечи бремя ответственности за то, чтобы снабдить неразвитые части своей души тем, что им нужно, дабы они «нагнали» другие стороны характера. Мы должны приобрести навыки, нужные для излечения наших конкретных проблем развития (см. четвертую—седьмую главы).

Чтобы вылечить растянутые связки, требуется физическое лечение — компрессы, тепло, покой, лекарства. Так и эти навыки становятся нашим вкладом в наше освящение. Павел советовал со страхом и трепетом приступать к делу своего спасения. Бог вносит в него Свой вклад, «потому что Бог производит в вас и хотение и действие по Своему благоволению» (Филиппийцам 2:13).

Закончив курс лечения, Сандра показала мне свое расписание на следующий месяц. Я изумился и порадовался тому, что на каждый день она предусмотрела по крайней мере одно мероприятие под заголовком «отношения»: визит, совместный обед или телефонный звонок кому–нибудь из ее надежных людей. Сандра взяла на себя ответственность за то, чтобы включить отношения в свои планы, надеясь, что таким образом они постепенно интегрируются в ее сердце.

4) Оставить способы прятаться, которые вы переросли

 

Вредоносные способы прятаться похожи на персональный компьютер — они тоже морально устаревают. Как только мы устраняем дефицит, вызвавший необходимость в защите, мы уже не нуждаемся и в самой защите. Змея меняет кожу, отбрасывая старую, так и мы можем уволить своих «часовых». Только не надо вырывать их из своего сердца, пока мы действительно не повзрослеем.

Когда мы создадим вокруг себя достаточно надежную атмосферу, проработаем проблему приобретения навыков и восстановления разрушенного, подключимся к истине и милости Бога и Его людей, мы почувствуем, что находимся в такой среде, в которой мы можем отказаться от механизмов защиты.

Это не значит, что отказ от защитных механизмов происходит автоматически. Требуется много работы, смирения, необходимо просить других людей о помощи, чтобы избавиться от механизмов, в которых мы больше не нуждаемся.

Тим привык производить на людей впечатление своим агрессивным «всемогуществом». Он и впрямь был очень талантливым человеком, но за маской таланта он прятал свое одиночество и печаль.

Получив помощь, Тим начал постепенно выходить из изоляции, в которую он загнал себя, отказываясь признавать свои потребности. Он исповедовал свою реактивную «потребность» оглушать себя сверхурочной работой всякий раз, когда ему требовалось утешение. Тим попросил друзей, чтобы они обращали его внимание на ситуации, в которых он прибегает к привычным схемам агрессии, вместо того чтобы пользоваться вновь обретенными навыками общения. Со временем, по мере того как углублялись его привязанности, реактивное поведение Тима практически перестало давать о себе знать.

5) Сохранить полезные способы прятаться

 

Одна моя знакомая чрезвычайно разволновалась, обнаружив, что под видом заботы о друзьях она скрывала травмированную потребность в отделенности. Едва сеанс закончился, она ринулась к телефону, позвонила матери и на одном дыхании выпалила:

— Мама, оказывается, Бог хочет, чтобы я умела говорить людям «нет»!

— Ну конечно, — откликнулась мать, — я всегда говорила, что ты эгоистична.

Потребовалась весьма существенная поддержка группы, чтобы эта женщина смогла преодолеть первое разочарование. Проблема была не в том, что она вышла из убежища, а в том, что она отказалась от полезных способов прятаться, которые помогли бы ей поддерживать отношения, не лишая ее при этом защиты. Она подставилась как раз тому, кто всегда противился ее попыткам перестать прятать свою отделенность.

Мы уже обсуждали в восьмой и девятой главах, что полезные способы прятаться, такие, как установление границ, предвосхищение, юмор и терпение, останутся необходимыми и в новой ситуации. Мы живем в падшем мире, полном опасностей. Хотя мы растем и достигаем зрелости, мы все равно нуждаемся в той мудрости и осторожности, приобрести которые нам советуют Притчи. Полезные способы прятаться — это те эмоциональные и духовные инструменты, которые мы всегда должны иметь в своем распоряжении.

6) Научиться отдавать то, что мы получаем

 

Христиане, получившие любовь и вышедшие из укрытия, кое–что узнали о природе любви: любовью любовь умножается. Это похоже на каскады водопада: наполняясь теплом близости с Богом и Его людьми, мы, в свою очередь, передаем это тепло другим.

О такой благодарности за Божью любовь говорит Библия: «Благодарение Богу, что вы, бывши прежде рабами греха, от сердца стали послушны тому образу учения, которому предали себя» (Римлянам 6:17, курсив авт.).

Когда мы обретаем возможность выйти из убежища к свету любви, наша жизнь начинает приносить плоды. Этим плодом может быть возросшая способность любить других и созревать в образ Христов (плоды Духа), а иногда плодом нашего служения другим становится учение, помощь, просто дружба: «А заповедь Его та, чтобы мы веровали во имя Сына Его Иисуса Христа и любили друг друга, как Он заповедал нам» (1 Иоанна 3:23).

Восстанавливая свои духовные силы, выздоравливая, взрослея, мы принимаем на себя обязанность предоставлять другим ту помощь, которую получили сами. В этом суть нашей великой миссии просвещать все народы. И это не только ответственность, но и естественное умножение любви.

Надежные люди, надежные группы

 

Мы уже обсудили, какими должны быть надежные люди. Но что еще кроме тщательного изучения людей нужно для того, чтобы обрести надежные отношения? Мне часто задают вопрос: «Если надежные отношения так важны для того, чтобы выйти из убежища, почему их так трудно найти?» или жалуются: «Не могу найти этих людей! Их, наверное, вовсе нет в природе!»

Это вполне разумный вопрос, вполне законная озабоченность. Обычно я отвечаю так: надежные отношения не бросаются в глаза, но есть четыре способа найти себе таких друзей.

Во–первых, оцените и исправьте свои нынешние отношения. Многие люди, обнаружив недостаток близости в отношениях, тут же приходят к выводу, что те самые люди, с которыми они теснее всего связаны, не заинтересованы в углублении привязанности. Очень может быть, что они ошибаются.

Близкие люди зачастую понятия не имеют о наших эмоциональных потребностях или не знают, как помочь нам. Гораздо лучше начать с того, чтобы поведать о своих проблемах и потребностях тем, кто наиболее близок нам, если эти люди проявят большинство качеств, о которых мы говорили выше, или даже обнаружат все вошедшие в список черты. Мы должны иметь высокий уровень доверия к этим отношениям, знать, что эти люди надежны, не склонны к критике, способствуют росту без новых травм. Этим людям мы должны предоставить «право отказа» — им первым решать, хотят ли они участвовать в нашем росте.

Во–вторых, ищите новые отношения. Бог позволяет нам «оставить» Его, хотя Сам Он нас никогда не оставит. Так и мы должны позволить тем, кто не хочет участвовать в нашем росте, не подключаться к этому процессу. Если кто–то из близких вам людей дает понять, что не может вникать в столь интимные подробности вашей жизни, вы должны с уважением отнестись к тому этапу роста, к которому привел его Бог, к его собственному убежищу.

Будьте готовы к тому, что кто–то из людей, которых вы считаете «близкими», не сумеет помочь вашему росту. Когда это обнаружится, постарайтесь не обижаться и не возмущаться — вполне вероятно, что эти люди сами страдают от травм в той или иной области развития или им попросту не хватает времени. В таком случае вы принимаете на себя ответственность за то, чтобы найти принимающих и прощающих вас, дающих вам милость и истину друзей, которые согласятся на взаимную помощь в развитии.

Полагаю, что таких людей можно найти, но надо захотеть идти на риск.

В–третьих, присоединитесь к организованной и ориентированной на отношения группе. Даже если среди близких вам людей найдутся друзья, готовые помочь вашему росту, или вам могут оказать такого рода поддержку в церкви, в кружке по изучению Библии, всегда полезно войти в группу поддержки.

Группа поддержки может быть организована по–разному: небольшая группа, выделившаяся внутри общины, профессиональная медицинская группа поддержки, неформальное собрание друзей и добрых знакомых. Важно, чтобы в центре внимания были близость и развитие.

Кружки по изучению Библии и другие «активные» общества, в которых люди часто ищут поддержку, как правило, сосредоточены не на близости, а на других проблемах, и дружба здесь скорее «побочный продукт», чем цель. Разумеется, группы по изучению Библии, спортивные команды, кружки по увлечениям, клубы играют существенную роль в нашей жизни, но они редко бывают идеальным местом для преодоления греховных способов прятаться и механизмов самозащиты, для исцеления глубоких ран и незрелости.

Выбирайте в качестве группы поддержки небольшую группу товарищей, всецело сосредоточенную на отношениях, или же терапевтическую группу, для которой основной целью является продвижение каждого члена группы к близости с другими. В церкви мы нынче обнаруживаем тенденцию к созданию небольших групп, в которых люди могут откровенно делиться своими потребностями и травмами. Если вы не сумеете сами найти такую группу, обратитесь к душепопечителю или терапевту–христианину, который порекомендует вам надежную группу роста.

В–четвертых, будьте готовы принимать экономически невыгодные решения, чтобы обрести близость. В некоторых довольно редких случаях, когда три описанные выше меры не дают никакого результата, это может означать, что вы живете в районе, не благоприятном для вашего роста. Убедившись в этом, вы можете обдумать более трудное решение: сняться с места и переехать в другой район, где вам легче будет найти и поддерживать подлинные отношения.

Это может дорого обойтись с финансовой точки зрения, но придется пойти на это, если существует крайняя необходимость найти надежное место для исцеления травм и дальнейшего роста.

Сменить прятки на отношения

 

Как–то раз заспорили солнце и ветер, кто из них сильнее. Они высмотрели человека, шагавшего по дороге в теплой куртке. «Давай так разрешим наш спор, — предложил ветер. — Кто из нас заставит этого человека снять куртку, тот и сильнее». Солнце согласилось.

Они бросили жребий, первым выпало испытать свою мощь ветру. Он принялся дуть, сперва легонько, потом все сильнее. Вокруг путника поднялся настоящий вихрь, но тот лишь плотнее прижимал к себе полы куртки и шел дальше. Обидевшись, ветер ураганом налетел на человека, чуть с ног его не сшиб, но путник, обхватив себя руками, сгибаясь пополам, продвигался вперед.

— Теперь мой черед, — промолвило солнце и, направив свои лучи на измученного спутника, начало понемногу, градус за градусом, согревать воздух вокруг него. Через несколько минут человек выпрямился, зашагал веселее, стал потеть. Прошло еще какое–то время, и путник снял с себя куртку, перебросил ее через плечо.

Когда кто–то — мы сами или другие люди — попрекают нас нашей склонностью прятаться, мы еще отчаяннее хватаемся за свои способы прятаться. Если единственным другом в жизни для нас остается наш «часовой», мы предпочтем погибнуть вместе с ним, нежели прогнать его и подвергнуться риску новых травм. Нам нужен теплый луч милости и надежности, истины и искренности, чтобы мы смогли вырасти из своих способов прятаться.

Суть этой концепции — вырастание из способов прятаться — передает 1 Коринфянам 13:11: «Как стал мужем, то оставил младенческое». Множество серьезных христиан получили травмы из–за неправильного понимания этого стиха из–за перестановки слов: «Когда я оставил младенческое, то стал мужем».

Когда людей заставляют делать то, на что они еще не способны, это все равно что срывать с ребенка одеяло, которым он привык укрываться: малыш испытает панику и будет отчаянно искать столь привычный, всегда согревавший его предмет, потом он кинется искать другое, хоть какое–нибудь одеяло или впадет в отчаяние и безнадежность.

Но если ребенок получает то, в чем нуждается, и сам активно участвует в процессе своего роста, в один прекрасный день он сможет обойтись без покрывала — он будет слишком занят игрой со своими друзьями. Одеяло сослужило свою службу и вышло из употребления вовремя, в соответствии с естественным процессом взросления.

Бог хочет, чтобы мы сами участвовали в процессе возрастания в Его образ, постепенно искупая свои травмированные, спрятанные части, которые причиняют нам неудобство и боль. По мере того как мы впитываем безусловную любовь Бога и Его людей, получая в то же время нужные нам количества и виды истины, мы осуществляем этот процесс искупления.

«Благость Божья ведет тебя к покаянию» (Римлянам 2:4), преображение происходит в форме замены: жизнь, полностью посвященная самозащите и пряткам, может смениться на жизнь, полную любви, принятия других людей, обрести направление и цель.

Вы помните, как Дженни вышла из убежища?

 

И снова послышался оклик: «Дженни! Дженни! Где ты?» Услышав мужской голос, Дженни залезла на дерево, служившее ей наблюдательным пунктом, и из этого надежного укрытия осмотрела местность. Двадцать дней подряд звал ее этот голос. Один и тот же солдат почему–то все время возвращался за ней.

Дженни ничего не знала об этом человеке, кроме того, что он — один из тех страшных людей в мундире. Этого было достаточно, чтобы держаться подальше от него. Она запомнила его еще с того раза, как солдаты снова напугали ее. Но вот уже много дней подряд этот человек приходил в Далекий лес, приходил один, что само по себе удивительно: этот лес не слишком–то добр к чужакам.

Теперь солдат вел себя по–другому. Дженни показалось, что он никуда не спешит. Его голос, его жесты подчеркнуто неторопливы, спокойны. Он садится в одном и том же месте, под кленом, и много раз повторяет ее имя. Сидит так примерно час, а потом уходит.

Он возвращается на следующий день, в то же самое время, снова и снова. Приглядевшись к нему, Дженни убеждается, что человек этот с виду добр и терпелив. Как ни странно, животные подружились с ним точно так же, как с Дженни, когда она впервые появилась в этом лесу. Белочки, кролики, косули осторожно приближаются к пришельцу, сидящему под кленом, иногда отваживаются подойти так близко, что он мог бы дотронуться до них рукой.

Тридцать дней подряд приходит солдат, и Дженни наконец отваживается на рискованный поступок: выходит и становится примерно в ста ярдах от него, у тайной тропинки, ведущей в самую чащу. Она готова в любой момент раствориться в лесу. Легонько кашлянув, Дженни оповещает солдата, что она тут.

Он поворачивается к ней, и Дженни впервые может рассмотреть его лицо. Оно кажется смутно знакомым. Солдат улыбается, не трогаясь с места, не делая ни единого движения. Нечеткое воспоминание постепенно проясняется, и Дженни узнает доброе лицо своего друга.

— Дженни! — ласково окликает он. — Это я, Джозеф. Я пришел забрать тебя домой.

— У меня нет дома, — возражает она. — Разве ты не знаешь, что маму и папу увели солдаты ? Я живу теперь здесь, в пещере. Это мой дом.

— Верно, — соглашается с ней Джозеф, — твоих папу и маму увели солдаты из чужой страны. Но наши соотечественники храбро сражались и освободили нашу страну, прогнали чужаков. Наша страна теперь в безопасности, и твои родители тоже. Сейчас они в больнице, но они быстро поправляются и скоро вернутся домой. Они хотят, чтобы ты навестила их. Твои мама и папа очень скучают по тебе, они послали меня за тобой.

Это известие пробудило в душе Дженни сложные, противоречивые чувства, эмоции захлестнули ее. Узнав, что родители живы и хотят ее видеть, она испытала огромное облегчение. Где–то в Дженни все еще пряталась маленькая девочка, мечтавшая вновь укрыться в родительских объятиях.

Но вместе с тем сильный страх не позволял Дженни покинуть безопасное убежище, обретенное в Далеком лесу. За эти долгие месяцы глухие, темные места стали для нее родными, они укрывали и защищали девочку в пору отчаяния и страха, они были ее единственным приютом в одинокие долгие ночи.

Дженни понимала, что, оставшись в лесу, она навсегда приговорит себя к одиночеству. Пойти с констеблем Джозефом или остаться? Эта трудная дилемма вновь повергла ее в растерянность, как в самом начале жизни в лесу.

Мундир констебля Джозефа только усложнял ей задачу. Дженни привыкла бояться военной формы, один вид ее напоминал ей тот страшный день, когда солдаты силой уволокли родителей. Для Дженни мундир стал сигналом, предупреждающим об опасности.

Дженни посмотрела на мундир констебля Джозефа, потом на его доброе лицо, потом снова на мундир и опять ему в глаза. Мягкие черты лица и добрая улыбка Джозефа пробуждали в девочке воспоминания об их дружбе, о том, как они беседовали, остановившись на углу улицы, как Джозеф играл с ней на площадке, устроенной для нее отцом. Воспоминания нахлынули на Дженни.

Мучительные противоречия раздирали ее. «Лицо, — повторяла она себе, — кажется, я помню его лицо». Глубоко вздохнув, Дженни приняла самое трудное решение в своей жизни: она медленно приблизилась к Джозефу и ухватилась за протянутую ей руку. Вместе они выбрались из Далекого леса и пошли домой.

 

Дженни сделала нелегкий шаг навстречу отношениям. Бог хочет, чтобы все мы нашли надежное место и поняли, каким образом мы прячемся от любви. В этом надежном убежище мы начнем порой увлекательную, порой мучительную работу над собой, отучаясь от своих способов прятаться, находя удовлетворение неразвитым потребностям, возрастая в образ Христов.

Чем дальше мы будем продвигаться к выздоровлению, тем более восприимчивыми станем к той любви и тому пониманию, с помощью которых констебль Джозеф сумел вновь завоевать доверие девочки. Когда он и его подчиненные нашли Дженни в лесу, но сбились со следа, гоняясь за ней, Джозеф мог вернуться с большой поисковой партией и прочесать Далекий лес. Родители Дженни, с трудом оправлявшиеся от ран, нанесенных им врагами, и отчаянно мечтавшие вновь увидеть свою дочь и убедиться, что она в безопасности, могли бы потребовать от полиции столь решительных действий.

Но Джозеф понимал, как напугана девочка, и мог вообразить себе, какой ужас она испытает, когда люди в форме начнут окружать ее со всех сторон. Он предпочел иной путь: восстановить доверие Дженни, напомнить ей об их прежней дружбе. Он создал надежную, ничем не угрожавшую Дженни ситуацию, в которой она могла решиться вновь подойти к человеку в форме. Как только Дженни осознала себя в безопасности, ей было обеспечено возвращение из Далекого леса, в котором она пряталась.

Искупление совершится для каждого из нас, как только мы научимся прятаться в Боге, а не от Бога. Божья любовь ищет нас в тех потайных уголках, куда мы забились.

Я молюсь за вас, чтобы вы вышли из темных углов своего стыда, страха, тревоги, и, чтобы, выйдя из укрытия, вы увидели перед собой доброе лицо констебля Джозефа, которого Бог посылает помочь вашему росту и безопасности.

Дай нам Бог всем стать любящими, внимательными, добрыми людьми! И вы увидите — Бог и ваши друзья пойдут рядом с вами, когда вы будете выходить из Далекого леса.

 

 

Примечания

1

 

L. Laird Harris, Cleason L. Archer, Bruce Waltke. Theological Wordbook of the Old Testament (Chicago: Moody Press, 1979), p. 430.

2

 

Ryrie Study Bible (Chicago: Moody Press, 1987). Комментарий к 2 Коринфянам 3:18.

3

 

Henry Cloud. When Your World Makes No Sense (Nashville: Oliver–Nelson Publishers, 1990).

4

 

Dick Keyes. Beyond Identity (Ann Arbor, MI: Servant Books, 1984), p. 95.

5

 

Ibid.

Барьеры

Опубликовал 26 марта 2012 в рубрике Библиотека. Комментарии: 1

Книги о семье

Все книги автора

Скачать эту книгу

Генри Клауд, Джон Таунсенд – Барьеры

Вы не в состоянии управлять своей жизнью?

Люди используют вас?

Вам сложно произнести слово «нет»?

Свобода и уравновешенность невозможны без четких барьеров. Барьеры — это линия, отделяющая вашу личную собственность от всего остального. За то, что происходит внутри ваших барьеров, отвечаете вы, а за то, что происходит за их пределами, отвечают другие. Иными словами, барьеры определяют, кем мы являемся, а кем нет.

Возможно ли устанавливать барьеры и при этом по-прежнему оставаться любящим человеком?

Как мне отвечать человеку, желающему получить от меня время, любовь, энергию или деньги?

Не являются ли барьеры проявлением эгоизма?

На эти и другие сложные вопросы доктор Генри Клауд и доктор Джон Таунсенд предлагают ответы, основанные на библейских принципах. Они показывают нам, как можно установить правильные барьеры с родителями, супругами, детьми, друзьями, сотрудниками и даже с самим собой.

Генри Клауд и Джон Таунсенд, доктора философии, профессиональные врачи-психологи, совместно управляют Западной клиникой Минирт-Мейир и читают лекции, которые пользуются большим успехом.

 

ПОСВЯЩЕНИЕ

Генри и Луизе Клауд, а также Джону и Ребекке Таунсенд, благодаря которым мы узнали многое о межличностных барьерах.  Это способствовало изменению нашей жизни.

 

Предисловие к русскому изданию

С одним из авторов книги «Барьеры», д-ром Генри Клаудом, я познакомился в 1995 году на его пятидневном семинаре,  посвященном  проблемам  развития  характера. Д-р Клауд оказался довольно молодым и весьма располагающим к себе человеком. Он вел семинар по-калифорнийски непринужденно, просто и с юмором. В то же время на протяжении всех лекций и практических занятий меня не покидало ощущение особой практической важности предлагаемой информации. Эти пять дней оказали огромное влияние на мое понимание самого себя и окружающих. Круг проблем, которому был посвящен калифорнийский семинар, имеет отражение в широко известной на Западе книге Генри Клауда «Изменения, приносящие исцеление».

Книга «Барьеры», которую вы держите в руках, является продолжением и развитием одной из глав этой книги. «Изменения» посвящены анализу проблем личности и рассмотрению тех путей их решения, которые заложены в характере Бога и открыты нам через Писание. Основное внимание в «Изменениях» уделено проблемам одиночества, развития личности и межличностной коммуникации. Известно, что для самореализации человек нуждается в общении с другими людьми. Но для того чтобы иметь контакт, связь с другими, он должен вначале самоопределиться, отличить себя от других, установить свои границы. Жизнь человека — это, с одной стороны, процесс осознания и развития своих связей с окружающими людьми, а с другой стороны, — осознание и развитие самого себя, своей личности.

Книга «Барьеры», переведенная на русский язык, восполняет нашу потребность в хорошей литературе о самоидентификации личности. Она предназначена для каждого, кто хотел бы лучше понимать себя, свои взаимоотношения с другими людьми и, самое главное, свои взаимоотношения с Богом. Эта книга — о барьерах, определяющих индивидуальность каждого человека, о познании самого себя, своей личности. Если человек не знает свои естественные пределы, у него складывается искаженное представление, с одной стороны, об ответственности за свое поведение, чувства и поступки и, с другой стороны, о своих возможностях.

Генри Клауд и Джон Таунсенд, профессиональные психологи и популярные лекторы, очень удачно интегрируют учение Библии о человеке и психологию. Будучи американцами, они используют в своей книге в основном примеры и иллюстрации из американской жизни, что, впрочем, отнюдь не мешает русскоязычному читателю понимать мысль авторов. Ведь речь идет не о культуре того или иного общества, а о проблемах, общих для всех людей, — проблемах формирования личности.

Однако, когда мы читаем рассуждения представителей «общества индивидуалистов» о границах индивидуальности человека и о проблемах межличностных взаимоотношений, нам трудно не задуматься о степени применимости их рассуждений к «восточно-славянскому менталитету». Разговоры об американском индивидуализме и славянском коллективизме стали расхожим штампом. Книга Клауда и Таунсенда, на мой взгляд, дает нам возможность взглянуть на свою славянскую душу со стороны. Стремление к коллективизму на поверку может быть лишь результатом неуверенности в себе, неспособности определить себя, границы своей личности. Для того, кто не научился отстаивать неприкосновенность своей личности, учить других уважать границы своего «я», изъявлять открыто свою волю, нести ответственность за свои решения, естественным будет «растворять» свою личность в обезличенном коллективе, становиться всего лишь винтиком окружающего общества. Такое состояние личности вполне приемлемо и даже желанно для пантеистической философии Востока, но отнюдь не для христианского мировоззрения. Да и с точки зрения практики, когда коллектив образуется из группы людей, понимающих, что каждый из них по-своему уникален и ценен, каждый имеет право на свободу, на свое мнение, каждый несет ответственность за свои действия и при этом добровольно объединяется с другими ради общей цели, тогда это будет здоровый коллектив с максимальным творческим потенциалом. Так что нам, живущим во многом все еще на «восточный лад», не мешало бы поучится полноценному коллективизму у представителей «общества индивидуалистов». Но не учит ли Библия забывать себя, жертвовать собой, своими интересами и правами, ради других людей? Не эгоистично ли отгораживать себя от других, особенно когда они нуждаются в нас? Могу ли я установить барьеры, защищающие меня от тех, кто беззастенчиво хочет использовать меня для достижения своих целей, и при этом проявлять христианскую любовь к ним? Какие барьеры я должен установить и отстаивать во взаимоотношениях с друзьями, коллегами, членами семьи? Существуют ли барьеры, которые я должен учитывать во взаимоотношениях с Богом? Как установить барьеры для: себя самого? На эти и другие трудные вопросы вы получите основанные на Библии ответы, когда прочитаете книгу «Барьеры».

Кроме того, эта книга поможет вам проанализировать особенности вашего характера и укажет, в каком направлении вы можете поработать над его развитием. Вы сможете лучше понимать проблемы близких вам людей и помогать им в их решении. Если вы очень занятой человек, проводящий много времени с людьми, то вам особенно важно прочитать эту книгу, так как она поможет сэкономить и правильно распределить ваше время.

Но самое важное — эта книга заставит вас еще раз задуматься о главном — о себе, своей жизни и ее смысле. Эти «русские» вопросы рассмотрены здесь по-американски практично и профессионально.

Сергей Тимченко

вице-президент Центра подготовки     лидеров (г. Киев)

 

 

ЧАСТЬ 1

 

ЧТО ТАКОЕ БАРЬЕРЫ ?

1. Один день из жизни женщины, у которой не сформированы личностные барьеры

6 утра

Сон Шерри прервал резкий звук будильника. Раскрывая опухшие от сна глаза, она нажала на кнопку. Надоедливый звук прекратился. Женщина включила стоящую в изголовье лампу и села на кровати. Тупо глядя в пространство, Шерри пыталась понять, на каком свете она находится.

Чего я боюсь сегодня? Господи, разве Ты не обещал мне жизнь, полную радости?

Затем, когда ее сознание наконец вырвалось из паутины сна, Шерри поняла причину сегодняшнего беспокойства: в четыре часа предстояла встреча со школьным преподавателем Тодда, сына Шерри, который учится в третьем классе. Живо вспомнился телефонный разговор с учителем: «Шерри, говорит Джин Рассел. Мне хотелось бы встретиться с вами и поговорить об успеваемости Тодда и его… поведении».

Тодд очень подвижный мальчик. Он не в состоянии долго сидеть на одном месте и слушать объяснения учителей. Да что говорить, он и к Шерри с Уолтом не очень-то прислушивается. Тодд такой своевольный. Но Шерри не считает нужным ломать его пылкий характер, угашать этот огонь. Разве характер не важнее тихого поведения?

Ладно, сейчас не время беспокоиться по этому поводу, — сказала Шерри самой себе, с трудом поднимая с постели свое тридцатипятилетнее тело и направляясь в душ. — Достаточно проблем и без этого, сегодня скучать не придется.

Горячий душ окончательно разбудил Шерри. Теперь ее мысли приняли иное направление. Надо было спланировать сегодняшний день. С девятилетним Тоддом и шестилетней Эми хлопот было бы не меньше, даже если бы она не работала.

Значит, так… Накормить Уолта и детей, упаковать два школьных завтрака, закончить костюм Эми для школьного спектакля. Это надо будет ухитриться сделать до 7.45, когда настанет время садиться в машину и нестись в общем потоке навстречу новому рабочему дню…

Шерри с грустью и сожалением подумала о том, как бездарно использовала она вчерашний вечер. Она планировала заняться костюмом Эми. Была полна желания поработать на славу, чтобы сделать этот день для малышки особым. Однако планам не суждено было осуществиться. Нe предупредив, приехала ее мать. Она буквально свалилась как снег на голову. Пришлось изображать из себя гостеприимную хозяйку. В результате вечер пропал. Шерри с неприятным чувством вспоминала свои вчерашние попытки сохранить хотя бы часть такого драгоценного для нее времени.

Дипломатично и мягко Шерри сказала матери:

— Ты представить себе не можешь, как мне нравятся твои неожиданные визиты, мама! Ты не будешь возражать, если во время нашего разговора я займусь костюмом Эми? Шерри внутренне поморщилась, предвидя ответ матери.)

— Шерри, ты знаешь, я меньше всего хочу вмешиваться в жизнь твоей семьи. (Мать Шерри овдовела двенадцать лет назад и всякий раз напоминала о своем горе, считая себя мученицей.) Я хочу сказать, что с тех пор, как умер твой отец, моя жизнь стала такой пустой. Я очень скучаю по нашей прежней семье. Я прекрасно понимаю, что у тебя теперь своя жизнь и своя семья. Конечно же, я не хочу мешать тебе! Я прекрасно понимаю, почему ты больше не приходишь ко мне с Уолтом и детьми. Разве со мной интересно? Я всего лишь пожилая одинокая женщина, которая всю свою жизнь посвятила детям. Кому захочется проводить со мной время?

— Нет, мама. нет. нет, нет! — Шерри не замедлила присоединиться к эмоциональному менуэту, который они с матерью разыгрывали десятилетие. — Я совсем не это имела в виду! Один Бог знает, как мы хотели бы приходить к тебе чаще. Но дни забиты до предела, столько всяких дел, что просто не получается. Поэтому я очень рада, что ты взяла на себя инициативу и пришла сама!

Господи, не поражай меня смертью за эту маленькую ложь, — молчаливой молитвой воззвала она к Богу.

— Если уж на то пошло, я могу закончить костюм в любое другое время, -— сказала Шерри. Прости меня и за эту ложь. — Послушай, а почему бы мне не сварить кофе?

Мать вздохнула.

— Ну что ж, я не откажусь, если ты настаиваешь. Но мне очень не хочется быть непрошеным гостем, который нарушает течение вашей жизни.

Визит затянулся далеко за полночь. Когда мать ушла, у Шерри уже не было сил заниматься домашними делами. По крайней мере, я внесла в ее одинокий день немного тепла, — попыталась она уговорить себя. Но тут прорезался идущий откуда-то изнутри, настырный и не поддающийся уговорам голос: Если ты так ей помогла, то почему, уже стоя на пороге и собираясь уходить, она продолжала твердить о своем одиночестве? Стараясь не обращать внимания на эту мысль, Шерри отправилась спать.

6.45

Шерри вернулась в настоящее. Нет смысла плакать над упущенным временем, — подумала она, с усилием застегивая молнию на своей черной хлопчатобумажной юбке. Любимая юбка так же, как и множество других, стала слишком тесна для нее. Неужели средний возраст наступает так быстро, — подумала она. — Начиная с этой недели надо непременно сесть на диету и заняться упражнениями.

Следующий час, как обычно, напоминал отрывок из пьесы «Утро в сумасшедшем доме». Дети ныли, не желая покидать теплые постели, а Уолт возмущался: «Неужели ты не можешь добиться от детей, чтобы они садились за стол вовремя?»

7.45

Невероятно, но факт: дети успели собраться к школьному автобусу, Уолт на своей машине отправился на работу. Покидая дом последней, Шерри вышла на улицу и заперла за собой дверь. Глубоко вздохнув, она обратилась к Богу с молчаливой молитвой: Господи, я не жду от этого дня ничего хорошего. Дай мне что-нибудь, на что я могла бы надеяться. Уже сидя в машине и нанося последние штрихи макияжа, она подумала: Слава Богу, что есть автомобильные пробки.

8.45

Запыхавшись, Шерри ворвалась в помещение «Макал-листер Энтерпрайзиз», где работала в качестве консультанта по моделированию одежды. Мельком глянула на часы: опоздала всего на несколько минут. Может быть, наученные опытом ее коллеги уже поняли, что опоздание для нее — образ жизни. Может, они уже и не ждут от нее пунктуальности.

Она заблуждалась. Еженедельное собрание руководства началось без нее. Чувствуя себя неловко, она посмотрела на сотрудников, выдавила слабую улыбку и пробормотала что-то насчет «этого сумасшедшего движения». Остальная часть утра прошла довольно гладко. Шерри была талантливым модельером и считалась ценным сотрудником. Единственное событие, выбившее ее из колеи, произошло незадолго до перерыва на обед.

Зазвонил телефон. Вызывают Шерри Филлипс.

— Шерри, слава Богу, что ты на месте! Понятия не имею, что бы я делала, если бы ты уже ушла на обед! — Шерри узнала голос. С Лоис Томпсон она была знакома еще со старших классов школы. Эта женщина была сплошным комком нервов. Нормальным состоянием для нее было состояние кризиса, Шерри всегда старалась помочь ей, вела себя так. чтобы та чувствовала, что в трудную минуту ей есть к кому обратиться. Лоис принимала это как должное, однако сама ни разу не поинтересовалась тем, как обстоят дела у Шерри. А если Шерри случайно в разговоре упоминала свои собственные трудности, то Лоис или меняла тему разговора, или торопилась уйти.

Шерри искренне любила Лоис. Их отношения скорее напоминали отношения между врачом и больным, нежели между двумя подругами. В глубине души Шерри обижало и возмущало такое неравенство. Но когда она осознавала свой гнев» то сразу начинала испытывать чувство вины. Как христианка, она знала, что Библия высоко ставит любовь и помощь ближним. Ну вот, опять я за свое, — говорила она в таких случаях самой себе, — сначала думаю о своей собственной особе а потом уже о других. Пожалуйста, Господи, научи меня искренне помогать Лоис и не быть такой эгоисткой.

Так было и на этот раз. Поборов эгоистическое чувство, Шерри спросила:

— Что случилось, Лоис?

— Это ужасно, просто какой-то кошмар, — отвечала Лоис. — Энни сегодня отправили из школы домой, Тому отказали в продвижении по службе, а моя машина прямо посреди шоссе вышла из строя! А чем моя жизнь лучше? — подумала Шерри, чувствуя, как в душе опять поднимается волна негодования. Однако вслух просто сказала:

— Лоис, бедняжка! Как ты справляешься со всем этим? Лоис с радостью ухватилась за возможность дать на вопрос Шерри подробный ответ. В итоге Шерри провела половину обеденного перерыва, утешая подругу. Ну что ж, — подумала она, — лучше перекусить на ходу, чем вообще не есть.

Сидя в кафе и дожидаясь свой гамбургер, Шерри думала о Лоис. Столько лет я без конца выслушиваю ее, утешаю, даю советы. Если бы это хоть что-нибудь меняло! Тогда стоило бы тратить время и усилия. Но Лоис делает те же ошибки, что и двадцать лет назад. Почему я позволяю использовать себя?

16 часов

Остаток рабочего дня прошел без особых событий. Уже в самом конце, когда Шерри направилась к выходу из офиса (предстояла еще встреча с учительницей Тодда), ее остановил начальник ~- Джефф Моурлэнд.

— Рад, что застал вас, Шерри, — сказал он. Джефф умел добиваться своего. Беда в том, что для этого он часто использовал других людей. Шерри ощутила, что сейчас начнется тысяча первый вариант все той же до боли знакомой песни.

— Послушайте, Шерри, у меня так много работы, — с порога начал он, вручая ей кипу бумаг. — Здесь данные для окончательных рекомендаций к отчету Кимбрафа. Необходимо только небольшое редактирование. Но документацию нужно представить завтра. Я уверен, для вас это не составит труда. — Он обворожительно улыбнулся.

Шерри запаниковала. Постоянные просьбы Джеффа о «редактировании» вошли в норму. Взвешивая в руке кипу бумаг, она определила, что предстоит как минимум пять часов работы. Я подготовила для него эти данные три недели назад! — мысленно кипела она. — Когда этот человек перестанет поддерживать свою репутацию за мой счет? Мне-то какое дело, что истекает последний срок подачи его документов?

Она быстро взяла себя в руки.

— Разумеется, Джефф. Это вовсе не проблема. Рада, что могу помочь. К которому часу вам нужны документы?

— К девяти было бы отлично. И… спасибо, Шерри. Когда возникает напряженная ситуация, я всегда в первую очередь вспоминаю о вас. Вы такая надежная и исполнительная. — С этими словами Джефф зашагал к выходу.

Надежная… Верная… Из тех, на котор